Туман перед рассветом.

— Я принесла тебе пару книг, чтобы ты не скучала, Сэм. — Входя в палату кузины, сказала Адриана, стараясь сохранять спокойствие и дружелюбие, испытывая в душе совершенно противоположные чувства.
Чип высадил ее у входа в больницу, предупредив, что будет ждать ее на парковке, чтобы отвезти обратно домой. Подниматься и навещать Сэм брат категорически отказался.
Как бы Адриана ни переживала за Саманту, что та едва не потеряла ребенка и почти навредила сама себе, бросившись в опасное и бессмысленное путешествие ради спасения Джейсона, на самом деле в душе ей все еще хотелось дать кузине пару хороших оплеух, чтобы та наконец пришла в себя. Еще сильнее захотелось после разговора с братом за обедом. От которого она не получила понимания в ситуации, разворачивающейся в Санта-Барбаре прямо сейчас. И, что скрывать, часть раздражения на старшего брата ей было бы удобно выместить на Саманте.
— Спасибо. Положи на тумбочку.
Когда книги оказались в поле ее зрения, Саманта скользнула взглядом по их корешкам. Триллеры и детективы. Слава богу, никакой романтической чепухи.
— И можешь не притворятся. Я знаю, ты все еще убить меня готова.
— Не стоит говорить об этом, Сэм.
— Почему же?
— Тебе нужен отдых.
Саманта прекрасно видела, что скрывается за дружелюбием кузины. Она продолжала злиться на нее. Рассержена. И все из-за Чипа. Вернее, что она, Саманта, посмела обидеть того своим необдуманным поступком. И как следствие — разрыв помолвки и отмена свадьбы. Хотя тут Адриане стоило бы и порадоваться — она ведь всегда не одобряла их отношений с Ченнингом, после его возвращения из Афганистана.
— Чип нашелся?
— Да, с ним все в порядке.
— Он не передумал. Собирается бросить меня?
— Хочет вернуться в Бостон, когда тебя выпишут.
— Ясно. Чего еще ждать от него. После моего поступка — глупого и безрассудного.
— Возможно, ему следовало бы улететь немедленно.
— Но не в правилах Кастилио бросать беременных от них женщин. Ведь так, Адри?
Фраза Саманты прозвучала холодно и цинично, почти издевательски, что вывело Адриану из себя.
— Если Чип останется с тобой только ради ребенка — это вполне то, что ты заслужила.
— По крайней мере, теперь никакого притворства!
Саманта села в кровати, поморщившись. Малышка сильно ее пихнула, словно выказывая своё недовольство проявлением матери слишком сильных негативных эмоций.
От Адрианы не укрылась боль, мелькнувшая на лице кузины. Она обругала себя за несдержанность. Нашла время для ссоры.
— Сэм, прости. Тебе нельзя нервничать.
— Нет, Адри. Нам лучше все выяснить до конца.
— Можно сделать это и позже.
Вот чего Саманта точно не любила — бесконечно тянуть с решением проблемы, трусливо оставляя на потом.
— Я не прошу понять меня, почему я поступила так, как поступила. Знаю, все осуждают меня. Но я не простила бы себе, если бы не помогла Джейсону.
— Разве мы в прошлый раз уже не обсудили это? Ты любишь Джейсона. Это не секрет. Но зачем тебе Чип? Чтобы вечно быть твоим спасательным жилетом? Это очень жестоко по отношению к нему.
— Его я тоже люблю. Хоть ты и не веришь.
Адриана по-прежнему стояла, нависая над Самантой, что придавало ей уверенности в себе. Она не собиралась надолго оставаться с кузиной. И, конечно, абсолютно не верила ее словам про любовь к Чипу. Имея собственное мнение — весьма категоричное. И ей надоело его смягчать или искать более подходящие слова.
— Любила бы — оставила Джейсона в прошлом. Я же не лечу к Аарону или Кену, если у них неприятности.
— Их ты не любила, в отличие от Роберта.
— Но если бы что-то случилось с Чипом, к нему бы ты не сорвалась.
— Неправда, я бы находилась рядом каждую секунду с ним.
— Если бы новая беда с Джейсоном не отвлекла тебя.
Саманта обняла себя руками, чувствуя себя невыносимо несчастной. Стоило оступиться — и тебя готовы затоптать насмерть.
— Что ты хочешь услышать от меня, Адри?
— Чтобы ты перестала лгать себе. И Ченнингу.
— Оставить его? Кажется, этот выбор он уже сделал за меня.
— Ради нормального будущего для всех вас. Включая вашу еще не рождённую малышку.
Адриана решила, что с нее хватит. Лавина обрушившихся на нее проблем, казалось, в любой момент начисто снесет её в пропасть. Чип и Сэм, мать и отец-Роберта. Для полной отвратительной картины осталось в их с мужем жизни вновь появиться Лорене.
Она развернулась и вышла из палаты.
Дверь за кузиной захлопнулась, и Саманте было сложно вынести ее упреки. Или не признать ее правоту. Она действительно разрушила жизнь Чипа. И теперь получает по заслугам.

— Хорошо, что Саманту скоро выпишут, дорогая. Я правильно понял? План таков: до родов и первые пару месяцем после Сэм будет жить с нами в Сакраменто.
Джулия Кепвелл разогрела себе обед, который ей любезно оставила Адриана. Села за кухонный стол и подлила в чашку еще кофе. Она впервые гостила в лондонском доме Адрианы и Роберта-младшего, но сразу оценила уют, который, несомненно, с любовью и заботой был тут создан её племянницей. Приятные теплые оттенки дерева и плавные линии окружающей обстановки невольно приносили душевное успокоение, радуя глаз.
Те, кто недостаточно хорошо знал ее мужа, по тону его голоса могли бы решить, что он совершенно недоволен сложившейся ситуацией. Частично так и было. Проглотить сорванную свадьбу дочери и Ченнинга Мейсону будет проблематично. Но это не означало, что он не отыщет выгоды для себя даже в складывающихся не в его пользу обстоятельствах.
А сама Джулия уже ясно представляла, во что превратится их до этого почти спокойная жизнь в Сакраменто, когда дочь и отец столкнутся лбами в противостоянии, в котором не может быть победителя.
— Саманта абсолютно не воодушевлена этим.
— Ее больше бы устроило жить под стенами клиники в Анкоридже?
Джулия на злую иронию мужа лишь вздохнула, отломила вилкой немного лосося и ответила ему, лишь прожевав нежное филе.
— Хочет вернуться в Бостон и попытаться помириться с Чипом.
— Что скрывать, меня бы это вполне устроило.
— Я видела его сегодня в больнице. Ченнинга. Он привез Адри. И со стороны не выглядело…
— Проучить Сэм ему стоило бы… Но полностью отказаться от нее…
— И на что будут похожи их отношения, Мейсон, если Саманта добьется своего?
— Чип начнет трезво оценивать нашу дочь. Отныне заставив ее больше вкладываться в их отношения.
Джулия не знала, осознаёт ли ее муж, как ужасно прозвучали его слова. Да, отношения и брак в большинстве случаев — это тяжелая и кропотливая работа. Причем взаимная. И в идеале не должна походить на отбывание наказания за преступление.
— Сам знаешь, к чему все может привести.
— И к чему, Джу?
— Их дочка станет заложницей тлеющего конфликта родителей. Способом манипулировать друг другом.
— Не сгущай краски, дорогая. Саманта и Чип…
— Не способны на это? Ченнинг во многом похож на Круза, а Сэм…
— У Круза море положительных качеств. И куда же без недостатков. А мы оба знаем, что проблема в Саманте.
Съев еще немного лосося и спагетти, Джулия и сама уже толком не понимала, что она знает, а чего нет. Сегодня Саманты выглядела уверенной и убежденной, что вернет Чипа. И если бы точно представлять, для чего ей это нужно. Из-за чувств, которые у нее все-таки есть к отцу своей дочери и другу детства, или в попытке избежать заслуженного наказания? Что дочь упрямо не хочет отпустить старую любовь. Даже себе во вред.
— Я очень боюсь, Мейсон, что однажды все закончится большой трагедией.
Джулия выпила еще немного кофе в попытке заглушить страх, на мгновение завладевший ею. Развязка ведь неизбежно должна наступить однажды.
На том конце провода повисла пауза, словно муж сомневается, следует ли ему сейчас озвучить мнение, которого он придерживается.
Увы, ничего ободряющего услышать от Мейсона она все равно не рассчитывала.
— Если Ченнинг однажды пристрелит Янга, со своей стороны я могу пообещать сделать все, что будет в моих силах, чтобы он не сел за этот справедливый акт возмездия в тюрьму.
— Ты слышишь себя?! Как ты можешь… Это жестоко.
— Ещё как могу, Джулия. Либо Янг, либо Сэм. Не дай Бог — ее дочка. По мне, лучше исключить из этого уравнения самую слабую сторону. Прости… У меня совещание — пора идти. А ты подумай над моими словами.
Мейсон скинул звонок, оставляя ее в полном недоумении после своих слов.
Джулия с тоской посмотрела на тарелку с едой перед собой. У нее внезапно полностью пропал аппетит.

Роберт до вечера остался с детьми в больнице. Они собирались посмотреть по телевизору мультики и какой-то мюзикл, который обожали Эйдан и Данни.
Позже Флейм должна была сменить его на посту рядом с сыном, а сам Роберт поехал бы отдыхать домой вместе с дочкой.
А пока она с теткой и кузеном отправилась в новоорлеанский дом.
Заварив для всех кофе, Флейм с чашкой присела на диван в гостиной, ожидая допроса от родственников. Знала, что его никак не избежать. Иначе бы обошлось без провокации Роя в палате сына.
Делая глоток кофе, она обратила внимание, что на журнальном столике у дивана лежит посылка. Плотный конверт, в таких обычно отправляют важные документы. Видимо, Рэнфилд принесла, пока их не было. Адрес отправления — Санта-Барбара. Отправитель — адвокат Роберта. И можно было смело предполагать: внутри — все необходимые новые документы (водительские права, загранпаспорт, бланки для заполнения на перерегистрацию «Фонда») Барра на фамилию Парризи. А значит, он полностью восстановлен в своих правах, как прежняя личность — теперь официально живой гражданин США.
Делая еще глоток кофе, Флейм вздохнула. Поцелуй Роберта все еще обжигал губы, на коже даже сквозь одежду ощущались его прикосновения, а вокруг кружил стойкий аромат его парфюма. И все, чего сейчас на самом деле ей хотелось — наполнить ванну воздушной пеной и расслабляющей солью и провести в ней не меньше получаса, чтобы смыть с себя ненавистный дух Барра.
— Нам следует вопросы задавать или ты все сама расскажешь, кузина. — Выходя из кухни в гостиную с тарелкой сэндвичей, спросил Рой.
Праздничный торт был прекрасен, но не являлся тем, что способно его насытить как следует.
Бофорт развалился в кресле, просто в секунду умяв первую половину сэндвича.
— А чего ты не знаешь, Рой, такого, чего не успел уже обсудить с тетушкой?
— Все, что мне известно: Боб был с Иден Кастилио на том тропическом острове.
— Милая, мне очень жаль.
Мэйбл подсела к ней на диван и успокаивающе погладила по руке. А Флейм всегда это бесило, когда ее начинали жалеть или сочувствовать. Она не стеклянная ваза, не рассыплется от одного удара об пол.
Так и не допив кофе, Флейм отставила чашку на журнальный столик.
— Разве здесь есть, о чем жалеть, Мэй? Роберт ее всегда любил. Теперь они будут вместе.
— Он тебе прямо об этом сказал?
— Нет, тётушка, ему и говорить не надо. Я отлично его знаю. Правда, трусом никогда не считала. Но отчего-то Роберт Барр боится сказать всю правду мне в глаза.
— Не хочет причинять тебе боль, милая.
— Или не собирается тебя бросать, кузина. — С удовольствием жуя еще одну половину сэндвича, подытожил Рой.
Считая, что Флейм могла просто накрутить себя. К чему была склонна. Искать драму и предательство за каждым поворотом.
Кузина окинула его надменным взглядом, словно сочла умственно отсталым.
— Они были на Сиренас. Не думаю, что там сдерживали себя в проявлении взаимных чувств. Они даже в Санта-Барбаре не особо скрывались. И у меня есть доказательства.
Мэйбл Бофорт ужасно сожалела, что ее племянница и Роберт Барр в итоге пришли вот к этому. Ей было очень жаль саму Флейм. Ведь если все закончится дележкой опеки над детьми в суде… Не говоря уже про весь сопутствующий ущерб, который принесет данное расставание.
— Доказательства?
— Фото их измены. Лично снимала.
Кузен нахально ухмыльнулся. Явно был готов произнести что-то весьма похабное, поэтому Флейм поспешила его опередить.
— Объятия и поцелуи.
На это Рой Бофорт лишь рассмеялся.
— Разве вы оба уже не в том возрасте, когда глупо ревновать к объятиям и поцелуям?
— Не строй из себя дурака, Рой. Вряд ли этим ограничилось.
— Это можно узнать лично от Боба.
— Спроси его сам, если так любопытно.
— Но что ты собираешься делать дальше, милая?
Тетушка взяла ее ладони в свои, чтобы переключить внимание на себя. Видимо, считая, что оказывает ей столь необходимую моральную поддержку.
Флейм же в ответ выдернула свои руки и резко поднялась с дивана.
— Прямо сейчас? Поспать пару часов. Затем вернуться в больницу. А вы располагайтесь, чувствуйте себя как дома.
Больше не говоря ни слова, развернувшись, она отправилась наверх.
Как только кузина скрылась на лестнице, Рой, уже без всякого веселья в голосе, обратился к матери:
— Есть мысли, что милая кузина собирается натворить?
— Ни одной. В любом случае — ничего хорошего, сынок.
Мэйбл с Роем были правы.
Флейм стояла наверху лестницы, прислонившись к стене, и подслушивала их. Конечно, спать она не собиралась. Как и не собиралась слушать дальнейших причитаний тетушки или раздражающего, тупого сарказма кузена.
Флейм направилась в сторону своей комнаты.
Войдя, первым делом положила их совместное с Робертом фото в рамке снимком вниз. Не желая сейчас ни в каком виде наблюдать лицо Барра.
Затем она достала из ящика комода ноутбук и поспешила его включить. Села на кровать, набрала в поисковой строке браузера номера агентств недвижимости в Санта-Барбаре. Намереваясь разузнать, что стало с тем домом, в подвале которого много лет назад они с Куинном держали Роберта в клетке. Если ей предстоит все потерять, сделает она это на своих условиях.

— Иден, поделишься тем, как справлялась…
— С чем?
Когда Эйдан и Данни заснули во время просмотра мультфильма, Роберт спустился в больничный кафетерий. Выпил пару чашек кофе, прежде чем решиться набрать Иден. Она находилась в офисе и явно обрадовалась его звонку. Может, даже с нетерпением его ждала. После того, как в Санта-Барбаре она отвезла его к отелю, больше они не говорили друг с другом до этого момента.
И теперь уже успели обсудить, что Эйдан стремительно идет на поправку, чему Иден, он верил, искренне порадовалась. Роберт посочувствовал ей относительно ситуации с ее пасынком, племянницей и сыном Ханта. Поделился, что после выписки Эйдана хотел бы полететь в Мадрид к Роберту-младшему. Когда сын вернется оттуда из Лондона.
— Двадцать пять лет назад… Когда я давил, настаивал, требовал от тебя решений и выбора. Сходил с ума, чувствуя, как ты тянешься ко мне, а ты в ответ выливала на меня ушат ледяной воды и возвращалась домой к мужу и детям. Как ты справлялась?
— Тяжело, правда?
— Невероятно.
Голос Иден, до этого момента вполне бодрый, зазвучал печально, с надрывом.
— Очень сложно было побороть желание всем угодить. Тебе, Крузу, своей семье. Кажется, я тогда на самом деле мало прислушивалась к себе самой. Чего действительно хотела. Разрывалась, как найти способ не разрушить свой брак и не причинить боль тебе. Но осчастливить всех у меня не вышло.
— Стало легче, когда ты определилась?
— Стало легче, что мне больше не нужно делать выбор.
— Понимаю.
Иден немного помолчала. И когда снова заговорила, Роберт мучительно поморщился, крепче сжимая чашку в своих руках, не понимая — почему она посчитала необходимым сказать ему это. Или же просто рассматривает вариант, что ей, как и ему, придется отказаться от желаемого. От того, что почти у тебя в руках.
— Я ничего не требую, Роберт. Ты должен знать. Если ты не готов оставить семью ради меня… Я пойму.
— Быстро ты изменила мнение. — С обидой бросил Роберт, и не пытаясь скрыть разочарования.
— Ты знаешь, что дело не в этом. Ты нужен Флейм и детям. Как и я когда-то нужна была Крузу и нашим детям.
— Долг и ответственность. Как же чувства, Иден? Мы собирались…
— Я не верю, что Флейм и дети для тебя — лишь долг и ответственность, Роберт. И было так наивно с нашей стороны… Не находишь?
Кажется, Иден ждала, несмотря на противоположный смысл сказанных слов, его возражений. Попыток убедить ее, что они могут все преодолеть, наладить жизнь и со временем все придет в норму. Ведь не обязательно сжигать мосты, можно, приложив усилия, построить рядом новый, более крепкий современный мост.
Именно в этом и хотел убедить ее Роберт. Они все преодолеют — вместе. Но прозвучавший собственный вопрос ошарашил его самого.
— Круз тебя простит?
Какого… Рука Роберта нервно дернулась, и горячий кофе из чашки разлился вокруг, частично попав на кожу, обжигая ее.
Он не собирался давать понять Иден, что она не ошиблась на Сиренас. Что он слишком привязан, любит Флейм и детей и не готов к реальному расставанию с ними.
— Не уверена, что хочу этого.
— Почему? — Промокнув на столе лужу от кофе одной салфеткой и прикладывая чистую к небольшому ожогу на руке, поинтересовался Роберт, немного удивленный таким ответом.
— Может, все банальнее, чем кажется? Мы устали друг от друга в долгом браке. Забыли в какой-то момент, почему вообще когда-то сошлись, зачем снова поженились.
— Ваш брак — это не соседство старых друзей. Круз тебя любит. И простит тебя, потому что ты тоже его простила однажды.
— Не надо, Роберт. Ты не должен чувствовать себя виноватым, просто потому…
— А если я все еще хочу всего того, что было на Сиренас?
— Действительно хочешь? Подумай об этом перед тем, как вернуться обратно в палату. Остановись в дверях и посмотри на своих детей. Попробуй понять, что чувствуешь к Флейм теперь, после Сиренас. И ты получишь свои ответы.
— Которые ты уже знаешь?
— Я снова разочаровываю тебя?
— Я люблю тебя за то, какая ты есть, Иден.
— И мне этого достаточно.
— А мне — нет! Чертовой платонической любви на расстоянии. Послушай меня. Все, о чем мы говорили, все это еще может у нас быть. Я этого хочу. Знаю, что и ты хочешь. Просто нужно чуть больше времени. Я слетаю в Мадрид, поговорю с Робертом-младшим.
— Он возненавидит и тебя, и меня. Как и Адриана.
— Это их право. Не находишь? Что насчет твоего сына?
— Чип может понять и принять. Пусть случившемуся он и не будет рад. Но Адри… Я боюсь потерять дочь, Роберт.
Роберт усомнился, что приемный сын Иден окажется настолько понимающим, находясь фактически в той же ситуации, что и его отец. Вряд ли от Ченнинга стоит ждать, что он примет сторону мачехи против родного отца. А вот в реакции Адрианы или Роберта-младшего сомневаться не приходилось.
— Почему мы должны снова жертвовать в угоду кому-то…
— Твои дети — это не просто кто-то. И Флейм…
— Не надо взывать к моей совести. Ты просто по-прежнему любишь мужа.
— Я ведь сказала…
— Хочешь ты или нет, но я выбираю тебя, Иден. — Отставляя в сторону чашку и бросая в неё смятые салфетки, безапелляционно заявил Роберт.
Повернуть назад сейчас, когда истинное счастья так близко, — фактически в твоих руках. Нет, он никогда не простит себе отступления.
— Роберт, мы выбираем прошлое, которое, возможно, и не стоит всех этих жертв.
— Еще скажи, что не любишь меня!
— Люблю.
— Тогда не делай этого. Не отступай… Не оставляй меня снова.

Стояла глубокая ночь. Небо было затянуто тучами, грозящими вот-вот в перерасти дождь. Поэтому вокруг царила гнетущая, мрачная атмосфера, без света звезд или луны. Лишь отблески больничных уличных фонарей, просачивающиеся сквозь жалюзи, рассеивали темноту палаты.
Вечером, как обычно, ему сделали обезболивающий укол со снотворным эффектом, но проспать долго, как в предыдущие ночи, в этот раз Джейсону не удалось. Он проснулся немного за полночь. Кажется, ему что-то снилось, возможно, кошмар, но, открыв глаза, он уже ничего не мог вспомнить.
Чувствовал он себя при этом гораздо лучше. Озноб и ломка стали привычными и терпимыми благодаря эффективному и экстренному лечению. Провал в памяти — что случилось между тем, как они вошли со Стеф в домик за очередной дозой, и тем, когда его нашла Саманта, уже одного, — так и не заполнился. Пустота, черная дыра, белый шум.
Но своих намерений Джейсон не изменил. Он действительно собирался завязать раз и навсегда. Решил всерьез принять совет Клэр и отправиться на Аляску. Больше никаких поблажек. Чертовым наркотикам не место в его жизни. Ведь Сэм едва не потеряла ребёнка, а он никогда не простил бы себя, если бы это случилось.
От Крейга он знал: Саманта лежит в этой же больнице, в акушерско-родильном отделении. И Джейсон очень хотел увидеть ее, убедиться, что с ней и ребёнком действительно все в порядке. Поэтому у него не заняло много времени — принять не самое разумное, но очевидное решение.
Он встал с больничной кровати. Его пошатывало от слабости, ноги дрожали, едва удерживая в вертикальном положении непослушное тело. Но Джейсон постарался взять себя в руки.
Огляделся вокруг в поисках своих ботинок и одежды. Но их, конечно, не могло быть в палате. Поэтому идти ему пришлось босым в больничной пижаме.
Дежурившая на этаже сестра сидела спиной к нему за столом в метрах десяти от него и болтала с другой медсестрой. Джейсон даже частично уловил их разговор.
— Джордан потрясающая! Как профессионально вела себя во время вчерашних родов. Буквально спасла жизнь матери и ребенку. И чуть ранее спасла ту девушку и ее малышку. И кто скажет, что она пока новичок?
— Джордан? Серьезно, Ева? Доктор Тилсон. Ты ее подчиненная, а не подружка.
Пройти незаметно мимо медсестер у Джейсона не было ни единого шанса, поэтому он направился в противоположную сторону, полагая, что лестницы в этой больнице расположены по обеим сторонам здания. Так и оказалось. Удобнее и проще было бы использовать лифт, но это могло привлечь внимание медсестер на этаже, которые продолжали праздно болтать. К тому же он не знал, ему следует ехать вверх или вниз, чтобы найти нужное отделение.
Но ведь рядом с лестницей всегда был план здания и обозначение каждого этажа, — внезапно осенило его.
План Джейсон нашел быстро, а в коридоре оказалось достаточно света, чтобы понять: родильное отделение расположено на два этажа выше. А значит, не такой уж и длинный путь ему предстоит проделать.
Он направился к лестнице, с трудом преодолевая ступеньки на своем пути. К концу уже порядком устав и промёрзнув. Тонкий хлопок пижамы совершенно не защищал от прохлады больничных коридоров и лестниц. А собственное тело по-прежнему с трудом его слушалось.
На его удачу, дежурившей медсестры на нужном ему этаже не было, по крайне мере, он не встретил ее на своем пути, осматривая медицинские карточки с именами пациенток в ячейках у палат.
И найти палату Саманты у него не заняло много времени.
Джейсон тихо вошел, прикрыв за собой дверь.
Ощутив озноб по спине, он сжал кулаки, ведь на секунду ему привиделось, что на кровати лежит его мертвая мать.
Джейсон зажмурился что было сил, сделав несколько глубоких вдохов, лишь после этого найдя в себе смелость вновь посмотреть перед собой. Пугающее видение исчезло. И на него накатила волна нежности.

Помнишь ту летнюю ночь,

Когда мы встретились взглядами,

Будто в сцене из кино,

Целовались в свете городских огней?

А теперь ты в объятьях другого парня,

Ведь я уже в прошлом.

На кровати лежала Сэм. Она крепко спала. Тихо и размеренно дышала. Выглядела чуть бледной, но не настолько больной, как ему представлялось в собственном воображении. Ее живот был так же округл, как и несколько дней назад. А значит, ребенка она не потеряла, как и сказал Крейг.
Он осторожно присел на стул рядом с ее постелью.

Но когда ты смотришь в его глаза,

Видишь ли ты меня?

А когда видишь его улыбку,

Вспоминаешь обо мне?

Взял в свою холодную ладонь ее теплую.
Сэм слегка пошевелилась, но не проснулась.

Я знаю, что в голове

Ты видишь меня вместо него,

Ведь он во многом напоминает меня тогда,

Прошу, не обманывай,

Он просто пародия.

— Прости меня, Сэмми. Я не хотел. Никогда не хотел причинить тебе боль или навредить. — Тихо зашептал Джейсон, поднеся ладонь Саманты к своим губам и нежно поцеловав.

Того, что было, уже не изменить,

Не с кем сражаться, ведь я уже победил.

Ты говоришь, что в этот раз это настоящая любовь,

Но кого ты пытаешься обмануть?

Ты и так ведь знаешь, что мы расстались.

— У тебя и малышки все будет хорошо. Должно быть. Клянусь, Сэмми. Я завяжу. Больше не подведу тебя. Не заставлю тебя снова меня спасать. Ты должна прожить самую прекрасную жизнь, воспитать эту девочку и других своих детей. Чип достоин. Он лучше меня. А я постараюсь ничего снова не испортить.

И когда ты смотришь в его глаза,

Надеюсь, ты видишь в них меня.

А когда видишь его улыбку,

Надеюсь, я проскальзываю в твоих мыслях.

Так Джейсон и просидел некоторое время, держа Саманту за руку, разглядывая ее прекрасное любимое лицо. Вспоминая их знакомство, далекое прошлое, в котором было все гораздо проще. Светлее. Пытаясь принять, что возврата в это далекое и светлое прошлое никогда не случится.

Я надеюсь, что в голове

Ты представляешь меня вместо него,

Ведь я вспоминаю о тебе каждый день с расставания,
Может, настало моё время найти себе пародию.

Conan Gray - Lookalike.

Сообщение отредактировал Келли Хант: Вчера, 08:31:40