Туман перед рассветом.

В Сакраменто Саманта находилась всего несколько дней, но уже буквально маялась от безделья. Ни прогулки, ни книги, ни фильмы или сериалы не могли развеять ее скуку. Уильям и Честер прилетали к ней на выходные. Она отлично провела время с братьями, но им пора было возвращаться к учёбе. Отец и мать тоже почти всегда были заняты делами. А может, наказывали ее своим молчанием и отсутствием. Хотя сами каждый раз подчеркивали, что просто охраняют ее от стрессов, заботятся о ее здоровье и здоровье ее малышки.
— Дело сделано. Курьер привез твоё свадебное платье. Оно в шкафу в твоей комнате. Банкет и все доставки я отменил лично. Мама обзвонила всех приглашенных.
Отец вошел в гостиную, на ходу перечисляя сделанное, словно привычно раздавая приказы. Положил прямо перед ней список с вычеркнутыми фамилиями.
— Я могла бы и сама это сделать. — Пробегая по списку глазами, Саманта недовольно поджала губы.
Чтобы не сожалеть, предпочитала злиться. Нет, сама она в подготовке к собственной свадьбе практически не принимала участия, но все равно испытывала досаду, что уже через пару дней могла стать женой Чипа, а теперь фактически насильно заперта в резиденции губернатора. Слишком высокая плата не за самую ужасную ошибку. По крайней мере, если сравнивать с Бикси.
— Выложив все как есть? От семьи правды не утаить, но посторонние пусть лучше думают, что свадьба перенесена из-за осложнений при твоей беременности.
— Конечно, ведь так проще позже объяснять, почему свадьба вообще в итоге не состоялась.
Мейсон Кепвелл налил себе немного воды, затем усаживаясь в свое любимое удобное кресло. Он не верил напускному безразличию Саманты. Дочь, конечно, переживает разрыв с Чипом. Она, может, и не раскаивается, что бросилась спасать Янга, но и дурой никогда не была, чтобы продолжать верить хоть в какую-то любовь к себе со стороны бывшего.
— И кто в этом виноват?
— Идиотка Саманта. Кто же еще.
Саманта, смяв список, бросила его на пол, укладываясь на диване поудобнее. Беременность на последних месяцах — не самое комфортное состояние. Когда ты становишься малоподвижной, грузной, и ребенок внутри давит на все органы сразу.
— Вы с Чипом хотя бы переписываетесь?
— Ты же в курсе. Держим связь через маму и дядю Круза. Личного общения Ченнинг не хочет.
— Он собирается подать на совместную опеку?
— Без понятия.
Дочь нахмурилась. Подобная перспектива ее явно не устраивала. Но юридический опыт уже, несомненно, подсказывал ей — у Ченнинга есть огромный шанс в суде получить совместную опеку после рождения их дочки. Ведь в глазах общества он ее добропорядочный член. Военный ветеран с превосходным полицейским послужным списком.
Сам Мейсон считал, что Сэм повезет, если Чип лишь этим и ограничится. Совместной опекой. После ее выходки с Янгом Ченнинг вполне мог подать иск о полной опеке над дочерью.
— И ты не намерена что-то предпринять?
— Валяться у Чипа в ногах?
— Не разочаровывай меня, дочка. Твой ум более тонок для простой истерики.
— Кто бы подумал! Снова толкаешь меня в объятия Чипа? В Сенат не пускают с непутевой дочерью?
— Думаешь, Джейсон в Анкоридже будет вспоминать о тебе? Или быстро заведет себе новых друзей?
Намек отца был предельно прозрачен. Под друзьями он подразумевал лиц женского пола. И не просто дружбу с ними Джейсона. Саманту огорчала подобная перспектива. Она предпочитала просто не знать, кто будет окружать Джейсона в Анкоридже.
— Реабилитация предназначена не для этого.
— Нет, ты не думай, мы с мамой с удовольствием будем нянчиться с внучкой. Чип же тоже вряд ли будет долго один. Ты как-то рассказывала о некой Тиффани — его коллеге. Многие женщины не упустят шанса…
Саманте очень захотелось немедленно начать ссору с отцом. Но для убедительности ей следовало встать, а сделать это быстро и демонстративно у нее теперь не было физической возможности. Мистер Кепвелл всегда знал — куда бить. В его версии, оба мужчины ее жизни быстро найдут ей замену, а ей останется лишь локти кусать.
— Тебе, дочка, вообще интересны чувства Чипа? У меня складывается впечатление, что ты эгоистично думаешь лишь о себе.
— Только о нем и его чувствах и думаю. Я ведь люблю его!
Саманта все-таки решила подняться, чтобы звучать убедительнее. Но у нее не вышло. Выручил отец, подошел к дивану и помог ей поменять позу.
Видя, что она вот-вот расплачется, крепко прижал к себе.
Саманте хотелось бы увидеть Чипа и поговорить с ним. Пусть и понимая, что он теперь чувствует по отношению к ней и почему не желает видеть или прощать.
Прижимаясь к отцу и всхлипывая от обиды, она произнесла:
— Я не знаю, что сделать, чтобы Чип меня простил.
— Правда, не знаешь? Может, дочка, тебе стоит вспомнить, кто сейчас главный?
Мейсон Кепвелл отстранился и посмотрел прямо дочери в глаза, положил ладони на ее живот, тут же ощущая, как малышка внутри нее принялась толкаться. Он больше не питал хоть каких-то иллюзий, что Саманта любит Ченнинга Кастилио. Бедный парень в ее глазах давно превратился просто в самый удобный вариант, который должен быть у нее под рукой по первому ее требованию. И раз Сэм не может решить проблему, которую сама же и создала, мудрый совет от него ей сейчас не помешает.
— Ты же хороший юрист, Сэмми. Чем я, несомненно, горд. Что же до Чипа и как его вернуть… Все элементарно. Соглашайся на все его условия или… предложи ему сделку, от которой он не смог бы отказаться.

После разговора с отцом Саманта отправилась в свою спальню. Ее клонило в сон, а губернатор снова ушел по каким-то своим срочным политическим делам.
Зайдя в комнату, она застыла в дверях, задумчиво разглядывая шкаф прямо перед собой. Ей нравилось её свадебное платье. Она с огромным удовольствием выбирала его и очень хотела бы надеть. Но теперь об этом даже речи не шло.
Пройдя к шкафу, Саманта распахнула его дверцы. Отодвинула все вешалки с вещами, чтобы расчистить место для платья в чехле. Дернула молнию вниз, тут же прикоснувшись ладонью к гладкому белоснежному атласу. Снова вернулась к мысли — поступи она иначе, через два дня они с Чипом поженились бы. А теперь ей приходилось судорожно искать способ, чтобы он ее простил. Хотя бы — начал с ней снова разговаривать. И как убедить его, что в этот раз она действительно осознала все свои ошибки? Представить реакцию Ченнинга на ее очередное заявление, что Джейсон в прошлом, было легко. Чип просто рассмеётся ей в лицо. И будет прав.
Плавные линии платья слишком бередили душу, поэтому Саманта захлопнула дверцы шкафа и отошла к кровати. Она так устала от всего этого. И не стоит отрицать — отлично понимала, почему Джейсон снова и снова возвращается к наркотикам. Слишком сильна тяга к ярким и острым ощущениям, которые они дают.
Разве не поэтому она сама раз за разом устраивает саботаж своих отношений с Чипом? Из-за собственной зависимости от Джейсона. В попытке попробовать вновь ощутить те эмоции рядом с ним, которых ей так не хватает. Ченнинг пытается, но он просто не может их дать. Потому что он не Джейсон. Чип — друг детства. Всегда был рядом. Не появился, как принц из сказки, на своём байке посреди пустынной дороги, чтобы спасти ее.
Саманта вполне осознавала глупость подобных рассуждений. Она почти мать, да еще и квалифицированный юрист. И ей следует жить фактами и логикой, перестать витать в облаках и строить воздушные замки.
Она ведь любит Чипа, искренне любит. А в любви все средства хороши. Да, можно умолять себя простить, каяться в вине или поступить, как предлагает отец. Принять все условия Чипа и предложить вариант их дальнейшей совместной жизни, против которого он не сможет ничего возразить. Но поможет ли подобная тактика? А если Ченнинг проявит упрямство, отвергнув её?
С этими удручающими мыслями Саманта прилегла на кровать и почти сразу уснула, не ощущая на душе ни покоя, ни уверенности хоть в чем-то. Верное решение пока не созрело в ее голове.

Флейм уже второй день следила за Иден. Ночью, вместо сна, занимаясь подготовкой подвала, в который любовница Роберта должна вскоре попасть. Разобраться с проводкой, чтобы подключить лифт, оказалось сложнее, чем запустить генератор, на удивление, все еще находящийся в рабочем состоянии после долгих лет простоя.
Сейчас Флейм уже полностью осознавала, как сложно ей будет подступиться к Иден. Похитить ее по пути из одного места в другое или прямо у её дома — все это несло в себе огромный риск получить в итоге кучу свидетелей. Чего ей хотелось бы избежать. Но и устраивать ловушку прямо у её работы — предполагало не меньшие риски.
Для машины Иден на нулевом этаже здания «КСБ» было выделено личное парковочное место. Прямо у лифта и поста охраны. Что не оставляло ей никаких шансов остаться незамеченной, засветившись там.
Поэтому в данный момент, наблюдая за входом на канал, она пыталась придумать, как же ей все устроить. Индивидуальная камера ада для Иден почти готова, только и ждала своего гостя.
Постукивая ногтями по рулю арендованной машины, Флейм подумала о Роберте и детях. Как там без нее Эйдан и Данни? Скучают ли? Роберт в Мадриде точно по ней не скучает. Хотя ей нравилось представлять, сколько не самых приятных минут доставит Барру его старший сын, узнав о намерении папаши сойтись с Иден Кастилио. Тем более, когда откровенное признание отца будет сопровождаться снимками, которые, по ее расчетам, младший Барр уже должен был получить.
Дети. Она безумно по ним скучала. С большей бы радостью готовила им завтраки, отводила в школу и гуляла с ними в парке, вместо возни в пыльном и захламлённом подвале. Ей очень хотелось позвонить Эйдану и Данни прямо сейчас. Ведь все могло сложиться так, что это будет их последний разговор.
Достав мобильный, но так и не решившись набрать номер Мэйбл и поговорить с детьми, Флэйм заметила, как к зданию канала подъехала машина и припарковалась на дальнем краю. Из машины вышла Келли Хант.
И, разглядывая мерзавку, ухоженную и цветущую, в простом, но элегантном наряде, Флейм испытала злость и раздражение. Это же несправедливо! Обе сестры Кепвелл были счастливы в своих браках. А теперь Иден, следуя дурному примеру сестры из прошлого, решила отобрать у нее Роберта.
Минут через пятнадцать два объекта ее ненависти вышли из главного входа здания и направились к машине Келли. Видимо, решив устроить себе совместный семейный обед.
Испепеляя обеих женщин взглядом на расстоянии, Флейм осенило. Она точно знала, как заставить Иден Кастилио оказаться там, где ей нужно. Необходима лишь верная приманка, чтобы ловушка захлопнулась.
И в этот момент зазвонил ее телефон, который она все еще держала в руке. Наблюдая, как машина Келли отъезжает от парковки, Флейм ответила на звонок.
Сразу услышав нетерпеливый голос Даниэлы:
— Мама, ну когда ты вернешься!
— Да, мамочка, возвращайся скорее!
Следом за сестрой буквально потребовал Эйдан.
— Разве вы скучаете с бабушкой Мэй, милые? — С любовью спросила Флейм.
Ее мозг мгновенно переключился с сестер Кепвелл на собственных детей.
— Но папы тоже нет!
— Он вам звонил?
— Да, но это не одно и то же. Мы скучаем!
Упрямо протянула Данни.
— Очень скучаем!
Подхватил ее брат.
— Я тоже скучаю.
Флейм собиралась добавить, чтобы дети запаслись терпением. Хотела сказать, как сильно она их любит, но ей помешал голос кузена, внезапный и резко раздавшийся из трубки:
— Возвращайся, Флейм. Какие бы глупости ты ни задумала, оно того не стоит. Перестань эгоистично думать лишь о себе и Барре. Пойми, на что ты обречешь собственных детей, если не одумаешься.

В «Оазисе» они с сестрой выбрали самый удаленный от входа столик, чтобы никто даже случайно не смог подслушать их разговор.
Когда официант принял их заказ и отошел, Иден, нервно покрутив в руке салфетку, сухо обратилась к сестре:
— Смелее, Келли, можешь больше не тянуть и прямо сейчас прочесть мне лекцию, какой я ужасный человек.
Келли отпила воды из бокала. Испытывая некое облегчение, что сестра не старается избежать неприятного разговора, заменяя его светской болтовнёй. Разговора, который у них не состоялся в тот вечер, когда Иден ночевала в особняке. Крейг, подыгрывая лучшей подруге, приложил максимум усилий, чтобы не допустить этого.
— Я не считаю тебя ужасным человеком, Иден. На мой взгляд, ты просто запуталась.
— Или впервые за долгие годы делаю то, чего действительно хочу.
— Разрушая свой брак и сходясь с Робертом?
Придирчиво разглядывая младшую сестру, Иден очень хотела бы знать, за что Келли больше переживает: за моральный облик семьи, за Круза, друга и бывшего любовника, или просто ревнует ее к Роберту?
— Не думай, что я не понимаю, Иден. Я же была на твоем месте. Из-за тлеющих чувств и упущенного будущего с Робертом я позволила себе разрушить наши зарождающиеся отношения с Крейгом. Была впечатлена его оправдательным письмом: как Роберт меня, оказывается, любил и пытался защитить. Чем закончилось, помнишь? Смертью Роберта, моими отношениями с Куинном, двумя неудачными свадьбами и…
Келли осеклась и стыдливо замолчала. Не самый удачный момент перечислять собственные не лучшие решения в прошлом, тем более упоминать о своем романе с Крузом. Ведь можно смело предполагать: именно его фактом сейчас сестра оправдывала собственную измену.
— То есть за измену ты меня судить не намерена, Келли? Будешь давить на чувство долга и ответственность перед семьей?
— Будешь делать вид, что тебе плевать на чувства Адри и Роберта-младшего?
— Мне не плевать, но продолжать быть всем удобной…
Иден нервно сглотнула. В ее голове вновь пронеслись, причиняя боль, слова дочери — ты для меня мертва. Интересно, а Роберт сыну уже открылся? Поговорил откровенно? Ведь вдвоем, спина к спине, гораздо легче противостоять…
— Так это бунт? Кризис среднего возраста? Или ты все-таки любишь Роберта?
— Я люблю Роберта. — Уверенно заявила Иден.
Если сестра намерена загнать ее в ловушку или заставить каяться и испытывать вину, то её ждет разочарование.
— И больше не любишь Круза.
— Отчего же, Круза я тоже люблю. Но, как видишь, он самоустранился. Как обычно, гордо обиделся.
— Не прошел проверку?
— Дело не в этом, Келли.
— Тогда в чем? Раз вы с Робертом так любите друг друга, вместе жить планируете… Почему поведение Круза тебя задевает? Радуйся, что он самоустранился. Флейм подобным образом не поступит.
— Я бы предпочла, чтобы нас с Робертом все оставили в покое.
Келли снова отпила немного воды, чтобы не съязвить в ответ насчет благословения близких, которое Иден и Роберт, видимо, тоже эгоистично желали получить. При этом она и не ждала, что сестра прислушается хоть к каким-то ее словам. Сама в свое время тоже не слушала Иден, совершая одну ошибку за другой.
— Знаешь, что поражает меня, сестрёнка? Роберта ведь тоже нет рядом с тобой. Вам же уже следует обсуждать совместный быт и все такое, проводить вечера в прогулках по пляжу или в постели. Но я не вижу ничего этого.
— Мы как-нибудь сами разберемся. Он не может просто уйти одним днем, оставив детей.
— Как и ты когда-то. Но у тебя хватило смелости верно оценить ваши отношения на тот момент. Он может сейчас делает то же самое.
— Ты совсем не желаешь мне счастья, правда, сестренка? По крайней мере, не рядом с Робертом.
— Да живите вы счастливо, ради Бога! Но как долго вы оба сможете обманывать себя, что обычная интрижка требует стольких жертв?
Официант принес заказанный обед, тем самым прервав нарастающую ссору между сестрами.
Далее Иден и Келли ели в полном молчании, лишь изредка хмуро поглядывая друг на друга.

Ченнинг поставил перед отцом коробочки с китайской едой. Он заехал по пути с работы в свой любимый ресторанчик.
Они уже несколько дней жили вместе. Саманта находилась в Сакраменто с родителями. Янг же вот-вот должен был отправиться на реабилитацию в Анкоридж.
— Ты вообще что-то собираешься делать в ситуации с мамой? — Открыв две бутылки с пивом, одну из которых протянул отцу, спросил Чип.
— А я должен что-то делать, сын? Если только позвонить Джулии и попросить ее быть моим адвокатом.
Круз глотнул немного пива. Это была их первая возможность с сыном нормально поговорить. По возвращении Ченнинг оказался буквально завален работой в полиции. И приходил домой лишь для того, чтобы отоспаться. Он же отвлекал себя от давящих и неприятных мыслей составлением нового курса лекций для Куантико.
— Мама прислала документы на развод?
— Нет.
— Но ты все равно просто сдашься?
— Ты же сдался. Что-то я не наблюдаю рядом с тобой Саманту.
— Моя ситуация иная.
— Чем же она отличается, Чип? Разве Саманта, как и твоя мать, не выбрала другого?
Круз открыл коробочку с лапшой. Яркие и ароматные специи тут же ударили ему в нос. Он накрутил лапшу на вилку, но кусок в горло не лез. Поэтому он для начала промочил себе горло несколькими крупными глотками пива.
— Не присоединишься?
Чип безразлично глянул на свою бутылку пива, предпочтя приступить к свинине в кисло-сладком соусе. С истинным наслаждением прожевав первый кусок. Его обедом за весь рабочий день стала половинка сэндвича с индейкой и маленькая кола, поэтому он сейчас был готов за минуту проглотить любую еду, оказавшуюся в пределах его досягаемости.
— Нет. А тебе, папа, следует пересмотреть свое отношение к маме.
— Она променяла меня на другого. Сделала свой выбор.
— И ты просто смиришься, отец?
— А что мне остается делать?
— Бороться.
— Мешать ей развлекаться с тем, кто ей больше по душе.
— Серьезно? Дело в сексе? Прости меня, конечно. Но я — не кто иной, как плод твоей измены.
Ченнинг видел: отец собирается ему возразить. Знал заранее все его аргументы. Поэтому не дал и рта открыть.
— Да, ты был не в себе. Думал, что это мама. Но технически случившееся — измена. И пусть вся наша прекрасная семья замалчивает твой роман с тетей Келли. Я был слишком мал, но все прекрасно помню.
Такого Круз совсем не ожидал, что сын не только не окажется на его стороне, но и посмеет поучать. Хотя, что тут говорить — Чип и Иден всегда эмоционально были ближе друг к другу.
— Мы тогда с твоей мамой уже были в разводе.
— И как тебя оправдывает то, что ты бросил ее, когда она была нездорова?
— С каких пор, сын, ты стал голосом моей совести?
— С тех пор, как ты решил разрушить свой брак.
— Я решил? За меня все решила твоя мать!
— Ты собрал чемоданы и ушел. Ты струсил бороться.
— Что насчет тебя и Сэм? Ты почему-то не в Сакраменто. Не борешься за свою любовь.
Чип съел еще немного свинины, открыл свою коробочку с лапшой и тоже отправил ее в рот.
Кажется, они с отцом вышли на второй круг. Их ситуации действительно похожи. Разница была лишь в том, что родители долгие годы провели вместе и не могли разлюбить друг друга в один миг, просто потому что мама испытывает чувства к кому-то еще.
— Пап, подумай как следует, что ты теряешь. Возможно, маме этот роман необходим. Как и отцу Роберта-младшего. Но у него есть другая женщина и дети.
— Единственная длительная привязанность Бобби Барра — это твоя мать.
— Не позволяй своей гордости и эгоизму взять верх. Повторить? Секс часто переоценивают.
— Если бы Саманты изменила тебе с Джейсоном?
Невозмутимость сына искренне поражала Круза. Неужели нынешнее молодое поколение так снисходительно к изменам? Лично для него предательство было тем — к чему в любые времена стоит относиться однозначно отрицательно. Пусть и его собственный опыт… Ловить самого себя на лицемерии было неприятно и частично забавно. Кажется, Иден во многом права в своем выборе метода мести ему.
— Возможно, и изменила, у меня просто нет свидетелей или доказательств.
— И ты простил бы?
— Если бы она осознала свою ошибку.
— Тогда тот же вопрос, Чип. Почему ты не в Сакраменто?
— Саманта слишком долго считала, что никогда меня не потеряет. Мне следует подтолкнуть её к переоценке некоторых своих убеждений. Не считаешь?
— Это твой совет относительно мамы?
— Нет, отец. Тебе следует вернуться в Санта-Барбару и показать маме, что ты не тот человек, который ее оставил однажды в сложный момент, закрутив роман с ее сестрой.
Так как отец продолжал смотреть на него скептически упрямо, Чип решил зайти с другой стороны. Если что он и уяснил во время своего визита в Санта-Барбару. Мама действительно рассматривает возможность начать новую жизнь с отцом Роберта-младшего. Ее чувства к этому мужчине из своего прошлого довольно сильны. Но и мужа она не разлюбила, чтобы не испытывать никаких сомнений или сожалений. Его мать сейчас находилась на распутье, и от отца вполне зависело, каким будет ее окончательный выбор.
— Пап, ты же бывший коп, сейчас обучаешь будущих агентов ФБР. А что главное в полицейской работе — не забыл? Факты и доказательства. Не эмоции, злость, гордость или уязвленное самолюбие. А факты таковы — ты ушел сам, мама тебя не выгоняла. Никаких документов о разводе ты до сих пор не получил. Личного маминого признания в измене у тебя тоже нет. Ее не отрицание — признанием не является. Ты не был свидетелем ее измены, исключая пляжные поцелуйчики и объятия.
— К чему ты ведешь, Чип?
— Верни маму, пока не стало слишком поздно.

Крейг застегивал последнюю пуговицу на рубашке, собираясь далее заняться галстуком, когда жена вошла в их спальню и вопросительно-недоуменно оглядела с головы до ног.
— Я полдня провел на буровой вышке, а через полчаса у меня встреча в банке.
Поспешил оправдаться Крейг о причинах, почему ему потребовалось принять душ и переодеться в разгар рабочего дня, пока Келли не успела придумать себе его воображаемую любовницу.
Келли понимающе улыбнулась ему, подходя ближе, чтобы помочь завязать галстук. Видимо, вполне удовлетворившись его объяснением. Отчего Крейгу стало гораздо легче.
— А ты где была? В «Армонти»?
— Обедала с Иден.
Ни одной довольной нотки в ответе жены не прозвучало.
А Крейг прекрасно мог представить, на что походил обед сестер. Когда Иден недавно у них ночевала, только благодаря его личным усилиям и присутствию Криса и Дженни им удалось избежать пламенной ссоры сестёр Кепвелл.
— Келли, если не можешь поддержать сестру, хотя бы не осуждай. Иден и так тяжело.
— Тяжело? Ей одной?
Келли возмущенно глянула на мужа, затянув на его шее галстук сильнее, чем следовало. Затем резко отошла от него и демонстративно присела на кровать, скрестив руки на груди.
Тут же с раздражением подумав: как Иден отлично устроилась. Изменила Крузу, разрушила свой брак, поставила в унизительную ситуацию Адри и Роберта-младшего, но при этом в глазах Крейга осталась единственной жертвой. Роберт, конечно, тоже заметно наследил в этой аморальной истории, хотя, казалось, куда хуже после его отношений с Флейм.
Крейг поспешил ослабить узел галстука, сразу ощутив нехватку кислорода.
— Она думает лишь о себе. Как и Роберт!
— И почему им запрещено думать о себе?
— Вот только давай без этого, Крейг!
— Я серьезно, Кел. Чип и Адри уже большие, как и Роберт-младший. Давно не нуждаются в опеке или присмотре.
— Но у Роберта маленькие дети. Которые нуждаются в опеке и присмотре. К тому же Флейм…
— Серьезно? Ты искренне переживаешь о детях Флейм и о ней самой?
— Разве Круз не твой друг?
— Круз — отличный парень. Обожаю его. Люблю проводить с ним время. Но Иден мне гораздо ближе.
— Не сомневаюсь. — Недовольно пробурчала Келли, насупившись.
Каждый раз, вспоминая недолгий брак Крейга и Иден, ей на стену лезть хотелось от осознания, что ей никогда не узнать всех подробностей того периода. Приходилось довольствоваться стройной и заученной историей обоих — насколько все было невинно между ними в Нью-Йорке.
— А ты за себя переживаешь? Бобби-младшего? Адри? Чипа? Или все-таки за Круза?
— Это никогда не закончится, правда, Крейг?! Сначала ты доводишь меня своей ревностью к Куинну, потом появляется Роберт, и ты ревнуешь к нему. Теперь Круза решил мне припомнить?
— Я не припоминаю, просто спрашиваю. А насчет Бобби…
— Да, я пошла к нему в отель и поцеловала. Огромная глупость! Но это не значит, что у меня есть виды на Круза. Те наши давние отношения тоже — огромная глупость. И люблю я только тебя! Такой ответ тебя устроит, дорогой?!
Келли так и подмывало добавить, что она спала с уже разведенным мужчиной, а Иден Крузу изменила в браке. А теперь рушит жизни всех остальных вокруг себя. Но решила промолчать, потому что ее собственные поступки (ужасные по отношению к сестре) это никак не оправдывало. Тем более она не скажет ничего, из-за чего Крейг перестанет поддерживать Иден.
Крейг с примирительной улыбкой подошел к жене, заставил подняться, прижал к себе и поцеловал. Сказал, смотря на нее бесконечно влюбленными глазами, слегка отстранившись:
— Я тоже люблю только тебя, милая. Но прошу быть к сестре чуть снисходительнее. Дать жить той жизнью, которой ей хочется.
Келли натянуто улыбнулась, решив сменить тему. Она не хотела больше продолжать этот неприятный ей разговор. Праведное возмущение не поможет, потому что повлиять на происходящее она не в силах. Иден и Роберт в любом случае поступят, как посчитают нужным.
— Джейсон к нам надолго?
— Всего на день. И спасибо, что позволила ему побыть с нами.
— Крис и Дженни его очень любят. И не увидят раньше, чем через десять месяцев. Он их брат. К тому же я не хочу, чтобы Джейсон решил, что он не часть семьи.
Крейг нежно погладил жену по волосам, снова целуя. Он так ее любил. Все ее достоинства и каждый недостаток.
— Именно об этом я и говорю, любимая. Ты добрая, легко миришься с несовершенствами других. Иден и Бобби, даже если и совершают ошибку, пройти данный опыт никто не смеет им запретить.

— Привет, Бобби. Есть минутка поговорить?
Роберт-младший тут же отложил в сторону бумаги, которые изучал, и не пытаясь скрыть своего искреннего удивления. Визит Джейсона стал для него полной неожиданностью. По его расчётам, приятель должен был быть либо в Лондоне, либо на пути в Санта-Барбару. Но точно не в Мадриде.
Роберт встал, протягивая другу руку для пожатия. Отмечая про себя, что для того, кто недавно едва не умер от передозировки и провел почти двое суток в коме, Джейсон выглядел просто отлично. Свежо и бодро. Словно и не было никаких опасных лондонских приключений.
— Когда тебя выписали, Джей? И почему ты не наслаждаешься пляжами Санта-Барбары под пристальным присмотром Крейга перед ссылкой на Аляску?
— Потому что я жить не могу без тебя, Бобби! — Насмешливо отозвался Джейсон, пожимая протянутую ему руку, следом с комфортом устраиваясь на диване друга.
Роберт-младший чуть помедлил, прежде чем вернуться на своё место за рабочим столом.
— И у меня серьезный разговор — не телефонный. Не волнуйся, я не сбежал из-под пристального присмотра Крейга. Он в курсе, что я в Мадриде. И дал своё разрешение.
Роберт лишь на мгновение испытал облегчение от слов Джейсона, но тут же напрягся.
Увы, его приятель уже не раз доказывал, как отлично умеет врать.
— Не веришь, Бобби? Набери крестного и спроси. Я подожду.
— Всегда успею.
Он решил, что у Джейсона все-таки нет причин врать ему. Крейг действительно в курсе, где его сын.
— Чего-нибудь хочешь? Чай? Кофе? Минеральную воду?
— Ничего не надо, спасибо. Прости, что отвлекаю тебя от важных дел.
Джейсон махнул головой на папки, лежащие перед другом. Испытывая вину, что в очередной раз подвел Роберта. И, к сожалению, не располагал в данный момент запасом времени, чтобы тянуть с делом, которое прилетел решить.
Он достал из внутреннего кармана куртки свернутую папку. Не пытаясь врать себе, что снова не поставит Бобби в сложную ситуацию.
— Признаюсь честно, твоей помощи мне не хватает.
— Не преувеличивай. Ты всегда прекрасно справлялся и без меня.
Роберту не нравилось выражение на лице Джейсона. И что это за папка у него в руках? Терапия друга еще не начиналась, а он неожиданно и незапланированно прилетает в Мадрид. Происходящее серьезно обеспокоило Роберта-младшего.
— Говори уже, в чем дело, Джей.
— Тебе не придется по душе мое решение… Но мы уже обсуждали это в больнице, когда ты приходил навещать меня.
Джейсон протянул другу папку, которую держал. Не рассчитывая на его абсолютное понимание.
— Это доверенность на управление моей долей в «Барр Индастрис».
— В смысле доверенность, Джейсон?
— Доверенность на тебя, Бобби. Я попросил Джулию все оформить.
— Бросаешь меня?
Роберт растерялся, не ожидая подобного поворота. Он взял папку из рук Джейсона, открыл и стал изучать бумаги в ней. Там было именно то, о чем говорил Джейсон. Доверенность на его акции «Барр Индастрис».
— И что все это значит?
— Такой партнер, как я, только тормозит бизнес.
— Чепуха! Почти половина контрактов была заключена благодаря тебе.
— А потом я снова сорвался. И теперь бесполезен.
— Ты заключил контракт с «Роялс».
Джейсон сосчитал до пяти, прежде чем сказать другу то, что, пожалуй, ему не стоило знать. Но есть ли смысл продолжать скрывать?
— Винсент Стонтон тоже наркоман, Бобби. Поэтому мы и заключили контракт.
— Ты с ним был в том месте, где тебя нашла Сэм?
— Угадал.
Не сказать, что Роберт был сильно обескуражен рассказом Джейсона. Стонтона он заподозрил, еще когда встретился с ним после госпитализации друга. А вот, что приятель собрался бросить его и фирму, Роберту не нравилось.
— Мне казалось, тебя устраивало быть вице-президентом.
— Как я тебе говорил раньше. Не всегда, но по большей части — да. Я не из-за этого ухожу.
— Тогда почему? Десять месяцев — не такой и большой срок. Или дело в другом? Не имея постоянной работы и занятости, можно беспрепятственно принимать наркотики. Избавиться от контроля…
Роберт умолк. Он не хотел обижать друга. Тем более на стадии его реабилитации после очередного срыва. Но уход Джейсона из фирмы был слишком внезапным и вызывал массу вопросов.
— Я и под твоим контролем легко принимал, а ты и не заметил.
Джейсон не хотел иронизировать, тем более его слова — абсолютная правда. Но Роберт все равно нахмурился.
— Веришь или нет, Бобби. Но я хочу завязать. Реально завязать. Именно для этого мне нужна свобода.
— Свобода от тех, кому ты дорог?
— Я ломаю жизнь тем, кому дорог.
— Снова нытье про Сэм?
— Я разрушил ее отношения с Чипом.
«Как удобно при любой проблеме оправдывать происходящее историей с Самантой!» — с удовольствием прокомментировал бы Роберт, но в итоге промолчал, стараясь справиться с эмоциями, чтобы не врезать Джейсону за трусость и очередной побег. Как и не стал комментировать, что они с Крейгом догадывались о его срыве уже давно.
— Саманта — взрослая женщина. Уже скоро сама станет матерью. И если, несмотря на это и серьезные отношения с Ченнингом Кастилио, продолжает бегать за тобой, я не думаю, что это твоя проблема, Джей.
— Не говори так о Сэм, Бобби.
— Я не пытаюсь оскорбить ее. Просто хочу, чтобы до тебя дошло: не все ее решения — твоя сфера ответственности.
— Мы переспали на похоронах моей матери.
Джейсон сам не понимал, почему решил поделиться с другом еще одним секретом. О том, что случилось в Бикси. Наверное, хотел защитить Саманту от его нападок. Ведь ее поступки лишь следствие его решений.
— Так ребенок твой?
— Нет, ребенок от Кастилио. Саманта не стала бы обманывать меня. Да и срок ее беременности…
— Саманта легко бы тебя обманула, зная, что ты станешь настаивать на аборте.
К горлу Джейсона подкатил огромный ком. Роберт прав — Саманта могла пойти на подобный обман. Но срок ее беременности все-таки полностью исключал его отцовство.
— Я никогда не заставил бы Сэм пройти через… Не после случившегося с Мелиссой.
— Прости, Джей, я не хотел.
— В любом случае — ребенок не мой.
Роберт скептически посмотрел на друга. Нет, он отлично понимал, что ребёнок Саманты все-таки не от Джейсона. Иначе она уже бы родила. Но Сэм переспала с ним, будучи в отношениях с Чипом Кастилио, поэтому вопросы к ее беременности вполне имели место.
— Закроем эту тему, Джейсон. Если тебе нужен отдых от фирмы, необходимо время для себя, чтобы реально попытаться завязать, я не стану препятствовать. Хотя в фирме тебя будет не хватать.
— Я не говорю, что ухожу навсегда. Но мне действительно необходимо время устаканить свою жизнь. Я говорил с Крейгом, он меня поддержал. Лучше скажи, что там с твоим отцом и Иден?
Роберт-младший скривился, хмуро смотря на приятеля, покачав головой. Джейсон — мастер переводить тему, когда о чем-то не хотел говорить.
— Как ты узнал? Находясь в больнице без интернета и связи?
— Слухами земля полнится, Бобби! Так что там?
Джейсон решил не уточнять, что узнал о разворачивающейся драме от Натали, матери Роберта-младшего. Которая поделилась с ним происходящим в телефонном разговоре, переживая за сына.
— Ужинаю сегодня с отцом в его доме. Узнаю все из первых рук и без прикрас. Хотя последнее вряд ли. Но мой дрожащий тесть больше не живет с женой. Он в Бостоне с Ченнингом.
— Паршиво. Сочувствую.
Комментировать, как витиевата порой судьба (если пристально присмотреться к отцу и сыну Кастилио), Джейсон тоже не стал. Иначе не далеко поверить в существование проклятий.
— Вернемся к тебе, Джей. Ты точно справишься?
— Постараюсь.
— Но если потребуется моя помощь…
— Я непременно обращусь к тебе, Бобби.
Роберт подавил непроизвольный вздох. Эти слова от Джейсона он слышал слишком часто. И друг ни разу не выполнил обещанного — на грани срыва не обратился к нему за помощью.
— Останься ненадолго. Повидаешься с Адрианой. Теперь ты ведь надолго застрянешь на Аляске. Она будет рада тебя видеть.
— Не думаю, что будет. Я причина страданий ее брата. Поэтому как-нибудь в другой раз, Бобби. Обещаю. А теперь мне нужно в Санта-Барбару, чтобы не получить нагоняй от отца. А там рукой подать до Анкориджа.
— Береги себя, Джей.
— Обязательно, друг.
Парни пожали друг другу руки на прощание, затем обнялись, прежде чем Джейсон ушел.
Оставшись один, Роберт почувствовал невероятную тоску. Он ждал возвращения Джейсона в фирму, скучал по нему. Каких-то десять месяцев. А теперь и не знал, когда они увидятся вновь, если увидятся. Ведь вполне вероятно, что следующее, что он узнает о друге, это новость о его смерти от передозировки.
А тут еще ужин с отцом, который, конечно, виновато и покаянно сообщит ему, что они с Иден решили жить вместе. И именно это им с Адри предстояло обсудить, когда она придет. Свою дальнейшую стратегию.

— Ты уже освободился, Робби?
Роберт как раз закончил просматривать финансовый отчет по торговому центру в Барселоне, когда заглянула Адриана. Через полчаса ему уже следовало быть у отца.
Но перед этим хотелось побыть немного с женой. Пропустить по бокалу вина в баре «Кларидхе». Подготовиться морально ко встрече с неизбежным.
— Еще минуту, милая, и я весь твой.
Адриана прошла в кабинет, но садиться не стала. Она очень нервничала, пусть и не ей предстоял серьезный разговор с Робертом-старшим. В целом, уже раскаиваясь в жестоких словах, брошенных матери в сердцах. Знала, что было бы правильнее просто полететь в Санта-Барбару и поговорить с ней. Дать высказать свою позицию. Поступить разумно и по-взрослому. Но глубокая обида внутри за отца не позволяла переступить через себя.
— Если бы ты пришла чуть раньше, застала бы Джейсона.
— Его уже выписали?
— Да. Сейчас он на пути в аэропорт, чтобы вылететь в Санта-Барбару. Далее Анкоридж.
— И чего он от тебя хотел?
Адриана, конечно же, выглядела недовольной. Она сердилась на Джейсона из-за случившегося в Лондоне. Его приятель был абсолютно прав. И не горела желанием видеть его в ближайшее время. А возможно, дело в том, что Адри мучила совесть за подстроенную встречу кузины и Джейсона, давшую толчок дальнейшим досадным событиям.
— Передал мне права на управление своими акциями.
Адриана все-таки села. Этого она точно не ожидала.
— Джейсон не собирается вернуться в «Барр Индастрис» после реабилитации?
— Вероятно, что нет. Решил понять, чем действительно хотел бы заниматься в жизни.
— Принимать наркотики без угрызений совести?
Колкость жены относительно друга Роберт-младший решил пропустить мимо ушей. Потому что отрицать было бы лицемерно: он сам думал именно о том же. Что Джейсон просто освободил себе путь для той жизни, которая его реально устраивала. И не имеющую отношения к какому-либо виду бизнеса.
— Прости, милый. Мне жаль, что Джейсон решил уйти из фирмы.
Роберт поднялся из-за стола и подошел к жене, протягивая ей руку. Угнетающая атмосфера всех происходящих событий заставляла его чувствовать себя мышью в мышеловке. И уж лучше лапу себе отгрызть, но выбраться из ловушки любым способом.
— Давай пойдем в бар? Ни одна цифра мне в голову уже не лезет.
— Ладно, — согласилась Адриана, взяла мужа за руку и тоже встала.
С уходом Джейсона из «Барр Индастрис» ни она, ни Роберт ничего не могли поделать. Лишь снова усердно работать вдвоем. В ситуации же с родителями… Увы, здесь у них не так уж и много вариантов противодействия им.
Они вышли из кабинета. И тут Адри вспомнила, что хотела кое-что попросить у мужа.
Поэтому остановилась в коридоре у двери его кабинета.
— Робби, у тебя ведь остались визитки «Барр Индастрис»? Я обнаружила, что у меня нет ни одной. Будет обидно упустить потенциального партнера из-за подобной мелочи.
— Они лежат в верхнем ящике стола. — Без задних мыслей бросил Роберт-младший.
И когда жена открыла дверь кабинета и направилась к столу, только тогда сообразил, что она первым обнаружит в верхнем ящике.
— Адри, постой! — Попытался он остановить ее.
Но жена уже была у его стола и открывала ящик. Через секунду держа злосчастные фотографии в своих руках. И теперь она шокированно смотрела на него.
— Что это черт возьми такое, Роберт?!
Адриане было противно оттого, что она видела на снимках. Ее мать и отец Роберта. Целуются и обнимаются, и не где-то там, а на пляже прямо перед домом родителей. Неудивительно, что отец собрал вещи и предпочел жить у Чипа, если он видел эти мерзкие фотографии или, еще хуже, лично стал свидетелем… А она еще раскаивалась…
— Разве здесь снято что-то, о чем мы и так не знали? Твой отец ушел, твоя мать собирается жить с моим.
Чувства жены Роберт понимал и разделял. И не знал, что еще ей сказать. Им обоим была отведена роль стороннего наблюдателя за возрождением старого романа, что никак не могло их устроить. Да, поле манипуляции чувствами родителей, виною в первую очередь, было огромным. Но даже этот козырь не давал им никаких гарантий успеха.
— Ты должен взять эти снимки и показать отцу за ужином.
— А какой смысл? Думаешь, он станет что-то отрицать? Попросит понять, принять и смириться.
— Тогда напомни своему отцу, Робби, насколько это аморально, имея в Новом Орлеане жену и детей, волочиться за замужней женщиной, склоняя ее к измене мужу.
— Технически Флейм отцу не жена!
Адриана окатила его яростным взглядом, но Роберт и так понимал, ему не стоило этого говорить. Своими необдуманными словами он лишь еще сильнее вывел ее из себя.
— На чьей ты вообще стороне?
— На нашей, Адри.
— Значит, сделай что-то реальное. Поставь отцу условие! Ультиматум. Вместо того, чтобы бравировать терминами!
— Иначе что?
— Иначе я сама поговорю с ним. Не забыл, что я сказала своей матери, когда узнала, что отец ушел от нее?
— Что она для тебя мертва.
— Именно. Поэтому подумай, милый, о том, что, если я поговорю с твоим отцом, все закончится тем, что тебе придется выбирать между мной и ним. Сомневаюсь, что тебе захочется встать перед подобным выбором, Роберт!

— Я не стал заказывать нам слишком много еды, ведь здесь ты не ради ужина, сын.
Встретившись на крыльце дома, далее отец провел его в гостиную. Еды на накрытом столе все равно было прилично, несмотря на сказанное. Но аппетита Роберт-младший совсем не ощущал. И из-за предмета предстоящего разговора с отцом, и из-за ссоры с Адрианой.
— Виски будешь?
Сын утвердительно кивнул. На его лице застыла холодная маска, а в руке Роберт-младший держал большой желтый конверт. И все это явно было не к добру.
Роберт-старший налил виски в два бокала, один из которых передал сыну. Сам сделав всего глоток из своего. Роберт-младший свой опустошил полностью.
— Мы же обойдемся без светской болтовни, папа?
Роберт-младший резко поставил пустой бокал на стол, сразу за этим высыпая фотографии из конверта на столешницу.
Роберт тоже отставил свой еще полный бокал и подошел ближе. Взял из стопки самую верхнюю фотографию. Как он и предполагал — ничего хорошего. Кто-то снял их с Иден на пляже перед ее домом, в тот день, когда (как им тогда казалось) они прощались навсегда.
— Откуда у тебя эти снимки?
— Прислал анонимный доброжелатель. Я обнаружил их, вернувшись из Лондона.
— Адриане показывал?
— Она их видела.
Отец взял со стола еще несколько снимков, хмуро их разглядывая. И это в какой-то мере озадачило Роберта-младшего. Разве мистер Барр не должен быть доволен, что кто-то запечатлел возрождение его отношений с Иден? Отличный подарок к свадьбе для влюбленной парочки.
— Когда это было снято… мы с Иден ничего такого не планировали. Не собирались быть вместе. Просто прощались.
Роберт-старший, видя, сколь суровым взглядом смотрит на него сын, не был уверен, что ему вообще стоит что-либо ему объяснять. В том смысле, никакие объяснения не способны изменить его позицию или Адрианы относительно происходящего.
— И что же пошло не так, раз вы передумали?
— Мы любим друг друга.
Роберт-младший стал глубоко дышать, отказываясь принимать сказанное за правду. Испытывая смесь обиды и отвращения. Все еще пытаясь держать себя в руках, чтобы не сорваться на гнев и беспощадные обвинения. Адриана ведь абсолютно права: он любит отца и в глубине души меньше всего хочет портить с ним отношения.
Отец же положил снимки на стол. Видимо, полагая, что подобного объяснения достаточно. Но они оба знали — это лишь верхушка айсберга.
— Все-таки собираетесь сойтись?
— Я не жду твоего принятия или одобрения. Или Адрианы.
— А что Флейм думает обо всем этом?
— Я ей сказал. Она…
Отец не договорил.
Роберт-младший пусть и был неимоверно зол на него, но при этом, с удивлением для себя, отметил его очевидные терзания по поводу Флейм. Грусть во взгляде и что-то еще, чего никак не удавалось уловить. Что бы отец для себя ни решил относительно Иден, оставить Флейм не стало для него легким и простым решением. Да, на лице Роберта-старшего сейчас читалось открытое сожаление и вина. Или дело в другом?
— Эйдан и Данни?
— Они пока ничего не знают.
— Иден уже согласилась воспитывать твоих детей?
— Твои брат и сестра останутся с матерью. Думаешь, я собираюсь их отобрать?
— Кто знает, на что ты способен, отец. Меньше всего — я.
— Почему ты так жесток? Я же люблю тебя, Роберт. Лишь ради тебя и вернулся.
— Мне тебе за это медаль дать? Нам обоим совершенно ясно, к кому ты вернулся на самом деле.
Роберт-старший вновь с горечью подумал: ему ничего не остается, как принять — настрой сына сейчас таков, что он не примет никаких его объяснений. Все равно что биться головой в закрытую дверь. Куинн же ему постоянно намекал на это, что он совершенно не знает собственного сына.
— Тебе повезло, Роберт. Ты нашел свою любовь и остался с ней. Тогда почему отказываешь мне в том же?
— Потому что я такой же эгоист, как и ты, отец. Твоё счастье означает потерю моего.
— Адриана бросит тебя, просто потому, что мы с ее матерью…
— Адриана любит отца. И ей хочется удержать мать от роковой ошибки.
Роберт-старший почти спросил, любит ли Адриана свою мать. Если эгоистично отказывает той в собственном выборе жизненного пути, но решил промолчать, чтобы не усугублять ситуацию.
— И она думает, что мне не стоило возвращаться? Ты думаешь так же, Роберт?
— Я думаю, что вы с Иден причиняете слишком много боли окружающим вас людям из-за обыкновенной прихоти. Вы сойдетесь, поживете вместе, в конце концов осознаете, что совершили ошибку. Только пути назад не будет. Разрушения, которые вы за собой оставите, будут необратимыми.
— И сейчас ты скажешь, что я мертв для тебя, как Адриана заявила матери?
— Адриана со временем остынет. Но вряд ли простит…
— А ты простишь?
— Я люблю тебя, пап. И не жалею, что ты вернулся. Но не проси меня принять твои отношения с Иден. Этого никогда не будет.
— Сколько бы времени ни прошло?
— Я не получаю удовольствия, причиняя тебе боль. И хотел бы поддерживать с тобой связь и общение, только не в ближайшее время.
— Другими словами, мне не стоит больше задерживаться в Мадриде.
— Мне жаль. Но если Эйдану и Данни будет тяжело принять ваш с Флейм разрыв. Они здесь всегда желанные гости. В этом ты можешь рассчитывать на меня и Эрин.
Роберт-старший отлично понимал, что скрыто за якобы благородными словами сына. По предвзятому мнению Роберта-младшего, раз он, его непутевый отец, собирается бросить младших детей на произвол судьбы, как когда-то бросил его самого, сын готов взять ответственность за Эйдана и Даниэлу на себя. Старая добрая манипуляция и игра на чувствах. Ему ли этого не знать. И почему говорят, что характер не передается по наследству?
— А Адри?
Роберт-младший был удовлетворен. Отец на все сто считал его скрытое послание. Наивные и мягкотелые, возможно, и попадают в мафию, но заканчивают свою карьеру там быстро и бесславно. Уж точно не достигают вершин. Тем более слабые люди вряд ли выживут в тюрьме или психушке. А значит, настало время для последнего удара.
— Ты, правда, не понимаешь, что сотворил с моим браком?
Не столько с претензией, сколько с болью бросил ему сын. А потом развернулся и пошел прочь. Не забрав с собой фотографии.
Оставшись один в оглушающей тишине пустой гостиной, Роберт от беспомощности сгреб снимки в охапку, прошёл с ними в свой кабинет, зло запихнул в мусорную корзину. Затем достал спички, которые всегда хранил в нижнем ящике на всякий случай, поджег одну из них и бросил ее на скомканные фотографии. Которые тут же стал пожирать огонь.
Наблюдая за всполохами все сильнее разгорающегося пламени, Роберт продолжал видеть перед собой полный боли и разочарования взгляд сына. А в голове раз за разом раздавались его последние слова: «Ты, правда, не понимаешь, что сотворил с моим браком?»

— И что сказал твой отец насчет фотографий? — Обиженно-насупленно спросила Адриана.
Перед ее глазами до сих пор навязчиво стояли эти ненавистные снимки, а ладони продолжало настырно жечь просто от воспоминания, что пару часов назад она держала их в своих руках.
Эти счастливые интимные моменты между ее матерью и отцом Роберта. Ее начинало тошнить, стоило только подумать об этом. Или о том, что осталось за кадром анонимного объектива.
— Прощание с прошлым.
Роберт решил преподносить жене плохие новости постепенно. Сам был растерян, словно находился в некой прострации. Ведь шел к отцу решительно настроенным, чтобы морально давить на него, заставить отступиться, а в итоге сам оказался опустошён и подавлен.
Он только что вернулся домой. Отыскал Адри в их спальне, тоже абсолютно подавленную. И теперь они сидели на кровати в нависающей над ними мрачной атмосфере.
Роберт-младший обнял жену за плечи, надеясь, что хотя бы так утешит её.
— Жаль. Твой отец мог бы соврать, что это их двойники. И что дальше? Нас ждет видеозапись их прощального секса?
— Надеюсь, нет.
Роберта передернуло от подобной перспективы. Ему вообще не хотелось думать или представлять, что отец и Иден переспали. Но, увы, не стоило успокоительно обманывать себя, скорее всего, это действительно случилось.
— Твой отец знает, кто прислал фото?
Роберт отрицательно качнул головой. Его ужасно угнетало происходящее. Он даже не понимал, как ему наиболее безболезненно передать жене состоявшийся разговор с отцом.
Насчет же фотографий он догадывался, что их прислала Флейм Бофорт. Никого более заинтересованного здесь и быть не могло. Возможно, она сделала это, помня о его рождественском предложении сотрудничать.
— Как я понимаю, твой отец ничего не отрицал.
— Да. Они с твоей матерью намерены жить вместе.
От слов мужа по спине Адрианы прошел ледяной озноб. Вроде бы просто очередное подтверждение того, что они с Робертом и так знали. Но это не делало боль внутри менее сильной. Все ее наивные представления о том, каким она видит собственное, чуть более далекое будущее, окончательно испарились. Никаких воображаемых семейных сборов, на которых ее родители будут с радостью нянчиться со своими внуками — их с Робертом-младшим детьми. Лишь заранее оговоренные встречи, по отдельности. Мать с Робертом-старшим, папа — один.
— И что мы будем делать, Робби?
— Я не знаю, как им помешать, Адри.
— Сдаешься?
Адриана с абсолютным непониманием разглядывала мужа, сидящего рядом. Поверить не могла, что перед ней сейчас мужчина, которого она, казалось, столь хорошо знает и так сильно любит. За время отношений с Робертом она видела множество его сторон, порой не самых приятных, но никогда это не было трусостью или смирением с обстоятельствами.
— Я сказал, чтобы отец улетал и пока я с ним общаться не хочу.
— И это все?
— Запретить ему сходиться с твоей матерью я не могу. — Роберт тяжело вздохнул.
Едва он произнес свои слова, Адриана вскочила с кровати. И теперь сверлила его осуждающим взглядом своих чудесных аквамариновых глаз.
— А если я подам на развод? Это поможет?
— Не говори так, прошу! Или это твой запасной план?
Роберт-младший тоже поднялся с кровати. С болью посмотрел на рассерженную жену. Меньше всего хотел, чтобы их с Адри разговор свернул в подобную неприемлемую сторону. Или чтобы его слова отцу вдруг стали неотвратимой реальностью.
— Не план, а предупреждение, Роберт. Чёткое и ясное. Перестань вести себя столь апатично! Нельзя сдаваться.
— А вдруг все правы? Все вокруг. Мы ведем себя как капризные дети.
— Да что с тобой такое, Роберт! — В сердцах крикнула Адриана.
Это уж точно было выше ее понимания. Что муж вдруг решил согласиться с окружающими. Каждый из которых преследовал собственные эгоистичные интересы и вовсе не думал, как происходящее отразится на них или их браке.
— Я не хочу снова потерять отца.
— Потерять меня проще? Да?
— Адри…
— Роберт… Это не шантаж или манипуляция. Не игра на чувствах. Если твой отец и моя мать сойдутся, я от тебя уйду.
— И почему в итоге виноват я?
— Потому что предлагаешь смириться. И не надо делать вид, что станешь страдать без меня. Утешение в чьих-то других объятиях ты всегда умел найти. С Сэм снова не выйдет. Она вот-вот родит. Другие мои кузины слишком малы. Но думаю, Лорена никогда тебе не откажет.