Туман перед рассветом.

— Я принесла тебе пару книг, чтобы ты не скучала, Сэм. — Входя в палату кузины, сказала Адриана, стараясь сохранять спокойствие и дружелюбие, испытывая в душе совершенно противоположные чувства.
Чип высадил ее у входа в больницу, предупредив, что будет ждать ее на парковке, чтобы отвезти обратно домой. Подниматься и навещать Сэм брат категорически отказался.
Как бы Адриана ни переживала за Саманту, что та едва не потеряла ребенка и почти навредила сама себе, бросившись в опасное и бессмысленное путешествие ради спасения Джейсона, на самом деле в душе ей все еще хотелось дать кузине пару хороших оплеух, чтобы та наконец пришла в себя. Еще сильнее захотелось после разговора с братом за обедом. От которого она не получила понимания в ситуации, разворачивающейся в Санта-Барбаре прямо сейчас. И, что скрывать, часть раздражения на старшего брата ей было бы удобно выместить на Саманте.
— Спасибо. Положи на тумбочку.
Когда книги оказались в поле ее зрения, Саманта скользнула взглядом по их корешкам. Триллеры и детективы. Слава богу, никакой романтической чепухи.
— И можешь не притворятся. Я знаю, ты все еще убить меня готова.
— Не стоит говорить об этом, Сэм.
— Почему же?
— Тебе нужен отдых.
Саманта прекрасно видела, что скрывается за дружелюбием кузины. Она продолжала злиться на нее. Рассержена. И все из-за Чипа. Вернее, что она, Саманта, посмела обидеть того своим необдуманным поступком. И как следствие — разрыв помолвки и отмена свадьбы. Хотя тут Адриане стоило бы и порадоваться — она ведь всегда не одобряла их отношений с Ченнингом, после его возвращения из Афганистана.
— Чип нашелся?
— Да, с ним все в порядке.
— Он не передумал. Собирается бросить меня?
— Хочет вернуться в Бостон, когда тебя выпишут.
— Ясно. Чего еще ждать от него. После моего поступка — глупого и безрассудного.
— Возможно, ему следовало бы улететь немедленно.
— Но не в правилах Кастилио бросать беременных от них женщин. Ведь так, Адри?
Фраза Саманты прозвучала холодно и цинично, почти издевательски, что вывело Адриану из себя.
— Если Чип останется с тобой только ради ребенка — это вполне то, что ты заслужила.
— По крайней мере, теперь никакого притворства!
Саманта села в кровати, поморщившись. Малышка сильно ее пихнула, словно выказывая своё недовольство проявлением матери слишком сильных негативных эмоций.
От Адрианы не укрылась боль, мелькнувшая на лице кузины. Она обругала себя за несдержанность. Нашла время для ссоры.
— Сэм, прости. Тебе нельзя нервничать.
— Нет, Адри. Нам лучше все выяснить до конца.
— Можно сделать это и позже.
Вот чего Саманта точно не любила — бесконечно тянуть с решением проблемы, трусливо оставляя на потом.
— Я не прошу понять меня, почему я поступила так, как поступила. Знаю, все осуждают меня. Но я не простила бы себе, если бы не помогла Джейсону.
— Разве мы в прошлый раз уже не обсудили это? Ты любишь Джейсона. Это не секрет. Но зачем тебе Чип? Чтобы вечно быть твоим спасательным жилетом? Это очень жестоко по отношению к нему.
— Его я тоже люблю. Хоть ты и не веришь.
Адриана по-прежнему стояла, нависая над Самантой, что придавало ей уверенности в себе. Она не собиралась надолго оставаться с кузиной. И, конечно, абсолютно не верила ее словам про любовь к Чипу. Имея собственное мнение — весьма категоричное. И ей надоело его смягчать или искать более подходящие слова.
— Любила бы — оставила Джейсона в прошлом. Я же не лечу к Аарону или Кену, если у них неприятности.
— Их ты не любила, в отличие от Роберта.
— Но если бы что-то случилось с Чипом, к нему бы ты не сорвалась.
— Неправда, я бы находилась рядом каждую секунду с ним.
— Если бы новая беда с Джейсоном не отвлекла тебя.
Саманта обняла себя руками, чувствуя себя невыносимо несчастной. Стоило оступиться — и тебя готовы затоптать насмерть.
— Что ты хочешь услышать от меня, Адри?
— Чтобы ты перестала лгать себе. И Ченнингу.
— Оставить его? Кажется, этот выбор он уже сделал за меня.
— Ради нормального будущего для всех вас. Включая вашу еще не рождённую малышку.
Адриана решила, что с нее хватит. Лавина обрушившихся на нее проблем, казалось, в любой момент начисто снесет её в пропасть. Чип и Сэм, мать и отец-Роберта. Для полной отвратительной картины осталось в их с мужем жизни вновь появиться Лорене.
Она развернулась и вышла из палаты.
Дверь за кузиной захлопнулась, и Саманте было сложно вынести ее упреки. Или не признать ее правоту. Она действительно разрушила жизнь Чипа. И теперь получает по заслугам.

— Хорошо, что Саманту скоро выпишут, дорогая. Я правильно понял? План таков: до родов и первые пару месяцем после Сэм будет жить с нами в Сакраменто.
Джулия Кепвелл разогрела себе обед, который ей любезно оставила Адриана. Села за кухонный стол и подлила в чашку еще кофе. Она впервые гостила в лондонском доме Адрианы и Роберта-младшего, но сразу оценила уют, который, несомненно, с любовью и заботой был тут создан её племянницей. Приятные теплые оттенки дерева и плавные линии окружающей обстановки невольно приносили душевное успокоение, радуя глаз.
Те, кто недостаточно хорошо знал ее мужа, по тону его голоса могли бы решить, что он совершенно недоволен сложившейся ситуацией. Частично так и было. Проглотить сорванную свадьбу дочери и Ченнинга Мейсону будет проблематично. Но это не означало, что он не отыщет выгоды для себя даже в складывающихся не в его пользу обстоятельствах.
А сама Джулия уже ясно представляла, во что превратится их до этого почти спокойная жизнь в Сакраменто, когда дочь и отец столкнутся лбами в противостоянии, в котором не может быть победителя.
— Саманта абсолютно не воодушевлена этим.
— Ее больше бы устроило жить под стенами клиники в Анкоридже?
Джулия на злую иронию мужа лишь вздохнула, отломила вилкой немного лосося и ответила ему, лишь прожевав нежное филе.
— Хочет вернуться в Бостон и попытаться помириться с Чипом.
— Что скрывать, меня бы это вполне устроило.
— Я видела его сегодня в больнице. Ченнинга. Он привез Адри. И со стороны не выглядело…
— Проучить Сэм ему стоило бы… Но полностью отказаться от нее…
— И на что будут похожи их отношения, Мейсон, если Саманта добьется своего?
— Чип начнет трезво оценивать нашу дочь. Отныне заставив ее больше вкладываться в их отношения.
Джулия не знала, осознаёт ли ее муж, как ужасно прозвучали его слова. Да, отношения и брак в большинстве случаев — это тяжелая и кропотливая работа. Причем взаимная. И в идеале не должна походить на отбывание наказания за преступление.
— Сам знаешь, к чему все может привести.
— И к чему, Джу?
— Их дочка станет заложницей тлеющего конфликта родителей. Способом манипулировать друг другом.
— Не сгущай краски, дорогая. Саманта и Чип…
— Не способны на это? Ченнинг во многом похож на Круза, а Сэм…
— У Круза море положительных качеств. И куда же без недостатков. А мы оба знаем, что проблема в Саманте.
Съев еще немного лосося и спагетти, Джулия и сама уже толком не понимала, что она знает, а чего нет. Сегодня Саманты выглядела уверенной и убежденной, что вернет Чипа. И если бы точно представлять, для чего ей это нужно. Из-за чувств, которые у нее все-таки есть к отцу своей дочери и другу детства, или в попытке избежать заслуженного наказания? Что дочь упрямо не хочет отпустить старую любовь. Даже себе во вред.
— Я очень боюсь, Мейсон, что однажды все закончится большой трагедией.
Джулия выпила еще немного кофе в попытке заглушить страх, на мгновение завладевший ею. Развязка ведь неизбежно должна наступить однажды.
На том конце провода повисла пауза, словно муж сомневается, следует ли ему сейчас озвучить мнение, которого он придерживается.
Увы, ничего ободряющего услышать от Мейсона она все равно не рассчитывала.
— Если Ченнинг однажды пристрелит Янга, со своей стороны я могу пообещать сделать все, что будет в моих силах, чтобы он не сел за этот справедливый акт возмездия в тюрьму.
— Ты слышишь себя?! Как ты можешь… Это жестоко.
— Ещё как могу, Джулия. Либо Янг, либо Сэм. Не дай Бог — ее дочка. По мне, лучше исключить из этого уравнения самую слабую сторону. Прости… У меня совещание — пора идти. А ты подумай над моими словами.
Мейсон скинул звонок, оставляя ее в полном недоумении после своих слов.
Джулия с тоской посмотрела на тарелку с едой перед собой. У нее внезапно полностью пропал аппетит.

Роберт до вечера остался с детьми в больнице. Они собирались посмотреть по телевизору мультики и какой-то мюзикл, который обожали Эйдан и Данни.
Позже Флейм должна была сменить его на посту рядом с сыном, а сам Роберт поехал бы отдыхать домой вместе с дочкой.
А пока она с теткой и кузеном отправилась в новоорлеанский дом.
Заварив для всех кофе, Флейм с чашкой присела на диван в гостиной, ожидая допроса от родственников. Знала, что его никак не избежать. Иначе бы обошлось без провокации Роя в палате сына.
Делая глоток кофе, она обратила внимание, что на журнальном столике у дивана лежит посылка. Плотный конверт, в таких обычно отправляют важные документы. Видимо, Рэнфилд принесла, пока их не было. Адрес отправления — Санта-Барбара. Отправитель — адвокат Роберта. И можно было смело предполагать: внутри — все необходимые новые документы (водительские права, загранпаспорт, бланки для заполнения на перерегистрацию «Фонда») Барра на фамилию Парризи. А значит, он полностью восстановлен в своих правах, как прежняя личность — теперь официально живой гражданин США.
Делая еще глоток кофе, Флейм вздохнула. Поцелуй Роберта все еще обжигал губы, на коже даже сквозь одежду ощущались его прикосновения, а вокруг кружил стойкий аромат его парфюма. И все, чего сейчас на самом деле ей хотелось — наполнить ванну воздушной пеной и расслабляющей солью и провести в ней не меньше получаса, чтобы смыть с себя ненавистный дух Барра.
— Нам следует вопросы задавать или ты все сама расскажешь, кузина. — Выходя из кухни в гостиную с тарелкой сэндвичей, спросил Рой.
Праздничный торт был прекрасен, но не являлся тем, что способно его насытить как следует.
Бофорт развалился в кресле, просто в секунду умяв первую половину сэндвича.
— А чего ты не знаешь, Рой, такого, чего не успел уже обсудить с тетушкой?
— Все, что мне известно: Боб был с Иден Кастилио на том тропическом острове.
— Милая, мне очень жаль.
Мэйбл подсела к ней на диван и успокаивающе погладила по руке. А Флейм всегда это бесило, когда ее начинали жалеть или сочувствовать. Она не стеклянная ваза, не рассыплется от одного удара об пол.
Так и не допив кофе, Флейм отставила чашку на журнальный столик.
— Разве здесь есть, о чем жалеть, Мэй? Роберт ее всегда любил. Теперь они будут вместе.
— Он тебе прямо об этом сказал?
— Нет, тётушка, ему и говорить не надо. Я отлично его знаю. Правда, трусом никогда не считала. Но отчего-то Роберт Барр боится сказать всю правду мне в глаза.
— Не хочет причинять тебе боль, милая.
— Или не собирается тебя бросать, кузина. — С удовольствием жуя еще одну половину сэндвича, подытожил Рой.
Считая, что Флейм могла просто накрутить себя. К чему была склонна. Искать драму и предательство за каждым поворотом.
Кузина окинула его надменным взглядом, словно сочла умственно отсталым.
— Они были на Сиренас. Не думаю, что там сдерживали себя в проявлении взаимных чувств. Они даже в Санта-Барбаре не особо скрывались. И у меня есть доказательства.
Мэйбл Бофорт ужасно сожалела, что ее племянница и Роберт Барр в итоге пришли вот к этому. Ей было очень жаль саму Флейм. Ведь если все закончится дележкой опеки над детьми в суде… Не говоря уже про весь сопутствующий ущерб, который принесет данное расставание.
— Доказательства?
— Фото их измены. Лично снимала.
Кузен нахально ухмыльнулся. Явно был готов произнести что-то весьма похабное, поэтому Флейм поспешила его опередить.
— Объятия и поцелуи.
На это Рой Бофорт лишь рассмеялся.
— Разве вы оба уже не в том возрасте, когда глупо ревновать к объятиям и поцелуям?
— Не строй из себя дурака, Рой. Вряд ли этим ограничилось.
— Это можно узнать лично от Боба.
— Спроси его сам, если так любопытно.
— Но что ты собираешься делать дальше, милая?
Тетушка взяла ее ладони в свои, чтобы переключить внимание на себя. Видимо, считая, что оказывает ей столь необходимую моральную поддержку.
Флейм же в ответ выдернула свои руки и резко поднялась с дивана.
— Прямо сейчас? Поспать пару часов. Затем вернуться в больницу. А вы располагайтесь, чувствуйте себя как дома.
Больше не говоря ни слова, развернувшись, она отправилась наверх.
Как только кузина скрылась на лестнице, Рой, уже без всякого веселья в голосе, обратился к матери:
— Есть мысли, что милая кузина собирается натворить?
— Ни одной. В любом случае — ничего хорошего, сынок.
Мэйбл с Роем были правы.
Флейм стояла наверху лестницы, прислонившись к стене, и подслушивала их. Конечно, спать она не собиралась. Как и не собиралась слушать дальнейших причитаний тетушки или раздражающего, тупого сарказма кузена.
Флейм направилась в сторону своей комнаты.
Войдя, первым делом положила их совместное с Робертом фото в рамке снимком вниз. Не желая сейчас ни в каком виде наблюдать лицо Барра.
Затем она достала из ящика комода ноутбук и поспешила его включить. Села на кровать, набрала в поисковой строке браузера номера агентств недвижимости в Санта-Барбаре. Намереваясь разузнать, что стало с тем домом, в подвале которого много лет назад они с Куинном держали Роберта в клетке. Если ей предстоит все потерять, сделает она это на своих условиях.

— Иден, поделишься тем, как справлялась…
— С чем?
Когда Эйдан и Данни заснули во время просмотра мультфильма, Роберт спустился в больничный кафетерий. Выпил пару чашек кофе, прежде чем решиться набрать Иден. Она находилась в офисе и явно обрадовалась его звонку. Может, даже с нетерпением его ждала. После того, как в Санта-Барбаре она отвезла его к отелю, больше они не говорили друг с другом до этого момента.
И теперь уже успели обсудить, что Эйдан стремительно идет на поправку, чему Иден, он верил, искренне порадовалась. Роберт посочувствовал ей относительно ситуации с ее пасынком, племянницей и сыном Ханта. Поделился, что после выписки Эйдана хотел бы полететь в Мадрид к Роберту-младшему. Когда сын вернется оттуда из Лондона.
— Двадцать пять лет назад… Когда я давил, настаивал, требовал от тебя решений и выбора. Сходил с ума, чувствуя, как ты тянешься ко мне, а ты в ответ выливала на меня ушат ледяной воды и возвращалась домой к мужу и детям. Как ты справлялась?
— Тяжело, правда?
— Невероятно.
Голос Иден, до этого момента вполне бодрый, зазвучал печально, с надрывом.
— Очень сложно было побороть желание всем угодить. Тебе, Крузу, своей семье. Кажется, я тогда на самом деле мало прислушивалась к себе самой. Чего действительно хотела. Разрывалась, как найти способ не разрушить свой брак и не причинить боль тебе. Но осчастливить всех у меня не вышло.
— Стало легче, когда ты определилась?
— Стало легче, что мне больше не нужно делать выбор.
— Понимаю.
Иден немного помолчала. И когда снова заговорила, Роберт мучительно поморщился, крепче сжимая чашку в своих руках, не понимая — почему она посчитала необходимым сказать ему это. Или же просто рассматривает вариант, что ей, как и ему, придется отказаться от желаемого. От того, что почти у тебя в руках.
— Я ничего не требую, Роберт. Ты должен знать. Если ты не готов оставить семью ради меня… Я пойму.
— Быстро ты изменила мнение. — С обидой бросил Роберт, и не пытаясь скрыть разочарования.
— Ты знаешь, что дело не в этом. Ты нужен Флейм и детям. Как и я когда-то нужна была Крузу и нашим детям.
— Долг и ответственность. Как же чувства, Иден? Мы собирались…
— Я не верю, что Флейм и дети для тебя — лишь долг и ответственность, Роберт. И было так наивно с нашей стороны… Не находишь?
Кажется, Иден ждала, несмотря на противоположный смысл сказанных слов, его возражений. Попыток убедить ее, что они могут все преодолеть, наладить жизнь и со временем все придет в норму. Ведь не обязательно сжигать мосты, можно, приложив усилия, построить рядом новый, более крепкий современный мост.
Именно в этом и хотел убедить ее Роберт. Они все преодолеют — вместе. Но прозвучавший собственный вопрос ошарашил его самого.
— Круз тебя простит?
Какого… Рука Роберта нервно дернулась, и горячий кофе из чашки разлился вокруг, частично попав на кожу, обжигая ее.
Он не собирался давать понять Иден, что она не ошиблась на Сиренас. Что он слишком привязан, любит Флейм и детей и не готов к реальному расставанию с ними.
— Не уверена, что хочу этого.
— Почему? — Промокнув на столе лужу от кофе одной салфеткой и прикладывая чистую к небольшому ожогу на руке, поинтересовался Роберт, немного удивленный таким ответом.
— Может, все банальнее, чем кажется? Мы устали друг от друга в долгом браке. Забыли в какой-то момент, почему вообще когда-то сошлись, зачем снова поженились.
— Ваш брак — это не соседство старых друзей. Круз тебя любит. И простит тебя, потому что ты тоже его простила однажды.
— Не надо, Роберт. Ты не должен чувствовать себя виноватым, просто потому…
— А если я все еще хочу всего того, что было на Сиренас?
— Действительно хочешь? Подумай об этом перед тем, как вернуться обратно в палату. Остановись в дверях и посмотри на своих детей. Попробуй понять, что чувствуешь к Флейм теперь, после Сиренас. И ты получишь свои ответы.
— Которые ты уже знаешь?
— Я снова разочаровываю тебя?
— Я люблю тебя за то, какая ты есть, Иден.
— И мне этого достаточно.
— А мне — нет! Чертовой платонической любви на расстоянии. Послушай меня. Все, о чем мы говорили, все это еще может у нас быть. Я этого хочу. Знаю, что и ты хочешь. Просто нужно чуть больше времени. Я слетаю в Мадрид, поговорю с Робертом-младшим.
— Он возненавидит и тебя, и меня. Как и Адриана.
— Это их право. Не находишь? Что насчет твоего сына?
— Чип может понять и принять. Пусть случившемуся он и не будет рад. Но Адри… Я боюсь потерять дочь, Роберт.
Роберт усомнился, что приемный сын Иден окажется настолько понимающим, находясь фактически в той же ситуации, что и его отец. Вряд ли от Ченнинга стоит ждать, что он примет сторону мачехи против родного отца. А вот в реакции Адрианы или Роберта-младшего сомневаться не приходилось.
— Почему мы должны снова жертвовать в угоду кому-то…
— Твои дети — это не просто кто-то. И Флейм…
— Не надо взывать к моей совести. Ты просто по-прежнему любишь мужа.
— Я ведь сказала…
— Хочешь ты или нет, но я выбираю тебя, Иден. — Отставляя в сторону чашку и бросая в неё смятые салфетки, безапелляционно заявил Роберт.
Повернуть назад сейчас, когда истинное счастья так близко, — фактически в твоих руках. Нет, он никогда не простит себе отступления.
— Роберт, мы выбираем прошлое, которое, возможно, и не стоит всех этих жертв.
— Еще скажи, что не любишь меня!
— Люблю.
— Тогда не делай этого. Не отступай… Не оставляй меня снова.

Стояла глубокая ночь. Небо было затянуто тучами, грозящими вот-вот в перерасти дождь. Поэтому вокруг царила гнетущая, мрачная атмосфера, без света звезд или луны. Лишь отблески больничных уличных фонарей, просачивающиеся сквозь жалюзи, рассеивали темноту палаты.
Вечером, как обычно, ему сделали обезболивающий укол со снотворным эффектом, но проспать долго, как в предыдущие ночи, в этот раз Джейсону не удалось. Он проснулся немного за полночь. Кажется, ему что-то снилось, возможно, кошмар, но, открыв глаза, он уже ничего не мог вспомнить.
Чувствовал он себя при этом гораздо лучше. Озноб и ломка стали привычными и терпимыми благодаря эффективному и экстренному лечению. Провал в памяти — что случилось между тем, как они вошли со Стеф в домик за очередной дозой, и тем, когда его нашла Саманта, уже одного, — так и не заполнился. Пустота, черная дыра, белый шум.
Но своих намерений Джейсон не изменил. Он действительно собирался завязать раз и навсегда. Решил всерьез принять совет Клэр и отправиться на Аляску. Больше никаких поблажек. Чертовым наркотикам не место в его жизни. Ведь Сэм едва не потеряла ребёнка, а он никогда не простил бы себя, если бы это случилось.
От Крейга он знал: Саманта лежит в этой же больнице, в акушерско-родильном отделении. И Джейсон очень хотел увидеть ее, убедиться, что с ней и ребёнком действительно все в порядке. Поэтому у него не заняло много времени — принять не самое разумное, но очевидное решение.
Он встал с больничной кровати. Его пошатывало от слабости, ноги дрожали, едва удерживая в вертикальном положении непослушное тело. Но Джейсон постарался взять себя в руки.
Огляделся вокруг в поисках своих ботинок и одежды. Но их, конечно, не могло быть в палате. Поэтому идти ему пришлось босым в больничной пижаме.
Дежурившая на этаже сестра сидела спиной к нему за столом в метрах десяти от него и болтала с другой медсестрой. Джейсон даже частично уловил их разговор.
— Джордан потрясающая! Как профессионально вела себя во время вчерашних родов. Буквально спасла жизнь матери и ребенку. И чуть ранее спасла ту девушку и ее малышку. И кто скажет, что она пока новичок?
— Джордан? Серьезно, Ева? Доктор Тилсон. Ты ее подчиненная, а не подружка.
Пройти незаметно мимо медсестер у Джейсона не было ни единого шанса, поэтому он направился в противоположную сторону, полагая, что лестницы в этой больнице расположены по обеим сторонам здания. Так и оказалось. Удобнее и проще было бы использовать лифт, но это могло привлечь внимание медсестер на этаже, которые продолжали праздно болтать. К тому же он не знал, ему следует ехать вверх или вниз, чтобы найти нужное отделение.
Но ведь рядом с лестницей всегда был план здания и обозначение каждого этажа, — внезапно осенило его.
План Джейсон нашел быстро, а в коридоре оказалось достаточно света, чтобы понять: родильное отделение расположено на два этажа выше. А значит, не такой уж и длинный путь ему предстоит проделать.
Он направился к лестнице, с трудом преодолевая ступеньки на своем пути. К концу уже порядком устав и промёрзнув. Тонкий хлопок пижамы совершенно не защищал от прохлады больничных коридоров и лестниц. А собственное тело по-прежнему с трудом его слушалось.
На его удачу, дежурившей медсестры на нужном ему этаже не было, по крайне мере, он не встретил ее на своем пути, осматривая медицинские карточки с именами пациенток в ячейках у палат.
И найти палату Саманты у него не заняло много времени.
Джейсон тихо вошел, прикрыв за собой дверь.
Ощутив озноб по спине, он сжал кулаки, ведь на секунду ему привиделось, что на кровати лежит его мертвая мать.
Джейсон зажмурился что было сил, сделав несколько глубоких вдохов, лишь после этого найдя в себе смелость вновь посмотреть перед собой. Пугающее видение исчезло. И на него накатила волна нежности.

Помнишь ту летнюю ночь,

Когда мы встретились взглядами,

Будто в сцене из кино,

Целовались в свете городских огней?

А теперь ты в объятьях другого парня,

Ведь я уже в прошлом.

На кровати лежала Сэм. Она крепко спала. Тихо и размеренно дышала. Выглядела чуть бледной, но не настолько больной, как ему представлялось в собственном воображении. Ее живот был так же округл, как и несколько дней назад. А значит, ребенка она не потеряла, как и сказал Крейг.
Он осторожно присел на стул рядом с ее постелью.

Но когда ты смотришь в его глаза,

Видишь ли ты меня?

А когда видишь его улыбку,

Вспоминаешь обо мне?

Взял в свою холодную ладонь ее теплую.
Сэм слегка пошевелилась, но не проснулась.

Я знаю, что в голове

Ты видишь меня вместо него,

Ведь он во многом напоминает меня тогда,

Прошу, не обманывай,

Он просто пародия.

— Прости меня, Сэмми. Я не хотел. Никогда не хотел причинить тебе боль или навредить. — Тихо зашептал Джейсон, поднеся ладонь Саманты к своим губам и нежно поцеловав.

Того, что было, уже не изменить,

Не с кем сражаться, ведь я уже победил.

Ты говоришь, что в этот раз это настоящая любовь,

Но кого ты пытаешься обмануть?

Ты и так ведь знаешь, что мы расстались.

— У тебя и малышки все будет хорошо. Должно быть. Клянусь, Сэмми. Я завяжу. Больше не подведу тебя. Не заставлю тебя снова меня спасать. Ты должна прожить самую прекрасную жизнь, воспитать эту девочку и других своих детей. Чип достоин. Он лучше меня. А я постараюсь ничего снова не испортить.

И когда ты смотришь в его глаза,

Надеюсь, ты видишь в них меня.

А когда видишь его улыбку,

Надеюсь, я проскальзываю в твоих мыслях.

Так Джейсон и просидел некоторое время, держа Саманту за руку, разглядывая ее прекрасное любимое лицо. Вспоминая их знакомство, далекое прошлое, в котором было все гораздо проще. Светлее. Пытаясь принять, что возврата в это далекое и светлое прошлое никогда не случится.

Я надеюсь, что в голове

Ты представляешь меня вместо него,

Ведь я вспоминаю о тебе каждый день с расставания,
Может, настало моё время найти себе пародию.

Conan Gray - Lookalike.

Сообщение отредактировал Келли Хант: Воскресенье, 02 августа 2026, 08:31:40

Иден, собираясь на обед, после которого у нее было назначено несколько деловых встреч, складывала в рабочую сумку документы, которые могли бы ей понадобиться. Не собираясь сегодня больше возвращаться на канал. Будет чем занять себя вечером, вместо очередной бессонной ночи в пустом доме.
С самого утра у нее так и не вышло сосредоточиться на новой сетке вещания вечерних сериалов после вчерашнего разговора с Робертом. Теперь в ее голове роилась куча сомнений относительно их решения быть вместе, импульсивно принятого на Лас-Сиренас.
Нет, чувства были все еще сильны. Как и желание перевернуть жизнь с ног на голову, ощутив вкус той самой свободы от собственного выбора, от человека, которого ты хочешь видеть рядом с собой, но… Все «но» тоже никуда не делись. Например, как там Круз в Бостоне? Чем занимается? О чем думает? Наверняка — проклинает ее!
Роберт. Да, она попыталась смягчить пилюлю в их разговоре и сейчас пришла к выводу, что, возможно, им стоит взять паузу, чтобы как следует обдумать, чего они оба действительно хотят. Ведь, несмотря на все его заверения, что он все для себя решил и дороги назад нет, на самом деле она не чувствовала этой его уверенности. Не каждому дано смело и без оглядки оставить позади важный кусок жизни, начав новую с чистого листа.
Иден не знала, способен ли вообще Роберт признаться сам себе, что все еще находится на распутье. Он словно убегал от необходимости думать об этом.
Ее мобильный завибрировал. И Иден обрадовалась, увидев на дисплее, что звонил Чип. Ей давно следовало самой набрать ему.
— Привет, мам.
— Привет, родной. Как ты? Прости, что сама не позвонила.
— Все в порядке. Событий было столь много… Я звоню сказать: как только Сэм выпишут из больницы и она окажется в доме Адри и Младшего — под их присмотром и присмотром матери, — я сразу вернусь в США. И подумал, что мне не помешает для начала заглянуть в Санта-Барбару.
Иден ощутила разливающееся тепло внутри после слов Чипа. Она скучала по сыну и будет рада его увидеть. Но сейчас ей больше всего хотелось бы задать ему все волнующие ее вопросы о нем самом и о Саманте. Но скрывать происходящее с его отцом или что-то смягчать нет никакого смысла, раз Чип прилетит домой и все увидит своими глазами.
— Папа в Бостоне. Ждет тебя там. Мы разошлись, Чип.
Иден почти добавила — я очень сильно обидела папу. Предала. Но усилием воли она заставила себя промолчать. Ей не хотелось больше оправдываться.
Чип ответил не сразу, но голос его прозвучал на удивление уверенно.
— Да уж… Значит, мне точно следует заглянуть в Санта-Барбару. У папы есть ключи от квартиры. Пусть располагается и ждет меня. Адри ведь в курсе?
— Знаю, что должна сама ей позвонить и все рассказать. Может, папа сообщит… Они ведь очень близки.
— Тебе так страшно сказать ей?
— Да, Чип.
— Тогда я сам скажу. Когда Адри немного…
— Милый, ты не обязан перекладывать на себя ответственность за мои поступки или наши отношения с папой.
— Возможно. Но, мам, ты же понимаешь, что не обязана жертвовать личным счастьем, чтобы сохранить для окружающих привычный им комфорт?
— Причинить боль.
— Все имеют право на собственные эмоции.
— Ты думаешь обо мне, хотя сам переживаешь ужасный период. И чем я лучше Саманты? Ты должен…
— Без обид, мама. Я сам решу, что должен, а чего нет. Относительно Сэм. Нам в любом случае придется разбираться в наших отношениях ради Мэллори.
— Мэллори?
— Так мы решили назвать дочку. Мэллори Изабелла Кастилио.
— О Чип, такое красивое имя.
— Я о том, мам. Нам с Сэм предстоит растить дочку, нести за нее ответственность. А мы с Адри давно выросли. Не надо ради нас…
— Но папа…
— С ним я еще поговорю. Нет, я не стану убеждать тебя, что хочу вашего развода — это совершенно не так. Но твое решение поддержу. Если ты точно знаешь, чего хочешь.
— Я знаю, что очень люблю тебя и твою сестру. И твой папа — важная часть моей жизни.
— Если примешь совет от меня, я его дам. Не спеши с любым решением.
— Это хороший совет. Сам последуешь ему?
— Думаешь, я ненавижу Сэм и хочу наказать ее? Это совсем не так. Хочу ли я все еще быть с ней? Конечно. Но и ей пора решить, хочет ли она быть со мной. Или я лишь преграда на пути к ее счастью с Янгом.
Слушая сына, Иден, пожалуй, впервые осознала, в какую цельную личность Чип вырос. Мудрый и здравомыслящий парень. И в душе ей очень хотелось бы пожелать ему встретить женщину, которая по достоинству оценит все его хорошие качества. Увы, Саманта вряд ли когда-нибудь станет подобной женщиной. Что возвращало Иден к мыслям о себе и том, что они собирались сделать с Робертом. Взрослое ли это и осознанное решение или всего лишь потакание старым травмам юности?
Закончив разговор с сыном и распрощавшись, Иден долго и пристально смотрела на фотографию в рамке, стоящую на ее столе. Снимок с выпускного Ченнинга, на котором Чип, она, Круз и Адри были запечатлены все вместе — обнимающимися, с сияющими улыбками на лицах. Это был очень счастливый день для их семьи. И вдруг случившееся между ней и Робертом на Сиренас показалось ей катастрофической ошибкой. Да, было здорово, так легко и освобождающе, но каков итог? Она, как последняя трусиха, не может набрать дочери и сообщить, что они с ее отцом расстались, боясь осуждения и презрения Адрианы.
Иден в отчаянии схватила фото и прижала к груди, совершенно не представляя, по какому пути ей следует двигаться.

Эйдана выписали на следующий день.
Они с Флейм забрали его домой. Мэйбл, Рой, Римма и Данни устроили по этому поводу мальчику встречу-сюрприз и небольшие семейные посиделки.
Но сын был все еще немного слаб, поэтому через пару часов все гости разошлись по домам. Эйдан уснул в гостиной, и он отнес его в комнату. Данни отправилась ненадолго к своей подружке Полли, живущей по соседству.
И Роберт посчитал, настало время им с Флейм поговорить. Обсудить происходящее. Чтобы он мог понять, что она знает точно, а что додумала или вовсе придумала о его пребывании в Санта-Барбаре.
Вчерашний разговор с Иден не оставлял его в покое, заставляя испытывать внутреннее раздражение. Меньше всего ему сейчас хотелось переживать, что она в любой момент передумает насчет того, что они решили на Сиренас. Поэтому с Флейм ему следует разобраться побыстрее. Ведь чем дольше тянуть, тем вероятнее…
— Я бы хотел на несколько дней слетать в Мадрид к сыну, когда Роберт-младший вернется туда из Лондона.
— Ты разрешения у меня спрашиваешь? Это что-то новое.
Флейм, конечно, изобразила удивление, на самом деле не веря собственной удаче, едва Роберт озвучил свое желание навестить сына в Мадриде. Это же идеально! Пока Барр будет торчать в Испании, у нее окажется куча свободного времени, чтобы слетать в Санта-Барбару и начать воплощать в жизнь свой план.
С другой стороны, она не до конца понимала, что же задумал Роберт. Неужели решил отправиться в Мадрид, чтобы попросить у сына благословения или одобрения своих отношений с Иден? Но Барр ведь отлично осознаёт — этого никогда не будет. Роберт-младший никогда не одобрит воскрешение старого романа между отцом и тещей.
— Возьмёшь с собой Эйдана и Данни? Они обрадовались бы возможности навестить брата и кузину.
— Я думал о летних каникулах. Провести с детьми много времени в Испании. Летом в Валенсии очень хорошо.
— Не сомневаюсь. Но разве тебе не нужно вернуться в Санта-Барбару, раз ты был вынужден срочно оттуда улететь из-за Эйдана, поэтому не довел все свои дела до конца?
— Колин уже все уладил, прислал необходимые документы.
— Да, точно. Я видела конверт. Что ж, поздравляю тебя, Роберт, с официальным воскрешением.
— Почему ты злишься на меня, Флейм? Из-за того, что я вовремя не оказался с сыном, когда был вам нужен?
Роберт не собирался продолжать ходить вокруг да около. Если одно его предположение верно — что это Флейм прислала Иден его номер, — тогда и второе может быть правдой. Она в курсе и об Иден, и о Сиренас. А значит, его задача становится гораздо проще. Хотя вряд ли ему удастся безболезненно разорвать их отношения. Да и не стоит забывать…
— Ты собираешься оставить меня, Роберт. Хотя уверял, что никогда…
У Флейм просто не осталось ни физических, ни эмоциональных сил играть в недосказанность и предположения. Ее душа требовала — упасть на колени и рыдать. Умолять Роберта не оставлять её. Сказать, как сильно она его любит и просто не выдержит ни мгновения без него! Даже готова принять, что Иден станет его постоянной любовницей. Лишь бы сохранить…
Но Флейм знала — ничего не поможет. Ни мольбы, ни слезы. Роберт ее не пощадит. И как можно было забыть, что она когда-то умоляла Куинна не оставлять ее, рыдала перед ним на коленях, готова была простить ему Келли. Но он остался глух и слеп, бросил ее и ушел в свою лучшую жизнь. Никаких иллюзий о кардинальных отличиях братьев-близнецов она никогда не питала.
— Станешь отрицать?
— Я еще ничего окончательно не решил. Но даже если… Ты по-прежнему ни в чем не будешь нуждаться. Этот дом и так оформлен на тебя.
Роберт сам не понимал, с чего вдруг решил смягчить удар. Лицемерие или трусость не способны что-то упростить или с чем-то помочь.
— Недавно ты собирался жениться на мне. А теперь радуешься, что я тебе отказала. Скажи, что хоть все не зря и в этот раз Иден тебя не продинамит?
— Они с мужем уже расстались.
— Круз всегда был слишком хорош для нее. — Меланхолично протянула Флейм в ответ.
Роберт разозлился. Уж точно не ей судить, кто и для кого слишком хорош, а кто не очень. Но эта его мимолетная вспышка гнева быстро прошла. Не стоит злиться на кого-то за собственную трусость.
Флейм выглядела столь застывшей — холодной, отстранённой и несчастной, что лишь на себя ему сейчас следовало злиться. Ведь он действительно обещал ей. И подвел.
— Я не хочу причинять тебе боль. Ты мне очень дорога.
— Поэтому я должна отпустить тебя с миром?
— Хотя бы ради наших детей.
— Тебе придется самому с ними говорить и все объяснять.
— Обещай, что не станешь настраивать их против меня.
— Не суди всех по себе, Роберт. Не всем так же легко дается жестокость к окружающим, как тебе.
— Я ничего такого не планировал, если тебе станет от этого легче, Флейм.
— Не станет. Не старайся. И не обманывай себя. Все это ты планировал с того момента, как только Иден много-много лет назад оставила тебя гнить в тюрьме. Отчаянно стремился вернуть ее обратно.
— Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Чтобы ты не…
— Чтобы что? Не сорвалась? Не свихнулась? Не попыталась навредить себе или… Ты об Иден переживаешь или о собственной шкуре? Я же Куинна хотела убить, а теперь обязательно захочу тебя. И Иден за компанию. Отправишь меня в психушку, Роберт?
— Возможно, терапия не такая и плохая идея. — Как можно мягче произнес Роберт.
Это действительно то, о чем ему следовало переживать: пытаться отрицать бесполезно. Ему следовало переживать за психическое здоровье Флейм. Факты ее жизни слишком упрямы. Она убила отца, подвергшего ее в детстве насилию, своего любовника Янсена, покушалась на Ханта, планировала убить Келли и Куинна. И тот ее выстрел много лет назад, приведший его в «Норфолк». Нет никаких гарантий, что Флейм в кризисный момент не вернется к старой схеме решения проблем.
— Ты совсем не веришь в меня, правда? Не просто хочешь оставить меня, но и физически избавиться. Под благородным предлогом сохранения моего психического здоровья. Не думаешь, что психиатр, которому придется выслушать мою историю, поседеет за пару часов, а я даже до «Норфолка» в своем рассказе не дойду?
— Я хочу позаботиться о тебе, Флейм. Чтобы нашим детям не пришлось…
— Расти без матери? Тогда не забывай. Я очень люблю Эйдана и Даниэлу. Они — моя жизнь и ее смысл. Я никогда не сделаю им чего-то плохого, не наврежу и никому не позволю навредить. Поэтому можешь быть спокоен за свою драгоценную жизнь, Роберт. Я никогда не отберу у моих детей их отца.
Роберт не верил ей. Не доверял. Смотрел с настороженностью. Флейм и не ждала его доверия. Барр по-прежнему видел в ней кого-то опасного. Не женщину, которая была рядом с ним последние восемь лет, делившую с ним постель и быт, родившую ему детей, а всю ту же психованную убийцу, когда-то державшую его в клетке и выстрелившую в него позже. Но она не врала ему. То, что она задумала, физически Роберту навредить не сможет. В остальном — выбор за ним. Ведь именно это она собиралась сделать — предоставить ему выбор.
— Просто скажи, что с тобой будет все в порядке, Флейм.
— Будет, как только…
— Как только?
Роберт ужасно себя чувствовал. Худшим человеком на земле. Сейчас Флейм источала по отношению к нему враждебность. Он легко мог прочесть все ее мысли. Она считает, он видит в ней ту, кем она уже давно для него не являлась. А ему искренне хотелось — подсесть поближе к ней, обнять и утешить. Повторить, насколько она ему дорога. Заверить, что со временем все наладится. Его уход не означает, что они перестанут общаться или больше не увидятся. Дети навсегда их связали, и эта связь прочна. Даже если Флейм пытается убедить себя в обратном.
— Неважно. Желаю вам с Иден огромного счастья. И знаешь, тебе не стоит ждать, когда сын вернется из Лондона. Дом в пригороде все еще у… в аренде. Можешь пожить в Мадриде, дожидаясь возвращения Роберта-младшего.
— Мне уехать прямо сейчас?
— Будь добр.
— Но я еще вернусь.
— Знаю.

— Как ты там, папа? — С искренней заботой спросила Адриана.
После разговора с братом (ставшим не самым приятным для нее), который около часа назад сообщил ей, что их родители расстались и разъехались, она уже успела поговорить с матерью (хотя нормальным разговором это и было сложно назвать), затем поспешила набрать отца. Чтобы поддержать и дать понять, она всегда будет на его стороне. Поддерживать мать-эгоистку, думающую лишь о себе, точно не станет.
— Все в порядке, милая, не переживай.
Попытка отца успокоить ее совершенно не помогала. Адриана была очень зла на мать, у которой смелости не хватило лично сообщить, что она уходит к отцу Роберта-младшего.
С папой же все понятно. Он не хочет причинять ей боль, поделившись своими переживаниями.
— Сэм на днях выписывают. Чип намерен вернуться в Бостон.
— Да, мы говорили, дочка. Чип сказал мне, что скоро вернется.
— Поэтому я подумала: мне следует полететь с ним. Побыть немного с тобой.
— Адри, родная, послушай. Останься с кузиной или отправляйся с мужем в Мадрид. За меня не беспокойся. В квартире Чипа мне удобно и комфортно. А там начнутся мои новые лекции в Куантико. Будет на что отвлечься.
— Как я могу не беспокоиться, папа! После того, что сделала мама!
— Мы с мамой со всем разберемся, обещаю. Просто чуть позже, когда оба остынем. Ты говорила с ней?
Адриана насупилась. Упрямство отца ее нервировало. Она хотела быть с ним в Бостоне, а не делать вид, что ничего не происходит.
— Разговором это назвать сложно. Мама позвонила. Я ей сказала, что до тех пор, пока она не вернется к тебе, забыв навсегда об отце Роберта, нам с ней говорить не о чем. Она для меня мертва!
— Не надо так с мамой, Адри! Она любит тебя и тоже переживает.
Голос отца в трубке прозвучал весьма неодобрительно. А Адриана понять не могла, с чего он вдруг решил защищать неверную жену.
— Раньше думать надо было. Как ты можешь защищать ее! Она… предательница.
— Но все еще остается твоей мамой. Пусть и причинила мне боль.
— Изменила и предала.
— Адри, прошу, мне и так тяжело. Будь снисходительнее к маме.
Адриана наотрез отказывалась понимать и принимать позицию отца. На ум ей приходило лишь одно: почему он столь осторожен в своих высказываниях.
— Все еще любишь ее?
— Конечно.
— И смиришься с ее решением? Я никогда не смирюсь, если она сойдется с отцом Роберта. Хотя бы подумала о его маленьких детях, если на всех прочих ей плевать.
— Если бы от меня что-то зависело, поверь, Адри… Хотелось бы, чтобы все наши годы рядом были для мамы важнее летнего романа из далекого прошлого. Не мне тебе объяснять, как много можно простить тому, кого любишь.
Адриана лихорадочно растрепала волосы рукой, против собственной воли признавая справедливость слов отца. Роберту-младшему она простила очень многое: ложь и манипуляции, почти измену с Сэм. Но как простить реальную измену? Когда любимой тобой человек показал свои истинные приоритеты?
И внезапно она осознала, что отец имел в виду не только их с Робертом-младшим ситуацию из прошлого. Разве не об этом говорил ей Чип? Отец не святой. Много ошибался. Предавал маму. Бросил в сложный момент, нашел замену в лице…
— Не думаю, что мама хочет тебе отомстить за… сам знаешь, пап.
— Может, не осознанно. Я не знаю. Брака без проблем не бывает, но мы же были счастливы. Когда мама вернулась, мы ведь были счастливы, Адри?
— Очень счастливы. От этого и больнее сейчас, разве нет? Что мама счастлива не была. Просто ждала момента…
— В это я не верю.
— Тогда что будет дальше между вами? Развод и ее новая семейная жизнь? Ты сможешь ее простить и принять, если она одумается, вернется и покается?
Адриана и сама не понимала, устроил бы ее последний вариант. Жаль, нельзя отмотать время назад и просто стереть из реальности не устраивающие тебя события. Увы, всем им приходилось жить с последствиями собственных и чужих решений.
— Мне нужно время, родная. Чуть больше времени. Возможно, просто понаблюдать со стороны, как будут развиваться события. Пока поживу с Чипом. Составлю ему компанию, раз уж нам обоим выпало пройти одно и то же испытание. И, видимо, на это есть какая-то причина.
— Наказание за грехи прошлого?
— Или же проверка на прочность. Столкнуться с тем, чего больше всего боялся в жизни, и суметь справиться. Выстоять и не наделать непоправимых ошибок.
— Надеюсь, когда мама начнет жалеть о совершенном, для вас двоих еще можно будет всё исправить.
После разговора с отцом Адриана позвонила мужу. Все лучше, чем сходить с ума в одиночестве. Тем более она обязана лично сообщить ему, что их самые худшие опасения подтвердились. Но не по телефону, конечно.
Узнав, что Роберт-младший будет дома в течение часа, потому что он не мог точно сказать, как быстро сможет доехать по вечерним лондонским пробкам, Адриана нахмурилась, не зная, чем себя занять. Сегодня, как и вчера, муж весь день провел в разъездах по делам «Барр Индастрис», чтобы полностью вникнуть в ту часть работы, которую до этого выполнял Джейсон.
Ей же хотелось скорее поговорить с Робертом — спокойно и без свидетелей. Скверные новости следует преподносить именно так. И вроде бы тётя Джулия допоздна будет у Сэм в больнице, а Чип сразу после их разговора ушел, сославшись, что хочет побыть на свежем воздухе. Как бы брат ни притворялся, ему расставание родителей не могло прийтись по душе. Или Ченнинг просто не в силах дождаться, когда сможет вернуться в Бостон.
В любом случае, лишь обсудив с Робертом-младшим возникшую проблему, они смогут совместно решить, что им делать дальше.

Роберт-младший прошел в свой кабинет в «Кларидхе», оставляя спортивную сумку с вещами у двери. Он не стал заезжать домой из аэропорта. Адри, которая вернулась в Испанию раньше него, находилась на работе в издательстве. Не было смысла делать лишний крюк ради нескольких минут в пустом доме.
Щелкнув выключателем, первым делом Роберт обратил внимание на рабочий стол. Тот был завален папками, хотя в Мадриде его не было меньше двух недель.
Через полчаса Пилар заглянет к нему со списком самых срочных дел, а позже им с Адри придется сильно напрячься, ведь без Джейсона каждому из них вновь придётся взять на себя больше обязанностей в «Барр Индастрис». Рассчитывать, что через десять месяцев друг запросто вернется к работе, никто из них не мог.
Усаживаясь за стол и включая ноутбук, открывая электронную почту, где оказалось слишком много непрочитанных сообщений, взгляд Роберта зацепился за большой желтый конверт, лежащий прямо перед ним. Пришедший, что его немало удивило, из Калифорнии. Если еще точнее — из Санта-Барбары. Но при этом имя отправителя на конверте не значилось, а сам конверт выглядел вздутым, словно внутри находилось что-то довольно объемное.
Роберт взял конверт в руку, вглядываясь в незнакомый почерк на нем.
Он только сегодня прилетел из Анкориджа, где они с Крейгом посещали реабилитационный центр, в котором Джейсону предстояло провести ближайшие десять месяцев. И оба оказались удовлетворены увиденным. По факту, это не было классическим лечебным заведением, хотя все необходимое для оказания любой медицинской помощи там имелось. Это была большая ферма с домашним скотом, птицей, собственной маслобойней и сыроварней, теплицами для выращивания овощей круглый год. И пациенты проводили свое время там не столько за задушевными беседами с психиатрами или на групповой терапии, сколько за полезной работой. Ведь продукция центра бесплатно доставлялась в самые разные точки Аляски, в том числе удаленные, обеспечивая едой нуждающиеся и незащищённые слои местного, по большей части коренного населения.
Еще в реабилитационном центре можно было освоить самые простые, но, несомненно, важные профессии. Электрик, сантехник, плотник и все в таком духе.
И они с Крейгом быстро оба сошлись, что для реабилитации Джейсона это идеальное место. Его друг любил работать руками, имел неплохой опыт механика, что могло пригодиться в подобном месте.
Из лондонской больницы Джейсона выпишут на днях. И он буквально вынудил их с Крейгом заняться собственными делами после посещения Аляски. Поэтому крестный уже скоро должен быть в Санта-Барбаре, а он сам улетел в Испанию.
Возвращаясь из своих мыслей в реальность, Роберт вскрыл конверт. Никогда не любил долгих ожиданий и неизвестности. Но, стоит признать, до него не сразу дошло, кто запечатлён на многочисленных снимках, которые он теперь держал в руках.
Первым он узнал место. Пляж недалеко от дома его тещи и тестя в Санта-Барбаре, ведь он в свое время провел там достаточно времени как один, так и с Адри. Да, тот самый пляж — и двое на его фоне. Двое влюбленных — целующихся и обнимающихся.
Осознание, что эти двое — его отец и мать Адрианы, пришло к нему на секунду позже. Руки дрогнули, и снимки рассыпались по столу.
Роберт-младший спешно собрал их, в этот раз разглядывая внимательнее. Нервно сглатывая, задыхаясь, но пытаясь держать себя в руках.
Увы, никакой ошибки. Это были Иден и его отец. Следующим его порывом было — изорвать фотографии в клочья, сжечь их дотла. Чтобы Адриана даже случайно не могла их увидеть.
Хотя нет никакой гарантии, что и ей не прислали подобный сюрприз на работу.
Да, они уже все в курсе ухода мистера Кастилио от своей жены, знали, что причина в его отце (сюрприз: старые любовники решили вспомнить молодость), но пока миссис Кастилио и Роберт Барр официально не съехались. Поэтому у них с Адри еще теплилась надежда… Отец вообще уже несколько дней живет в своем пригородном доме, ожидая его возвращения в Испанию. Для какого разговора? Теперь очевидно, для какого. Что они с Иден действительно решили сойтись. Никаких ошибок или недопонимания.
Роберт-младший вспомнил собственную недавнюю наивность. Как успокоился и расслабился, когда Куинн неделю назад сообщил, что отец вернулся в Новый Орлеан. Эйдан тогда заболел и… Кто-то любезно заранее хотел открыть ему правду. Почта, к сожалению, немного запоздала, и удручающие новости из Калифорнии пришли раньше снимков.
Затем в его голове всплыл их с Адри разговор в Лондоне, когда она сообщила о расставании родителей. Застала ли его эта «шокирующая» новость врасплох? Не сказать. Тогда он постарался сохранить хладнокровие. Адриана нервничала гораздо сильнее. Была ли у него надежда, что проблема рассосется сама собой, пока им решаются другие важные дела? Пожалуй. Ведь внезапная вспышка самых низменных инстинктов — не всегда ведет к реальным переменам в жизни сиюминутных любовников, поддавшихся своей страсти. В чем он и попытался тогда убедить жену. И вот сейчас последние нелепые иллюзии его оставили. Доказательства у него на руках.
Отказываясь от мысли немедленно позвонить отцу, чтобы тот тащил свою задницу в отель для серьезного разговора, Роберт налил себе немного виски и залпом выпил.
А, услышав за дверью шаги Пилар, своего секретаря, спешно засунул снимки обратно в конверт, а сам конверт бросил в верхний ящик стола. Успев вовремя.
Пилар вошла в кабинет с диктофоном, блокнотом и своей рабочей папкой.
Роберт-младший постарался переключить мозг. Определенно, ему стоит заняться своими непосредственными обязанностями, чтобы не натворить глупостей. Все-таки родной отец плохо его знает, особенно его способность загнать кого-то в ловушку, если уж поставил перед собой такую цель. Пусть Роберт Барр не рассчитывает, что им с Иден так легко удастся провернуть трюк со своим воссоединением.

Едва подъехав к дому Иден, Крейг сразу разглядел, что она сидит в одиночестве на крыльце, читая какую-то книгу под светом фасадного светильника на двери.
И поспешил припарковаться, выйти из машины и подойти к ней. Чувствуя, что сейчас ей очень не помешала бы дружеская компания.
Дома, в особняке, он еще не был. Вернулся рано утром из Лондона, все-таки решив навестить сына после Анкориджа, хотя Джейсон и был против. Ссылаясь, что его скоро выпишут и он сам сразу прилетит в Санта-Барбару перед своим отбытием на Аляску на реабилитацию.
Из аэропорта Крейг отправился в офис. Подписать самые срочные документы и провести встречи, которые нельзя больше откладывать. В Лондоне он держал руку на пульсе событий, происходящих в «Кепвелл Энтерпрайзис», но важность его личного присутствия в фирме никто не отменял.
— На улице прохладно. Почему ты не в доме? — Присаживаясь на порог рядом с Иден, поинтересовался Крейг.
— Мне некомфортно одной в его стенах.
— Ченнинг уже улетел?
Иден захлопнула книгу, которую читала, и положила рядом с собой, лишь на мгновение удивляясь, что Крейгу, только что вернувшемуся из Лондона, известно о визите Чипа. Но она быстро сообразила, что Келли, конечно, сообщила об этом мужу.
— Он и так слишком долго отсутствовал на работе из-за ситуации с Сэм. Как там Джейсон, кстати?
— Врачи его подлечили. Жить будет.
Крейг сомневался, что сын Иден так уж сильно связан по рукам и ногам работой в бостонской полиции, что не может позволить себе задержаться в отчем доме чуть подольше. Он ведь Кепвелл, как ни крути. Но парень мог захотеть поддержать родного отца или хотя бы выслушать его версию событий о том, что случилось между родителями.
— Но ты уже ждешь его нового срыва?
— Наивно полагать, что этого не случится вновь.
— Мне жаль, Крейг.
Иден положила ладонь на плечо друга, чтобы Крейг знал, насколько она ему сочувствует. Ее насущные проблемы, связанные с тем, что дочь и зять никогда не примут их отношений с Робертом, в сравнении казались абсолютной ерундой. Даже кризис между Сэм и Чипом, причиной которого был Джейсон, и дотянуться не мог до того кошмара, который сейчас переживает Крейг.
— Ты сама как, Иден? С дочерью говорила?
Крейг одинаково не хотел — обсуждать Джейсона, размышляя о том, что новая реабилитация сына — лишь временный этап на пути того в могилу. Или посвящать Иден в ледяной цинизм Роберта-младшего во время их совместной поездки в Анкоридж по поводу романа отца и тещи. Каждый раз, когда он пытался заговорить с крестником о происходящем, наталкивался на его напускное безразличие, либо весьма нелестные комментарии о животных инстинктах некоторых людей.
В моменты личностного кризиса Крейг предпочитал выслушивать чужие проблемы.
— Адриана сказала, что я для нее мертва.
Иден поморщилась, явно пытаясь не расплакаться, болезненно переживая из-за размолвки с дочерью. А он достаточно хорошо знал Адриану — насколько она иногда может быть безжалостной и резкой, чтобы понимать, каким тоном та выдала матери свой приговор.
Крейг молча притянул Иден к себе, крепко обнимая.
— Только еще ты не осуждай меня, Крейг. И так тошно.
Иден склонила голову к плечу друга, чтобы найти хоть немного утешения. Нет, Чип тоже ее подержал — не столько в решении расстаться с его отцом, сколько в желании жить собственной жизнью. Но она все равно чувствовала бесконечное одиночество и опустошающую боль. Жестокие слова дочери до сих пор эхом звучали в ее голове, разрывая сердце от боли.
— И не собирался. Если решила — действуй. Надеюсь, Бобби тебя не подведет.
Иден хмыкнула. Не потому, что Крейг сказал что-то смешное. У нее просто сдавали нервы.
— Я серьезно, Иден. Одно твое слово — и я притащу засранца к тебе за шкирку.
Иден сильнее прижалась к нему. Если бы в этом состояла основная проблема происходящего — в физическом отсутствии рядом с ней Роберта. В его нежелании этого. Роберт сейчас находился в Мадриде, чтобы откровенно поговорить с сыном. И она не ждала, что подобный разговор сделает ситуацию проще.
— Роберт очень любит своих детей. А меня не прельщает роль злой мачехи.
— Это огромная проблема, понимаю. Но дети, знаешь. Особенно маленькие, с ними всегда можно договориться, если они уверены в любви своих родителей. Относительно Флейм Бофорт я не могу сказать того же.
— Потому я и не тороплю Роберта.
Крейг отстранился, взял Иден за руки, посмотрев в ее чудесные глаза, полные печали, ободряюще произнес:
— Тогда и не стоит киснуть здесь в тоске и одиночестве. Поехали в особняк. Переночуешь там. Крис и Дженни обрадуются любимой тетушке Иден. Заболтают тебя так, что у тебя времени не останется думать о плохом.
— А Келли? Она не упустит шанса прочесть мне лекцию…
— Боишься осуждения младшей сестры? Тебе жить с Бобби, Иден. Не Келли. Что меня вовсе не огорчает. Она имеет право на собственное мнение. Ты отступишь из-за ее личного и крайне субъективного мнения?
Иден с благодарностью посмотрела на Крейга и неожиданно нашла в себе смелость сказать то, что тоже терзало ее душу. В чем ей иногда и себе было сложно признаться.
— А если я захочу вернуться к… ведь и его все еще люблю.
Крейг поднялся в полный рост и потянул ее за собой, заставляя встать. Его светлые глаза озорно блестели. Иден знала — Крейг Хант, пусть теперь и с заметной проседью в волосах, и в пятьдесят, и в шестьдесят, и в семьдесят, до самой гробовой доски — в душе навсегда останется непоседливым мальчишкой, который и поддержит тебя, и развеселит, и играючи решит все твои проблемы.
— После всего, что ты простила нашему бывшему доблестному инспектору, если он не закроет глаза на ваш краткий роман с Робертом, значит, пусть отправляется к черту! Ты ведь каждый день видишь себя в зеркале, Иден. Верно? Ты — шикарная зрелая женщина. Настоящая красавица. Любой мужчина на этой планете будет горд и счастлив быть с тобой. Но кто-то мне подсказывает, кажется, маленький злобный демон за моим плечом. Круз — не идиот и никогда им не был. А ты просто реши для себя наконец, кого хочешь больше — его или Бобби. Проигравшему придётся отойти в сторону. И лучше обойтись без всех этих пустых и бессмысленных сожалений. Жизнь и так слишком коротка. А теперь в путь!
И Крейг потянул ее за собой к машине, невольно заставив улыбнуться, не рассеяв ее сомнений и терзаний, но зарядив так необходимой ей долей оптимизма.