Туман перед рассветом.

После очередной порции лекарств Эйдан заснул. Мэй и Рой забрали Даниэлу в Бофорт. Ей тоже следовало хорошо отдохнуть. Наконец увидев отца и побыв с ним достаточно времени, девочка перестала упрямиться и капризничать, начала слушать взрослых.
И вот в наступающих сумерках они с Флейм остались одни в приемном покое. Она без всякого интереса листала какой-то журнал, намеренно, лишь бы не говорить с ним. За что-то злилась на него или была обижена. Либо все вместе. Потому что он не отвечал на ее звонки и не прилетел сразу? Скорее всего, так и есть. Причина ее дурного настроения в этом.
Вот к какому выводу пришел Роберт, сидя рядом с ней и то и дело на нее поглядывая.
— Я прилетел, как только смог. Прости, что не отвечал на звонки.
Флейм иронично хмыкнула, лишь мельком с безразличием посмотрев на Роберта, затем вернулась к просмотру журнала. Конечно, у него была припасена для нее сказка-оправдание, почему его телефон был выключен и где был он сам. Только она не горела желанием слушать ложь Барра. Правду-то Роберт точно не скажет. Что провел два последних дня с Иден на Лас-Сиренас.
— Думаю, будет правильно завтра купить торт и газировку. Отметить день рождения Эйдана и Данни прямо в палате. С Роем, Риммой и Мэйбл, конечно.
— Детям понравится.
— Большой праздник можно устроить позже. Позовем школьных друзей Эйдана и Данни, Ника, Полли. Возможно…
— Если дети захотят.
— Флейм… Я же не со стеной разговариваю.
Именно так ему казалось. Даже разговор о дне рождения детей мало помогал развитию нормального диалога между ними.
Хотя Флейм все-таки отложила журнал и снова посмотрела на него. С откровенным разочарованием.
Роберт поймал себя на неутешительной мысли, что уже вторая женщина за сегодня смотрит на него вот так. И можно верить в проклятие или не верить. Но сейчас он чувствовал себя проклятым. В глубине души понимая, что сам заварил всю эту кашу.
Вопрос в том, знает ли или догадывается Флейм, что выходные он провёл с Иден.
— Я очень устала. Уже пару дней не спала и ничего не ела. А ты выглядишь хорошо, Роберт. Даже загорел.
Флейм так и подмывало далее бросить Роберту, что он наверняка сожалеет, что шесть лет назад она не умерла от потери крови во время кесарева сечения. Или не успела совершить свой полет с крыши. Ведь в обоих этих случаях сейчас ему было бы гораздо проще начать отношения с Иден, не оглядываясь на преграды на пути к обретению долгожданного счастья.
Упрек четко отразился в словах Флейм. Но он и так чувствовал себя виноватым, что не оказался вовремя рядом с ней и детьми. Сразу же как Эйдан заболел.
Теперь вполне подходящее время начать оправдываться, но Роберт не видел во взгляде карих глаз Флейм заинтересованности в его оправданиях. В них по-прежнему сквозило разочарование, и, конечно, усталость.
— Тебе нужно поесть и поспать. Эйдан вряд ли проснется до утра. С ним теперь точно все будет в порядке.
Роберт попытался взять ее за руку. Но Флейм резко ее отдернула. Никакого сочувствия или утешения от Барра ей не хотелось. Пусть прибережёт все это для Иден, пока та будет разводиться с Крузом.
— Не хочу возвращаться в пустой дом, где нет детей.
— Здесь рядом расположен отличный отель с хорошей кухней. Снимем номер…
— Я лучше останусь в больнице.
При одной мысли о перспективе переночевать с Робертом в одном номере и в одной постели ее передернуло от отвращения. Возможно, он и душ не успел принять после секса с Иден. Ощущать ее аромат на его коже… Ее просто вырвет от подобной мерзости.
— Поспишь в отеле, я проведу ночь в больнице.
Роберт прекрасно видел. Открытое отвращение на лице Флейм, направленное на него. Разбираться в причинах стоило, но момент неподходящий. Если это она прислала Иден его номер, с какой-то своей целью подталкивая их к встрече, значит, Флейм вполне могла знать и о Лас-Сиренас. Если не самой следить за ними, то послать шпиона. Например, своего кузена.
— Мне и здесь неплохо.
— Я не приму возражений, Флейм. Эйдану ты нужна сильная и здоровая.
— Кажется, ты больше нужен нашему сыну, чем я.
— Это не так.
Роберт, очевидно, действительно решил заночевать в больнице, и Флейм поняла, что не выдержит находиться с ним так долго наедине. Сорвется в любой момент и наговорит… В итоге вырвав преждевременное признание, что он собирается полностью изменить свою жизнь.
А этого, приговора для ее теперешней жизни, она не готова была пока услышать, чтобы гордо и стойко перенести.
— Наверное, ты прав. Мне нужно поспать. И я голодна. Снять номер в отеле не такая и плохая идея.
— Рад, что ты так думаешь.
Они оба встали и направились к лифту, держась друг от друга на расстоянии.

Как все запуталось...

elsi (Суббота, 04 июля 2026, 11:40:30) писал:

И это лишь начало, elsi.
Увы, лишь начало.

Очень переживаю за Саманту и за Флейм.

elsi (Суббота, 04 июля 2026, 13:04:39) писал:

Спасибо, elsi.

У Саманты все будет более-менее нормально, того же относительно Флейм обещать не могу.

После непродолжительного разговора с отчимом, набирая в очередной раз номер Ченнинга, Роберт-младший и не рассчитывал, что тот возьмёт трубку. Уже несколько часов мобильник Кастилио отвечал лишь сообщениями о том, что телефон выключен.
Адри много раз пробовала дозвониться до брата, но после всех последних часов и дней волнений, едва они оказались дома, она прилегла на диван в гостиной, мгновенно заснув. Он заботливо укрыл жену пледом, а сам отправился наверх принять душ. Ему необходимо взбодриться, очистить тело и освежить душу. Потому что Джейсон не выходил из комы уже вторые сутки, и смириться с его возможной потерей было невероятно сложно.
Развязав галстук и сбросив с себя пиджак, который Роберт тут же небрежно бросил на кровать, он предположил. Самым вероятным вариантом того, почему Ченнинг не выходит на связь, являлся — он летит обратно в США. Поэтому его телефон и недоступен. Но когда в их безумной жизни все складывалось столь легко и просто объяснимо? Нет. Если тебе на голову упал один камень, можно не сомневаться — за ним последует целая лавина из не самых приятных событий.
Погрязнув в своих невеселых мыслях, Роберт не сразу сообразил, что вместо стандартного сообщения оператора в трубке раздался голос Ченнинга.
— Я в порядке, Роберт. Ни к чему доставать меня звонками.
Чип произнёс это приглушённо, словно ему неудобно говорить. К тому же звучал не совсем привычно. Как будто крепко выпил.
— Ты где? Адри волнуется.
— В баре на Стэйтон-Стрит.
— Я сейчас подъеду.
— Мне няньки не нужны.
— Сильно в этом сомневаюсь.
На время прощаясь с мечтой о душе, Роберт снова накинул на себя пиджак, решив не тратить время на завязывание галстука. Просто скинул его на пол. Затем спустился вниз. Убедился, что Адриана по-прежнему спит. На всякий случай оставил ей записку, что скоро вернется, и лишь после этого отправился приводить в чувство Ченнинга Кастилио.
По пути в машине размышляя, что Чип ведет себя крайне нетипично. Безусловно, он никогда прежде не видел его пьяным. Конечно, Роберт помнил: Адриана рассказывала ему, что прошлая помолвка брата и Саманты была разорвана в том числе из-за возмутительного поведения Ченнинга, когда тот напился. Но все-таки лично Роберту с пьяным шурином сталкиваться не приходилось.
Заворачивая к бару, припарковавшись и выйдя из машины, Роберт-младший всерьез задумался о том, что у него весьма скверная карма. За какие грехи ему выпало вытаскивать возлюбленных Саманты из объятий пагубных привычек? Джейсон, теперь Чип. Подобная собственная роль Роберту совершенно не нравилась.
Кастилио оказался там, где и сказал. В баре для бывших военных. Но внутри все выглядело совсем не так, как Роберт-младший представлял себе. Никаких шумных, перебравших с алкоголем компаний, чье поведение могло бы вызвать дискомфорт или неприятности. Все тихо и мирно. Несколько парней — за столиками, еще полдюжины — у барной стойки.
Ченнинг был в их числе, но сидел за стойкой в одиночестве, ни на кого не обращая внимания. Ни с кем не говоря.
Роберт подсел к нему.
— Кажется, ты перепутал меня со своим дружком-наркоманом, Роберт. Я не нуждаюсь в твоем спасении.
Роберт-младший сделал знак бармену, чтобы тот подал ему пустой стакан. Перед Чипом стояла начатая бутылка виски, почти полная. Но, кажется, шурин пил чистый напиток. Очень плохой знак.
Роберт, напротив, заполнил льдом половину стакана, прежде чем налить себе виски. Напиваться он не собирался. Тем более был за рулем.
— Знаешь, что загадка для меня? Я раньше и не думал, что у вас с Джейсоном столько общего. А у Саманты патологическая тяга…
— Нет у нас ничего общего! — Зло бросил Чип.
Не желая ничего слышать о Янге. Особенно об их схожести. Или о неосознанным выборе Самантой стереотипного типажа.
Роберта приступ гнева Кастилио не впечатлил. Да он тут и не для того, чтобы учить жизни брата жены. Взрослого мужчину, прошедшего через войну.
Хоть Джейсон и был по-прежнему в коме, но напряжение постепенно стало отступать и в его голову возвращались на время отложенные мысли и проблемы. Что происходит в Санта-Барбаре? Состоялась ли встреча его отца и Иден? Какой расклад теперь между ними?
Возможно, ему стоило позвонить отцу, узнать все из первых рук, но Роберт-младший боялся услышать очередные не самые утешительные новости. Поэтому и Адриане он пока не озвучивал подобных просьб. Чтобы она позвонила своей матери.
— Адриана волнуется. А Джейсону присуще плевать на тех, кто за него переживает, когда он плещется в собственных страданиях.
Чип рассмеялся и отпил приличный глоток виски, который тут же приятно обжег горло. Роберт-младший ему всегда нравился. Мог быть и мерзавцем при желании, но точно являлся незаурядной личностью.
— У меня нет повода выпить немного?
— Есть. То же самое и Джейсон себе всегда говорит.
— Ты прекратишь…
— Что прекращу, Чип?
— Сравнивать меня с Янгом.
— Как только ты перестанешь вести себя как он. Подумаешь о родителях, об Адри. Пусть Сэм и провинилась, но ваша дочка разве заслужила…
Роберт сделал всего один глоток виски, затем отставляя стакан в сторону. Он надеялся, что этот тоскливый разговор с Кастилио не затянется слишком надолго.
— Мою дочку будет воспитывать твой дружок.
— Если ты это позволишь.
Ченнинг раздражённо фыркнул, схватил бутылку, собираясь налить себе еще виски. Чертова Барра никто не назначал его личным психотерапевтом или советчиком!
Роберт остановил его, отобрав бутылку.
— Жалость к себе не поможет. Я проверял это на собственном опыте.
— Моя сестра тебя любит.
Роберт-младший кивнул бармену, прося счет. Игнорируя возмущенный взгляд Ченнинга.
— Ты никогда не создавал впечатление того, кто позволяет кому-то управлять собственной жизнью.
— Когда ты успел поменять сторону, Роберт? Разве все вы не очарованы сказкой Саманты и Джейсона, в которой мне нет места?
— Эта сказка давно превратилась в кошмар. И лишь ты способен…
— Зачем мне это? Чтобы Саманта снова однажды сорвалась…
Роберт-младший расплатился за виски и поднялся из-за стойки. Эту слезливую драму пора прекращать.
— Чип, я не открою тебе чего-то невероятного, чего ты сам не знаешь. Через три месяца родиться твоя дочь. И я сильно сомневаюсь, что тебе хочется, чтобы она узнала, когда немного подрастет, эту твою слабую сторону.
Ченнинг с прищуром уставился на мужа сестры, снисходительно смотрящего на него сверху вниз, все-таки признавая его правоту. И на самом деле сейчас испытывал к нему искреннюю благодарность. Янг — лучший друг Барра. Тот априори должен быть на его стороне, но разумно поставил на первое место будущее их общей с Сэм дочери.
— Я могу переночевать у вас с Адри?
— Конечно. Останешься в Лондоне?
— Я не знаю. Пока не уверен, что стоит.

Жалюзи на окнах в его палате были приоткрыты, пропуская внутрь стерильной и холодной комнаты рассеянный дневной свет. Джейсону хотелось встать и закрыть их, оставшись в абсолютной темноте. Даже этот тусклый свет резал глаза, вызывая головную боль. Но, как и следовало ожидать, он был пристегнут к кровати ремнями. Их цепкие объятия неприятно терли кожу на запястьях и лодыжках. Конечно, все это лишь пункт его лечения. Врачи не могут позволить, чтобы он навредил сам себе, придя в сознание. А его не лучшее физическое состояние — начальный этап ломки.
Джейсон зажмурился в попытке хоть немного облегчить боль. Через пару часов ему станет гораздо хуже. Но у него есть эти пару часов почти ясного сознания. А значит, предстояло о многом подумать. Например, о том, что он снова всех подвел и разочаровал. Вынудил Саманту спасать его и, вероятно, подверг опасности ее жизнь и жизнь ее дочери. Попутно разрушив их с Чипом отношения. Вновь заставил переживать отца, Роберта, Натали, Адриану, Келли, брата и сестру. Слишком слаб и безволен, поэтому позволил наркотикам вновь вернуться в свою жизнь.
В палату кто-то вошел. Джейсон решил — это врач или медсестра.
Вошедший сразу направился к окну, полностью поднимая жалюзи.
Палата заполнилась ярким светом. Ему даже не нужно было открывать глаза, чтобы почувствовать это.
— Как самочувствие, мистер Янг?
— Паршиво. — Протянул Джейсон, жмурясь, морщась и неохотно распахивая глаза.
Затем без всякого любопытства посмотрел на говорившего. Белый халат, стетоскоп на шее, строгий взгляд. Все-таки врач. Который подошел к кровати и первым делом расслабил все ремни.
Джейсон с удовольствием почесал освобождённые из плена запястья. Ногам без оков тоже стало значительно легче.
— Судя по вашей истории болезни, вы понимаете, что вас ждет дальше.
— Настоящий ад. Неизменная расплата за удовольствие.
Врач невозмутимо смотрел на него: без эмоций, никакой оценки ни во взгляде, ни на лице.
— Мы почистили ваш организм, ввели комплекс витаминов, который вы стабильно теряли несколько последних месяцев. Постарались минимизировать последствия комы…
— Комы? Я был в коме?
— Тридцать девять часов. Тот коктейль из наркотических веществ, которым вы накачали себя, мистер Янг, был способен вас убить. Если бы не своевременная госпитализация, сейчас мы с вами здесь не говорили.
Джейсон нахмурился. Наверное, ему следовало испугаться слов врача. Он ведь едва не умер. А остался жив лишь потому, что Саманта вовремя нашла его и вызвала скорую. Его спасли благодаря ей. Но он не был новичком-наркоманом. Знал — путь каждого наркомана оканчивается смертью, так или иначе.
В глубине сознания на секунду Джейсон даже пожалел, что все еще жив. Продолжает доставлять мучения тем, кому дорог.
— Пока решается вопрос, в какой реабилитационный центр вас направить, я настоятельно рекомендовал вашему отцу не применять в вашем лечении обезболивание.
— Считаете, ощутить все прелести ломки — достойное наказание для наркомана?
— Это не наказание, мистер Янг. Принятие последствий. Но вы можете убедить мистера Ханта изменить курс лечения. Он как раз ждет в коридоре возможности навестить вас.
Врач, кажется, ожидал именно этого. Очередного проявления слабости. Что он станет умолять Крейга давать ему обезболивающие во время ломки.
— Я не стану этого делать. Приму последствия. Но знаете, даже к ломке привыкаешь. Воспоминания о ней меркнут со временем и не останавливают от нового срыва.
— Охотно верю, мистер Янг. Иначе я в какой-то момент остался бы без работы.
Врач, конечно, утрировал, но смысл сказанного им был предельно ясен Джейсону.
— Знаете, молодой человек, поделюсь с вами одним своим наблюдением. Может, оно останется неуслышанным, но, может, отложится в вашем сознании. Век наркомана короток — никто не станет с этим спорить. Но не настолько, насколько вам кажется, мистер Янг. Реабилитации лишь увеличивают срок жизни, не отменяя смерти. Но не всем дано стать участником «Клуба двадцать семь». Многие наркоманы десятилетиями живут с букетом самых различных заболеваний. И я не о СПИДе сейчас говорю или гепатите. А более прозаичных вещах. Проблемы с кишечником, сердцем, убитыми нейронами мозга, которые замедляют процесс мышления, что часто ведет к несчастным случаям. Раннее старение, потеря зубов, нарушение речи, облысение. И у наркомана обычно остается два пути, помимо очевидного третьего, самоубийства. Продолжать принимать, заглушая боль и страдания, как физические, так и психологические. Или жить трезвым и чистым, но терпеть боль, принимая последствия.
От слов врача по коже Джейсона пошли мурашки, хотя он и не услышал ничего нового. В той или иной интерпретации эти прописные истины до него пытались донести в колонии, реабилитационном центре в Санта-Барбаре, тот же Фил. Перед которым ему тоже было очень стыдно.
Но отчего-то лишь сейчас Джейсон отчётливо представил, как лично проживает каждый путь, озвученный врачом.
— Я скажу вашему отцу, что он может вас навестить. Через двадцать минут придет медсестра, оценить ваше состояние. Когда начнется ломка, необходимо убедиться, что вы не причините себе вреда.
Сказав это, врач покинул палату.

Заходя в дом, Иден трусливо надеялась, что не застанет Круза. Она нервничала столь сильно, что у нее буквально вспотели ладони и дрожали ноги. Одновременно хотелось плакать. Ведь ей предстоит потерять почти все, что составляло основу ее жизни долгие годы. В первую очередь мужчину, с которым буквально вчера она собиралась состариться. И нельзя сказать, что она теперь не испытывала совсем никаких сожалений о случившемся на Сиренас.
Отвезя Роберта в «Кепвелл отель», далее Иден поехала на студию, чтобы привести мысли в порядок. Подготовиться к разговору с мужем. Ее часто выручало — закрыться в своем кабинете, побыть в одиночестве и никого не видеть.
Конечно, она предложила Роберту подождать, пока он соберёт вещи, и подбросить обратно до аэропорта, но Роберт отказался.
Расстраиваться Иден не стала, посчитав, что он все-таки прав.
И, несмотря на шквал эмоций от времени, проведённого с ним на Сиренас, несмотря на то, что, кажется, они действительно собирались попробовать в итоге быть вместе, огромная вина перед мужем за события последних двух дней не покидала ее. Ей следовало быть смелой, честной и откровенной. Но она не чувствовала прямо сейчас внутри себя достаточно сил, чтобы пережить неизбежный сложный разговор с Крузом.
Который был дома. Сидел на диване, пил кофе и смотрел новости по телевизору. Два собранных чемодана, очевидно с его вещами, стояли у двери.
Стоило ей войти, он сразу щелкнул пультом, и экран телевизора погас. И по его виду у нее не осталось никаких наивных иллюзий или сомнений — Круз знал, где и с кем она была. Каким образом, кто и как ему сообщил об этом, было уже неважно.
— Вернулась?
Круз бросил в сторону жены презрительный взгляд. Иден выглядела виноватой. Но он посчитал, что это просто очередная ее восхитительная актерская игра. Хотя бы одна заявилась, не притащив с собой любовничка для поддержки.
Пара ребят Вика дежурили в аэропорту и сразу позвонили ему, как только Иден и Барр вышли из самолета. Ранее, опять же, кто-то из ребят Вика отследил машину Иден до аэропорта. Которая находилась там на платной парковке все выходные. Вот только неверная женушка после прилета домой не спешила. Видимо, все никак не могла расстаться…
— Мне жаль, Круз.
— Жаль?
Иден сделала несколько неуверенных шагов в сторону мужа, не зная, что еще ему сказать. Он продолжал буравить ее суровым взглядом, словно самого худшего преступника в мире.
А затем с неприятной ухмылкой произнес:
— Если тебе интересно, Саманта едва не потеряла ребенка. Все обошлось в итоге, слава богу.
— Боже! Что случилось? Чип…
— Краткая версия, надеюсь, устроит. Барр наверняка ждет не дождется тебя на улице.
— Роберт вернулся в Новый Орлеан. У него сын заболел.
— Надо же… Сочувствую Флейм.
Круз усмехнулся. Ничего не отрицает. Даже не пытается соврать. И вот в чем причина, почему Иден все-таки вернулась. У Барра сын заболел, и он не задумываясь рванул домой. Интересно, ей не обидно, что любовник открыто показал свои приоритеты? Сама Иден много лет назад без всяких колебаний жертвовала своими детьми в угоду Бобби Барру.
Иден побледнела, нервно сглотнула, была готова провалиться сквозь землю от услышанного. Хотела знать больше и немедленно.
Круз же, явно удовлетворенный ее реакцией, кажется, нарочно тянул с объяснениями, наказывая ее.
— Сын Крейга снова принимает наркотики. Саманта решила его спасти. Рванула в Лондон. У нее начались преждевременные роды. Чип разорвал помолвку.
Круз делал акцент на каждой фразе, предоставляя Иден домысливать остальное самой. Во время их недавнего разговора сын был немногословен, но четко обозначил сложившуюся у них с Сэм ситуацию, после того как изложил все предшествующие события в Лондоне.
Иден на несколько секунд впала в ступор, стараясь уложить полученную информацию в своей голове. Она не ожидала, что в ее отсутствие случится столько всего ужасного, и не могла не думать о том, что они с Робертом как будто получили злую расплату от судьбы за то, что позволили себе забыться и стать счастливыми ненадолго. Она, конечно, представляла ужасное состояние сына. Что происходит с Сэм. И бедный Крейг снова проходит через старый кошмар. Позже ей обязательно следует позвонить Чипу, Адри, Келли и, конечно, Крейгу, узнать подробности, которые Круз ей не расскажет.
— Чип еще в Лондоне?
— Пока да. Но собирается вернуться в Бостон. Саманта останется в Лондоне под присмотром Джулии и Адри. Потом, насколько я понял, временно переедет к родителям в Сакраменто.
— Нам следует поехать к нему, Круз!
— Нам? Вместе?
Круз искренне удивился лицемерию жены. Нет, он сам собирался лететь к сыну, а с Иден им нечего теперь обсуждать, кроме развода.
— Он и мой сын.
— Все еще помнишь об этом?
Каждое слово мужа больно било, но отрицать, что она этого заслуживала, Иден не могла.
Поэтому все-таки прошла вглубь гостиной, бросила сумочку на журнальный столик и села на диван.
Круз тут же встал и теперь грозно нависал над ней. Но не задавал вопросов, которые был обязан задать. Возможно, ему даже нравилось наблюдать за ее мучениями.
— И ты не спросишь?
— Что происходило между тобой и Барром? Тебе подробностями не терпится поделиться, Иден?
— Круз…
— Ты хотя бы на секунду задумалась о моих чувствах? Хотя бы на секунду, Иден!
— А ты думал о моих чувствах, когда спал с Келли?
Иден не нашла ничего лучше, чем напасть в ответ. Круз тоже однажды предал ее. А она простила ему. Почему тогда он не хочет быть с ней хоть чуть-чуть снисходительнее?
— Долго же ты ждала, чтобы выставить счет. Или это месть? Ты вообще любишь Барра? Или ваш медовый месяц — месть мне за роман с Келли? За развод? Месть — блюдо, которое подают холодным.
— Это не месть…
— Чем для тебя вообще был наш брак все эти годы? Ты простила меня, потому что любила или так было проще, удобнее и рациональнее. Снова быть со мной ради детей. Чтобы вернуться в светское общество, для чего стоит иметь крепкий брак?
— Я простила тебя, потому что любила.
— Жаль Барр воскрес слишком поздно, чтобы проверить, насколько ты можешь быть лицемерной, Иден.
— Ты совсем не изменился, правда, Круз? Годами делал вид, притворялся, но… Как только я перестаю соответствовать твоей идеальной картинке…
— Этим ты оправдываешь для себя измену с Барром?
Внутри Круза кипел гнев и желание дать Иден пощечину, которое он едва сдерживал. Но было бы отвратительно опуститься до подобного и дать жене в руки причину чувствовать себя правой или его жертвой.
— Я не собираюсь оправдываться. Вины с себя не снимаю. Но ты всегда знал о моих чувствах к Роберту.
— Видимо, на Сиренас вы очень неплохо время провели. А если я не дам тебе развод?
— Почему мы не можем поговорить как цивилизованные люди? Мы столько лет были вместе…
— Хочешь цивилизованности? Хорошо. Я лечу к Чипу в Бостон. Тебя я там видеть не желаю. А когда вернусь, мы поговорим снова. Вопрос в том, Иден, что ты готова начать новую жизнь с Бобби Барром. Но готов ли он к тому же? Он сейчас с больным сыном, верно? А есть еще его дочь, Флейм. Будет ли в итоге его выбор в твою пользу, дорогая? Учитывая, кого именно ему предстоит потерять.
Поставив точку в своей назидательной речи, Круз направился к выходу. Не оборачиваясь к ней, он накинул на себя куртку, схватил чемоданы и вышел за порог, громко хлопнув дверью напоследок.
Согнувшись от боли, Иден закрыла лицо руками и расплакалась. Она ужасно себя чувствовала. Ей было невыносимо дышать. Все еще любя Круза, даже злясь сейчас на него, она не хотела причинять ему боль. Как и понимала, он может быть вполне прав насчет Роберта. Ведь сегодня в аэропорту, когда Роберт включил свой телефон и увидел сообщение от Флейм, что их сын болен, она видела его раскаяние, видела, как сильно он стремится домой к своей семье. И теперь чувствовала себя кругом виноватой в созданном ею же хаосе.

— Ты настолько разочарован во мне, что даже нотаций не станешь читать? — Откидываясь на подушку, спросил Джейсон.
Отец выглядел бледным и уставшим. Скорее всего, он и не спал последние два дня, учитывая слова врача о его коме, длившейся тридцать девять часов. Какой тут сон, когда твой сын при смерти.
— А они помогут, Джейсон?
— Прости, что снова подвел, пап.
Джейсон действительно сожалел: Крейг видел это по его истощенному лицу. Но, увы, всё это они уже проходили. Сожаления, извинения, обещания. А он слишком уповал на детектива, следящего за мисс Уайтли, и проглядел, пока последствия срыва не дали знать о себе.
— Врач сказал, что тебе следует пройти ломку без обезболивания.
— Стандартный этап лечения. Рассчитанный вызвать дальнейшее неприятие приема наркотиков.
У Джейсона не было особого желания обсуждать свое лечение. И он, и отец знали все этапы реабилитации наркомана.
— Келли здесь с тобой?
— Осталась в Санта-Барбаре.
— И вряд ли желает видеть меня.
— Адри и Роберт здесь.
— Я и не сомневался.
Джейсон сжал губы, явно испытывая вину и перед другом. Крейг же не собирался увиливать или обманывать сына в том, что ему и так ясно без лишних объяснений. Их разговор не клеился. Да и что можно тут обсуждать.
— Ченнинг тоже в Лондоне.
— Что с Сэм?
Джейсон видел лишь одну причину, почему Кастилио мог оказаться в Лондоне. Но когда скорая его увозила, Саманта была в порядке. И он от всей души наивно надеялся…
— Уже все хорошо. И у нее, и у малышки. Она в этой же больнице.
«Она в этой же больнице». Для Джейсона прозвучало словно приговор. Саманта в больнице, и причина в нем. Угроза выкидыша или… Он, конечно, хотел бы услышать подробности, но, кажется, отец считал, что данная информация не пойдет ему на пользу.
— Почему, Джейсон? Просто скажи почему.
— Из-за мамы в основном. Беременности Сэм. От скуки.
Казалось, Джейсон и сам не знал, какая версия правильная. Крейг же испытал полную беспомощность от его ответа. Поэтому и не собирался говорить о Саманте и причинах ее попадания в больницу, усугубляя вину сына. Он все равно позже узнает, почему это случилось.
— Ребенок Сэм. Он ведь не от тебя?
— Нет. От Чипа. Мы с Самантой не виделись с похорон мамы.
Джейсон криво усмехнулся, ведь на лице отца облегчения не отразилось. Никто из них не мог отрицать событий в Бикси.
— Новая реабилитация поможет?
— Хотелось бы верить, но сам видишь.
Крейг устало качнул головой. Да, он видел и все понимал. Никакого волшебного исцеления раз и навсегда в перспективе не маячило для Джейсона.
— Я понимаю, смерть твоей мамы ударила по тебе. У вас было слишком мало времени на общение. И ситуация с Сэм… Почему ты не попросил помощи, понимая, что вот-вот сорвешься? Ты обещал, что попросишь.
— Что стоят обещания наркомана, пап? На самом деле я не делал ничего специально. Считал, что смирился, пережил. Но, узнав о беременности Сэм и ее скорой свадьбе с Чипом…
Джейсон замолчал. Тень промелькнула на лице отца. Оба знали, причины лежали гораздо глубже.
— Нужно выбрать реабилитационный центр. Хочешь остаться в Англии?
— Будешь руководить фирмой из лондонского филиала? Келли придет в восторг.
— Я хочу, чтобы ты выкарабкался.
— Но для этого не стоит в очередной раз ставить под удар свой брак.
— Келли поймет.
Джейсон не хотел, чтобы Келли понимала. Не хотел быть причиной новых споров отца и его жены. Весь их разговор на подкорке он держал одну мысль и теперь окончательно решился. Хватит ему портить жизнь тем, кто дорог. Для разнообразия ему следует начать брать на себя ответственность за собственную жизнь. Даже если это в итоге и не поможет ему выбраться из западни зависимости.
— Я хочу кое-что попробовать, пап. Если выйдет, сразу тебе сообщу. Это не попытка увильнуть от лечения или обмануть.
Крейг не обманывался. Доверять Джейсону — не самое подходящее время. Но вести себя с ним как с заключённым без права выбора тоже не стоило.
— Позже обсудим. Я бы остался дольше, но врач сказал — не более десяти минут.
— Да, ломка уже набирает обороты. Еще увидимся.
Отец, прежде чем выйти за дверь, оглянулся, с сожалением посмотрев на него.
Но Джейсон и не думал, что Крейг легко согласится на его план. Как и не солгал ему о своих намерениях. Его тело уже начало выкручивать, температура подниматься, мозг болезненно пульсировал, тошнота подступала к горлу, а живот сводило судорогами.
Ему бы всего пару минут. Увы, мобильного при нем не было. Это понятно, личные вещи у наркоманов в больнице всегда конфискуют и отдают родственникам при наличии таковых. Но в палате, к его удаче, стоял стационарный телефон. И пока не появилась медсестра, чтобы снова пристегнуть его ремнями к кровати, Джейсон поспешил снять трубку и набрать номер.
— Общество анонимных алкоголиков и наркоманов «Путь к свободе» приветствует вас. Мы окажем любую помощь. Бесплатно и анонимно. Люси у телефона.
— Клэр Беккет работает сегодня?
— Да, мисс Беккет на месте.
— Позовите ее, пожалуйста. Скажите, что звонит Джейсон Янг и это срочно.
— Минутку.
Джейсону пришлось ждать больше минуты, но наконец сердитый голос Клэр раздался на том конце провода.
— С самого утра знала — день будет паршивым. Привет, Джейсон. Как поживаешь?
— Привет, Клэр. Я позвонил не для того, чтобы расстроить тебя или просто поболтать.
— И не для того, чтобы узнать, как у меня дела. В чем дело?
Клэр явно все еще злилась на него. Конечно, он ведь внезапно бросил ее, так толком ничего не объяснив. Сам не знал, струсил ли признаться в измене после Лос-Анджелеса или не хотел причинять ей незаслуженной боли. Как и окунать в драму их с Сэм родства.
— Я в больнице.
Клэр, как сотруднице общества анонимных алкоголиков и наркоманов, можно было не объяснять подробностей.
— Какая помощь нужна?
— Хороший реабилитационный центр. Ничего элитного, где ты находишься вроде как в СПА. И лучше в какой-нибудь глуши.
— Побег проблему не решает.
— Знаю. Мне необходимо что-то действительно работающее.
— Будет сложно. Тяжелый физический труд. Ранний подъем. Ограничение в еде, в личном пространстве. Суровые погодные условия.
— Отлично! То, что нужно, Клэр.
— На Аляске в Анкоридже есть частный реабилитационный центр. Это семейный центр. И у них самый высокий процент тех, кто завязывает окончательно. Но повторюсь, условия суровые.
— Идеально мне подходит. Скинешь мне их контакты на почту? Адрес остался прежним.
— Хорошо. Прямо сейчас этим займусь. Все очень плохо, да, Джейсон?
— Да. И я не хочу, чтобы стало хуже. Спасибо за помощь, Клэр, хоть я ее и не заслужил.
Прежде чем попрощаться, Джейсон решил задать вопрос, который его мучал с самых похорон его матери. И почему-то именно сейчас он увидел для себя возможность окончательно прояснить волнующую его ситуацию из прошлого.
— Можно кое-что спросить?
— У меня все хорошо, если тебя все-таки интересуют мои дела, Джейсон.
— Я очень рад этому, поверь мне, Клэр.
— Только спросить хотел не об этом. Что за вопрос?
— Как зовут твоего отца?
— Серьезно? Ты бросаешь меня, едва ли что-то объяснив. Целых четыре года от тебя никаких новостей, а теперь желаешь знать имя моего отца?! Ты точно в больнице, Джейсон, или…
— Мне надо знать, Клэр.
— Но почему — объяснять не станешь.
— Ты знаешь меня.
— К сожалению. Моего отца зовут Дэвид. Дэвид Беккет.
— И твои родители развелись из-за его измены?
— Джейсон…
— Прошу, ответь.
— Да. Папа познакомился с какой-то девицей, отвез ее на Барбадос, вроде бы, наврав маме, что у него срочная командировка. Мама взяла меня и Джесси, собираясь устроить ему сюрприз. И застала на месте преступления. После этого они еще лет пять пытались сохранить свой брак — пять лет бесконечных скандалов между ними. Чем кончилось, ты знаешь.
Да, Джейсон знал. Сложный развод, совместная опека по суду, младший брат Клэр, ставший наркоманом и умерший от передозировки в семнадцать лет. И его мать, Бетани Янг, — та самая любовница отца Клэр.
— Мне жаль, Клэр.
— Удовлетворил любопытство?
— У тебя действительно все хорошо?
— Да, все отлично.
— Я рад. И прости за то, как я поступил с тобой.
— До этой стадии в твоей реабилитации еще далеко.
— Знаю. Но все равно прости.
После этого они распрощались, и Джейсон положил трубку.
Разглядывая идеально белый потолок над своей головой, он четко осознавал — если сейчас не возьмёт свою жизнь под контроль, этого не случится никогда.

Замечательное повествование. Две вещи, которые меня приятно поражают по мере чтения: органичное, и в то же время захватывающее переплетение прошлого и настоящего (в частности, у Иден и у Роберта, как будто доигрываются начатые в сериале линии, только лучше) и такая детально точная психологическая проработка героев (что особенно видно на примере образа Флейм). Иногла мне кажется, что отдельные линии этой истории можно разбирать на школьных уроках, как классику.