Туман перед рассветом.

— Чип, что я могу сделать для тебя?
Адриана взяла брата за руку и слегка пожала его ладонь, чувствуя за собой ужасную вину, что, так или иначе, спровоцировала всю эту кошмарную ситуацию. Убедить себя в обратном, что она не несет ответственности за поступки Саманты или Джейсона, у нее не выходило.
— Хочешь принесу воды или кофе?
Они сидели в приемном покое больницы, ожидая новостей о состоянии Саманты. Из операционной ее уже перевели в реанимацию, риск потери ребенка был до сих пор весьма велик.
Адриана не знала, что сделать или сказать, чтобы поддержать брата.
Чип отрицательно помотал головой, совершенно не понимая причин столь виноватого вида сестры, а затем хмуро произнес:
— Можешь сделать так, чтобы Саманта разлюбила Янга?
— Не думаю, что нам стоит говорить об этом сейчас.
— Ты ведь предупреждала меня, Адри. Много раз говорила, что мне не следует недооценивать чувств Сэм к нему. Но я не хотел слушать или верить, был уверен… Хотя какая теперь разница.
— С Самантой и ребенком все будет хорошо. Врачи помогут.
— Я надеюсь.
Вот только на лице Чипа Адриана не прочла никакой надежды. Что лишь усугубило ее чувство вины.
— Знаю, поступок Саманты ранил тебя, но…
— Не надо защищать ее. От этого суть случившегося не изменится.
Ченнинг тяжело выдохнул, сжимая кулаки. Через две недели он должен был стать мужем Саманты. До звонка сестры рисовал их с Сэм прекрасную совместную жизнь: рождение ребенка, сотни и тысячи счастливых семейных вечеров. А теперь он даже не знает, выживут ли Саманта с малышкой.
— Это моя вина, Чип. Ты должен винить меня.
Адриана понимала: больница — не самое лучшее место для покаянных признаний, тем более когда жизнь и беременность Сэм висят на волоске, но ей было необходимо облегчить совесть.
— О чем ты, Адри?
— Я подстроила встречу Саманты и Джейсона.
— Подстроила встречу? В каком смысле… Я не понимаю…
Это было не совсем так. Ченнинг всегда знал: Адриана никогда не одобряла его отношений с Самантой. Не стесняясь высказывала ему все свои сомнения. Но подстроить встречу Янга и Сэм… С какой целью сестра решила столь ужасно поступить с ним накануне его свадьбы?
— Слабое оправдание. Знаю, Чип. Но я не хотела, чтобы что-то подобное случилось после вашей свадьбы. Любая их встреча могла спровоцировать… Я не должна была лезть… Прости меня.
Ченнинг и не думал, что ситуация может оказаться еще абсурднее. Кажется, слишком много народу поставило себе цель расстроить его свадьбу с Сэм. Сама Саманта, Янг и его собственная младшая сестра.
— Благими намерениями… Не слышала о таком, Адри?
— Мне, правда, жаль.
— В любом случае ты не заставляла Янга… или Саманту… Какой теперь во всем этом смысл. Если все обойдется… Лишь бы все обошлось.
— Братик…
Адриана крепко обняла Ченнинга. Ее глаза наполнились слезами горя, вины и раскаяния.
Чип успокаивающе погладил сестру по светлым волосам.
Да, ему было неприятно, что Адри фактически пыталась разлучить их с Сэм своей провокацией, но сложно все-таки отрицать, что она во многом права. Последние сутки доказали, кого на самом деле любит Сэм. И это был не он.
— Ты не виновата в моей глупости или напрасных иллюзиях.
— Ты собираешься бросить Сэм? Наказать за то, как она поступила.
— Я не собираюсь ее наказывать, но разве есть смысл продолжать теперь наши отношения?
— Она ждет твоего ребенка.
— Но в душе хотела бы, чтобы ребёнок был от Янга.
— Неправда. Ты не должен так думать.
— А как же мне следует думать, Адри?
Адриана не нашла, что ответить брату. Когда твоя почти жена сбегает накануне свадьбы к бывшему, давать какие-то советы совсем неуместно. Тем более после собственных глупых поступков.
Адриане тяжело было смотреть на страдания и терзания брата.
— Все наладится со временем.
Чип на это лишь криво усмехнулся.
В этот момент в приемном покое появилась медсестра, направляясь к ним.
Адриана и Ченнинг поднялись ей навстречу. Оба едва дышали в ожидании новостей.
— Все обошлось. С мисс Кепвелл и ребенком все в порядке. Они оба вовремя оказались в наших руках.
Адриана улыбнулась брату, но вот его ответная улыбка не была столь же радостной. Она знала, Чип рад, что Сэм и ребенок в порядке, мучает его совершенно другое.
— Я хотел бы навестить ее.
— Понимаю, мистер Кастилио. Но вам придется немного потерпеть. Мисс Кепвелл проспит всю ночь. Утром мы переведем ее в обычную палату. Только потом вы сможете побыть с ней. Но совсем недолго. Еще увидитесь с ее врачом — Доктором Тилсон. Сможете с ней все обсудить.
— Спасибо, мисс…
— Сестра Кёртис. Позже я сообщу, когда можно будет навестить мисс Кепвелл.
Ченнинг с благодарностью посмотрел на медсестру. На душе ему стало значительно легче.
Когда она ушла, Адриана снова крепко обняла брата.
— Я знала, что ничего плохого не случится.
— Я бы не пережил…
— Не надо, Чип. Забудь о плохом. И надеюсь, что про расставание с Сэм — это ты несерьезно. Все мы совершаем ошибки.
Ченнинг много чего мог возразить сестре, но не видел в этом смысла в данный момент. Конечно, он не бросит Сэм сразу после того, как она и ребенок оказались на пороге смерти. Но продолжать обманываться или жить в иллюзиях дальше он тоже не собирался. Связь Саманты и Джейсона Янга слишком сильна, никто не в состоянии ее разорвать. По крайней мере, он больше не хотел оставаться третьим лишним в этой связке.

Яркое солнце палило над его головой, волны океана настырно набегали на берег, разбиваясь в пену у самой кромки.
Он бежал по пляжу, спотыкаясь, из последних сил, задыхаясь. Ступни ног обжигал горячий песок, пот лил по его телу, но цель по-прежнему была слишком далека.
— Иден! Вернись! Прошу! Не оставляй меня! — Кричал Круз.
Но его отчаянные слова звонким эхом кружили вокруг него, не распространяясь далее.
Иден и Роберт шли впереди него. Размеренно, никуда не спеша. Рука Барра окутывала талию его жены, прижимая к себе. Оба смеялись и выглядели счастливыми.
А он все пытался безуспешно их догнать. Но чем сильнее старался, чем больше прилагал усилий, тем все дальше от него была Иден. Она не оборачивалась. Не слышала его криков. Навсегда уходила из его жизни.
Круз и сам не знал, как долго длился его бесконечный бег. В какой-то момент, обессиленный и сломленный, он рухнул на песок и тут же резко вынырнул из сна, буквально подскочив в кровати. Сердце бешено колотилось, кожа покрылась липким потом, а каждый вдох давался с трудом.
Спал он в комнате дочери. Просто не мог себя заставить долго находиться в их с Иден общей спальне. Было невероятно больно вспоминать все их счастливые годы вместе. Барр вернулся и отобрал у него жену, дав Иден то, к чему стремилось ее сердце. К свободе от него.
Никаких иллюзий Круз относительно себя не питал. Помнил, как сложно было вернуть любовь и доверие Иден после ее возвращения. И как долго пребывал в иллюзии, что изменился. Словно это давало гарантию, что теперь они с Иден — вместе и навсегда до конца. Но судьба в очередной раз расставила все на свои места и распорядилась иначе. В этот раз поворот круга сансары был не в его пользу.
Выпив немного воды, Круз спустился в гостиную.
У входной двери уже давно стояли его собранные вещи. И ему давно следовало уехать. В сложившейся зеркальной у него и сына ситуации Круз решил, что временно поживет у Чипа в Бостоне, пока не решит, что ему делать дальше.
Чип и Сэм вряд ли останутся вместе, а им с сыном следует поддержать друг друга после потери любимых женщин. Насколько он знал: Джулия вылетела в Лондон к дочери, намереваясь далее забрать ее с собой в Сакраменто.
Круз присел на диван, взял их с Иден совместное фото в рамке, долго его разглядывал, как часть навсегда ушедшего прошлого, а потом прижал к груди. И не смог сдержать слез, оплакивая потерю любви всей своей жизни.

— Знаешь, моя прекрасная ундина, ведь я уже почти забыл…
Томно и неспешно проведя рукой по нежному обнаженному телу Иден, на несколько секунд Роберт зарылся лицом в бесконечный водопад ее светлых волос, вдыхая их едва уловимый цветочный аромат.
— Что забыл?
— Насколько приятно быть так близко к тебе. Просто лежать и обнимать тебя, чувствовать твоё тепло, твой запах.
Иден слегка повернула голову к Роберту, чтобы их губы нашли друг друга. Она сама словно только осознала, насколько скучала по нему. И как долго ее разум отказывался принимать то, что телу и чувствам было давно известно.
Оба желали, чтобы их поцелуй длился вечно, но дышать им тоже иногда следовало.
Роберт отстранился. И, уткнувшись в плечо Иден, шутливо спросил:
— Ты же здесь не для того, чтобы позлить Круза?
— Серьезно?
Когда на пляже похолодало, они вернулись в дом. И снова занялись любовью. И теперь лежали на кровати, опустошённые физически, но наполненные самыми приятными эмоциями.
Иден искренне удивилась вопросу Роберта. Вместо ответа он поцеловал ее в губы.
— Почему тебе все еще требуются доказательства моей любви? Ты пришел и попросил меня поехать с тобой. И я поехала. Ты прислал свой номер, и я позвонила.
Теперь настала очередь искренне удивиться Роберту.
— Что я сделал?
— Уже забыл? Прислал свой номер. Я признаю, встретиться мне очень хотелось, но я все не решалась сделать первый шаг. И тут пришло то твоё сообщение.
Роберт выпустил Иден из объятий и сел в кровати. Понятия не имея, о чем она говорит. Он точно не присылал ей свой номер. До этого момента считал, что она сама его узнала и позвонила ему.
— В чем дело?
Иден видела замешательство Роберта, но не понимала его причин.
— Я не присылал тебе свой номер.
— Он пришел с другого номера. Твой номер был в сообщении. Сначала я решила, что это дурацкая проверка Круза, но, позвонив…
— Ты пыталась звонить на тот, другой номер?
Происходящее Роберту абсолютно не нравилось. И очень хотелось разобраться, почему до сих пор он вообще упускал причину, по которой Иден ему вдруг позвонила. Просто предполагая, что она последовала зову своего сердца.
— Да, но он был выключен.
— И ты не задалась вопросом, зачем мне присылать свой номер с другого? Если все можно сделать гораздо проще?
До этого момента Иден считала, что Роберт ее разыгрывает, просто подтрунивает над ней, но, видя его серьезное лицо, окончательно поняла, что он не шутит. И не присылал ей свой номер. Она тоже села в постели.
— Тогда кто прислал? Флейм? Роберт-младший?
— Сын точно не стал бы этого делать. Наши отношения ему поперек горла, это не новость для тебя. Флейм… Не могу представить, зачем это ей бы понадобилось.
Иден тоже не представляла, что могло бы толкнуть любовницу Роберта на подобный шаг. Флейм, по ее мнению, наоборот, чинила бы любые препоны, лишь бы Роберт не оказался в Санта-Барбаре. Адри, Натали, Куинна или Келли тоже сложно было заподозрить в столь странном поступке.
— Крейг?
— Сильно сомневаюсь, учитывая, к чему свелось в итоге наше общение.
— Он просто хочет защитить семью. Не думаю, что…
— Хант возомнил себя новым СиСи Кепвеллом. Вот что вижу я.
После упоминания отца Иден заметно погрустнела. Хотя она тоже была совершенно озадачена тем, что свой номер ей прислал вовсе не Роберт.
— Прости, я не…
— Все нормально, Роберт.
Роберт обнял ее и крепко прижал к себе.
— Кто бы ни прислал тебе мой номер, я готов сказать ему спасибо. Хорошо, что ты не сочла это шуткой и все-таки позвонила.
Пусть он пытался успокоить и ободрить Иден, но внутри полученная информация теперь не давала ему покоя. Ему следует выяснить, как только они вернуться в Санта-Барбару, кто мог прислать Иден его номер.
— Ты сохранила то сообщение? — Отстраняясь, спросил Роберт.
— Сохранила.
— Отлично.
— Думаешь, нам стоит беспокоиться из-за этого?
— Не больше, чем о том, как нас встретят в городе по возвращении.
— А что будет, когда мы вернемся? В смысле…
Отчего-то Роберт сейчас не смотрел на нее ни с любовью, ни с нежностью. На его лице больше читалась обида.
Иден на мгновение отвела взгляд, начав нервничать.
— Если я услышу от тебя снова — как ты любишь мужа. Боюсь, Иден…
— Как будто тебе будет легко уйти от Флейм! Бросить детей.
— Если я буду знать, что мне есть куда идти. К кому идти. Мы оба знаем, как легко ты можешь изменить своё решение.
Роберт безапелляционно посмотрел на Иден. Ей явно было неприятно слушать его слова, но сейчас они не в том возрасте или положении, чтобы не называть вещи своими именами. Двадцать пять лет назад он достаточно наблюдал, как она мечется и на ходу меняет свои решения, чтобы сейчас без оглядки ей верить.
— Когда Куинн бросил Флейм, она попыталась его убить.
— Я сейчас не о Флейм говорю, Иден, а о тебе.
И тут Иден все для себя решила. Больше не хотела убегать от себя и своих желаний. Ведь когда-то умела рисковать без оглядки на общество и мораль. И ей стоило вспомнить прежнюю себя.
— Если ты готов быть со мной — я тоже готова быть с тобой.
У Роберта от ее взгляда и слов перехватило дыхание. Он знал: просто не будет ни ей, ни ему. Кастилио так легко не отступится и не даст ей развод после стольких лет брака. Что же до Флейм. И тут все вряд ли для них пройдет безболезненно. Но будь он проклят — если упустит свой шанс теперь.

Саманта с трудом открыла глаза, ощущая бесконечную слабость и усталость. Положила руку на живот, затаив дыхание, чтобы убедиться — ее малышка все еще внутри. В ответ получив самые желанные для неё в тот момент толчки.
Конечно, она находилась в больнице. Смутно помнила, что лишилась чувств в доме Адри и Роберта-младшего, когда ей стало плохо. Какие-то вспышки, обрывки звуков скорой помощи, разговоров врачей и медицинских процедур в ее сознании сохранились. Но они не складывались хоть в какую-то цельную картинку.
В палате царил полумрак, поэтому ей сложно было точно определить, какое сейчас время суток и сколько она проспала. Физическая боль почти ушла, по крайней мере, ей так показалось. А вот душевная разлилась по сердцу муками совести и раскаянием.
Осознание того, что по собственной глупости, в очередной попытке спасти Джейсона от себя, она едва не потеряла ребенка, затопило все ее существо ненавистью к себе.
И ситуацию усугубляло то, что сейчас Чип находился в палате. Она видела его. Он с закрытыми глазами напряженно сидел на неудобном стуле рядом с ней, держа за руку.
Саманта задалась вопросом, как долго она не приходила в себя и когда Ченнинг успел прилететь из Америки.
В настоящий момент она не была готова говорить с ним и что-либо объяснять. Да и что она могла объяснить? Что вместо подготовки к свадьбе сбежала в Лондон спасать Джейсона? Мысли же самого Чипа по данной ситуации она прекрасно представляла. Поэтому в итоге решила пока не подавать признаков того, что проснулась.
Но, как назло, Чип пошевелился и открыл глаза, в упор глядя на нее.
Саманта крепко зажмурилась, но было поздно.
— Я знаю, что ты не спишь, Сэм. С малышкой все хорошо. Врачи не допустили преждевременных родов.
Она слышала, как Чип встал со стула и поднял жалюзи. Палату сразу же заполнил яркий дневной свет.
Саманта поморщилась, вздохнула и открыла глаза, не видя смысла разыгрывать спектакль.
— Мне очень жаль, Чип. Я не хотела подвергать опасности…
Теперь она хорошо могла рассмотреть лицо Ченнинга. Холодная маска на лице, полная осуждения.
— Тебе неделю придется провести в больнице. И еще неделю в Лондоне, до того, как сможешь вернуться в Америку. Поживешь с Адрианой в их с Робертом доме. Твоя мать скоро будет здесь.
Голос Чипа прозвучал отрешенно, словно он изо всех сил пытался контролировать свои чувства, не выказывая ей своих истинных эмоций по поводу всего случившегося. Обуревавшей его злости.
— Ты не останешься, Чип? В смысле…
— Серьезно, Сэм? Если тебе интересно, Джейсона откачали, но он в коме. В палате на пару этажей ниже.
Чип как мог старался соблюдать спокойствие, хотя на самом деле ему хотелось кричать, бить и ломать все, что попадется под руку. Злило его одновременно все. Что Саманта сбежала к Янгу, в попытке его спасти, что подвергла опасности и себя, и их ребенка и что она все это сделала на кануне их свадьбы. А может, дело было просто в том, что ему никак не удавалось смириться с тем, что Саманта все еще любит бывшего и способна ради него буквально на все. На любую глупость и опасность. И что их настоящие отношения значили для нее гораздо меньше.
Саманта почувствовала себя еще хуже, чем минуту назад. Не могла обрадоваться, что Джейсон не умер от передозировки. Кома могла означать теперь что угодно для него. Смерть, долгое лечение, жизнь инвалида… Пусть она вовремя нашла его и спасла, но цена, которую едва не заплатила за это, была слишком высока.
— Ты ненавидишь меня?
— Я хотел бы, Сэм. Но злюсь на себя и свою глупость.
— Знаю, что не должна была…
— Но иначе не могла. Не скажу, что понимаю, но…
Сейчас Саманта могла сказать о себе то же самое. Испытывая всепоглощающее раскаяние, она не понимала, почему стабильные отношения с Чипом, его любовь к ней и будущее их ребенка не перевесили в итоге ее чувств к Джейсону.
— Обещаю, что больше никогда не подвергну нашего ребенка опасности. И если ты дашь мне шанс, я докажу…
— Не надо, Сэм. Не надо давать обещаний, которые очевидно не в состоянии выполнить.
— Не будь так суров, Чип.
— Я наивно полагал, что в тот день, когда ты сообщила о своей беременности, когда приняла мое предложение, все касающееся Джейсона Янга для тебя осталось в прошлом. Ты убеждала меня в этом.
— Я не хотела причинить тебе боль. Никогда не хотела.
— Я верю, что нарочно ты не хотела. Просто Янг — твое наваждение. Им и останется до конца ваших жизней. Некоторые не могут жить без того, чтобы любить тех, кому они безразличны.
От слов Чипа стало неприятно и больно. Хотелось возразить ему, но факты были слишком упрямыми. Джейсон снова принимал наркотики, несмотря на все заверения, что возврата к прошлому нет. И можно было сколько угодно убеждать себя, что он страдает из-за того, что они не могут быть вместе, из-за смерти матери, поэтому и вернулся к пагубной привычке, но, увы, наркотики были, есть и будут самым важным и желанным в его жизни. Вот что окончательно уяснила для себя Саманта.
— Мэллори.
— Мэллори?
— Помнишь, мы обсуждали имя малышки до моего отъезда? Когда я… когда мне стало плохо. Было так страшно… я четко осознала, что это идеальное имя для нашей дочери.
Для надгробия? Едва не вырвалось у Чипа, но столь жестоким по отношению к Саманте он не мог быть даже после всего случившегося. А их дочка точно не была виновата ни в чем из происходящего.
Теперь, убедившись, что Саманта действительно в порядке, а их дочка в безопасности, Ченнингу больше всего хотелось одного — убраться из палаты к черту. Напиться как следует. Выпустить всех своих демонов наружу. Тогда, возможно, Саманта на краткий миг снова обратит на него своё внимание? У Янга же этот ход сработал.
В этот момент в дверь палаты постучали. А через секунду в открытых дверях появилась стройная рыжеволосая женщина-врач в белом халате.
— Мисс Кепвелл, хорошо, что вы уже проснулись. Как себя чувствуете? — Мягко обратилась женщина к Сэм с добродушной улыбкой. — Я доктор Тилсон.
Теперь врач обращалась к ним обоим.
Разглядывая ее, Ченнинг отметил про себя, что, во-первых, у нее удивительно красивые светло-зеленые глаза. Во-вторых, доктор Тилсон американка, а не англичанка. Что придало ему внутри странную уверенность — это хороший знак. Нет, он не считал британских врачей хуже американских, просто всегда приятно встретить соотечественника в чужой стране.
— Я Ченнинг Кастилио — отец ребенка.
— Хорошо, что вы тоже здесь, мистер Кастилио. Мне нужно провести УЗИ. Узнать, как себя чувствует малышка внутри своей мамы.
Доктор Тилсон нажала на кнопку вызова медсестры, и через пару минут два высоких медбрата вкатили в палату портативный аппарат УЗИ.
Доктор сначала проверила пульс и давление своей пациентки. А пока настраивала аппарат, одновременно проводила опрос про ее самочувствие.
Саманта правдиво отвечала на все вопросы, время от времени поглядывая на Ченнинга, молча наблюдающего за происходящим.
Как только на экране монитора возникла картинка, Чип подошел ближе.
Изображение стало четким не сразу, но когда черты малышки стали вполне узнаваемыми, на глазах Саманты выступили слезы. И когда их взгляды с Чипом пересеклись, в его глазах она увидела слезы.
Доктор Тилсон сначала задумчиво разглядывала экран, водя головкой сканера по ее животу, а потом довольно улыбнулась.
— Прекрасно. Все в порядке.
— Правда, доктор?
— Конечно, мисс Кепвелл. Все показатели в норме. Малышка снова активна. Как и положено для этого срока беременности. Вы вовремя оказались в больнице. Теперь вам в ближайшую пару недель придется большую часть времени проводить в постели, но никакой угрозы вам или вашей малышке на данном этапе нет.
Врач стерла гель с ее живота и выключила аппарат УЗИ.
Саманта, поправив больничную пижаму и снова укрывшись одеялом, вытерла с лица слезы радости, будучи благодарной судьбе, что та не отняла ее дочку в наказание за спасение Джейсона.
— Спасибо вам, доктор Тилсон.
Ченнинг протянул ладонь, чтобы пожать руку врача. Кожа у доктора Тилсон оказалась мягкая и приятная на ощупь. А он не мог понять, почему его взгляд зацепился за то, что на ее пальце нет обручального кольца.
— Берегите мисс Кепвелл и вашу малышку, мистер Кастилио. Забота любящего человека — иногда самое важное в любом лечении.
— Я позабочусь — обещаю.
Врач покинула палату, те же медбратья выкатили аппарат УЗИ в коридор.
Они с Самантой снова остались одни.
Ченнинг отошел к окну и выглянул на улицу. Внизу привычная кипящая жизнь больницы. Посетители заходили и выходили из здания, скорые подъезжали и уезжали, кого-то выписывали, кого-то привозили на лечение. Для обычных людей — круговорот жизни и смерти, для персонала больницы — каждодневная рутина.
Он собирался сегодня же вернуться в Бостон, оставив Саманту заботам Адрианы. А теперь чувствовал ответственность после обещания доктору Тилсон.
— Так ты не против, Чип?
— Прости?
Ченнинг обернулся к Саманте, не в силах определиться, какое же решение будет самым верным. Улететь или остаться?
— Я насчет имени.
— Мэллори — очень красивое имя, Сэм. Я не против.
— Мэллори Изабелла Кастилио?
Прежде чем подойти к Саманте, Чип снова обернулся к окну, тяжело вздохнув. И за что ему все эти наказания? Решение ведь уже принято. Ему было больно, он был обижен. Но оставаться эгоистом казалось непростительным с его стороны в момент, когда они с Сэм едва не потеряли свою дочку.
Чип снова сел на стул у кровати и взял Саманту за руку. Она улыбнулась ему, словно последних трех дней вовсе не было в их жизнях. Такая заманчивая иллюзия.
Саманта, ощущая тепло ладони Чипа, и внутри себя почувствовала бесконечное тепло. Пусть теперь и не зная совершенно, что ждет их впереди.
— Идеально, Сэмми.

Кристиан, не найдя сестру ни в ее комнате, ни на кухне или в гостиной, разозлился, что она снова заставляет себя ждать. Им ведь уже пора выезжать в школу. А она, видимо, снова отвлеклась на какие-то свои бесполезные глупости.
Заново обойдя весь дом, в итоге Крис решил сесть в машину и дать Эфи ровно пять минут. Если она не придет, уехать без нее. Пусть добирается до школы на такси, раз на прошлой неделе уже проявила подобную глупую самостоятельность.
Но едва Кристиан вышел за порог особняка, как перед дверью, на скамейке, обнаружил Эфи. Она, согнувшись, плакала, уткнувшись лицом в ладони. И это было так странно, наблюдать подобную картину. Дженнифер никогда не была плаксой. Ни разбитые коленки, ни царапины, даже уколы никогда не вызывали у нее слез. Насколько он помнил, после того, как сестре исполнилось пять лет, он вообще ни разу не видел ее плачущей. Но теперь сразу понял причину ее слез. Дело в Джейсоне.
Парень подсел к сестре на скамейку и обнял ее за плечи, стараясь утешить.
— Все будет в порядке, Эфи.
— Откуда ты можешь знать, Крис?
Дженнифер посмотрела заплаканными глазами на брата. Выглядел он серьезным и невозмутимым, словно прямо сейчас их старший брат не умирал в далеком Лондоне. А у нее сердце от боли разрывалось за Джейсона. От страха потерять его.
— Знаю, и все.
— Речь о наркотиках. Джейсон в коме.
— Врачи его спасут.
— Спасут? С чего ты вдруг стал столь наивен?
— Прости, что, в отличие от тебя, не хороню заранее нашего брата.
На самом деле, Кристиан и сам сильно волновался за Джейсона. Все вспоминал их разговор на Новый год. Как брат убеждал его, что нет ничего хорошего в приеме наркотиков. Сомнительное веселье, плохой способ уйти от проблем. Но при этом уже тогда, вероятно, сам Джейсон уже снова принимал наркотики. И поэтому звучал столь убедительно.
Дженнифер обиженно поджала губы. Обвинение брата ее задело. Она не хотела смерти Джейсона, она очень его любила. Но и не могла разделить наивного оптимизма Криса.
— Держи.
Кристиан протянул сестре носовой платок. Она может не разделять его мнения или сердиться, но вряд ли захочет приехать в школу заплаканной. Это же пошатнет ее авторитет не только среди подруг, но и в глазах прочих учеников.
— Мне хотелось бы быть с папой сейчас. Ты же помнишь, как все происходило в прошлый раз. — Достав зеркальце из сумочки и промокнув платком глаза, сказала Дженнифер.
Радуясь, что в школе запрещен макияж и ей не придется его поправлять или накладывать заново, как если бы она позволила рыдать себе в другое время.
Крис просто кивнул в ответ. Конечно, он отлично помнил, что происходило с их отцом, когда Джейсон в прошлый раз оказался в реабилитационном центре. Как осторожно родители пытались донести до них с сестрой мысль, что их старший брат наркоман. Упирая на то, что это серьёзная болезнь, которую необходимо лечить. Теперь они с Эфи оба достаточно подросли, чтобы верно понимать происходящее.
— После лечения Джейсона, скорее всего, папа заберет его в Санта-Барбару. Сможем навещать его в клинике.
Дженнифер недовольно скривилась. Очевидно снова не разделяя его мнения, но спорить не стала.
— Может, когда мы вернемся из школы, будут новости.
— Возможно, Эфи. И не такие, предполагающие траурные наряды. Джейсон справиться. Один раз он это уже доказал.
Дженнифер пожала плечами, засовывая обратно в сумочку зеркальце и платок брата. Неожиданно осознала, они давно не говорили вот так. Спокойно, без споров и криков. Поняла, что на самом деле скучала по нормальному общению с братом.
— Хорошо, чтобы так и было, Крис.
Брат и сестра, переглядываясь, направились к ожидающей их машине, больше ничего не говоря друг другу.

Несмотря на все ожидающие их впереди трудности, обратно в Санта-Барбару Иден и Роберт возвращались в волнительном предвкушении. Просто весело болтали обо всем на свете — о прочитанных книгах и просмотренных фильмах, успехах в карьере и делах, личных впечатлениях о каких-то важных мировых событиях. По сути, конечно, избегая говорить о тех, кого собирались оставить позади. Решение было принято, и никто из них отступать от него не намеревался. А все проблемы можно со временем преодолеть.
Забрав мобильные из камеры хранения, они направились к машине Иден, и лишь внутри прохладного салона включили их.
Иден бегло просмотрела сообщения — пара реклам и не более. Несколько пропущенных звонков от Льюиса, с других рабочих номеров, звонок от Адрианы, еще один от Келли и целых пять от Круза.
При этом дочь и сестра звонили ей совсем недавно, а вот муж — лишь в день их с Робертом отъезда.
Иден решила набрать дочери, как и Келли, чуть позже — уже после того, как Роберт вернется в гостиницу, а она сама отправится домой. Ведь что ее ждет в родных стенах, каким выйдет их разговор с мужем, пока было предугадать весьма сложно. Если Круз вообще удостоит ее своим вниманием, оказавшись дома. Эмоциональный шантаж и снисходительное наказание за проступки — было его коньком при любой их ссоре.
Кладя телефон в сумочку, Иден взглянула на Роберта. Он напряженно вглядывался в экран своего мобильника, сосредоточенно читая сообщение на нем.
— Что-то случилось, Роберт?
Он не ответил ей, словно и не расслышал ее вопроса.
— Роберт?
Роберт вздрогнул и все-таки посмотрел на нее. Во взгляде его зеленых глаз отражался неподдельный ужас.
— Эйдан заболел. Он в больнице. Флейм пыталась дозвониться, в итоге прислала сообщение.
Голос Роберта источал вину и страх. И Иден подумала о том, что у всего есть своя цена. Порой счастье не дается просто так. Или болезнь сына Роберта лишь досадное совпадение?
— Вернёшься в Новый Орлеан?
— Немедленно. Подбросишь до отеля? Соберу вещи и сразу обратно в аэропорт.
— Конечно.
Роберт видел, это не могло укрыться от него. Он видел разочарование Иден. Конечно, она переживала за него, за Эйдана. Сочувствовала. Но это выражение на ее лице, выражение потери — сказка закончилась слишком рано. Словно она пыталась принять это сразу и легко. Словно последних суток между ними вовсе не было.
Иден положила руки на руль. Сейчас она не могла сделать ничего другого, кроме как отвезти Роберта в отель. Но он помешал ей. Взял ее за руку, заставляя повернуться к нему, затем притянул к себе, крепко обнял и поцеловал. Настойчиво, по-хозяйски, едва давая ей дышать своим напором.
А когда отстранился, серьёзно и уверенно заявил, пристально смотря ей в глаза:
— Это не шаг назад, Иден. Я не отказываюсь ни от одного из своих слов. Временная отсрочка. Не более.
— Думай о сыне, с остальным разберемся позже.
Иден высвободилась из его объятий и снова полностью повернулась к рулю. Ее понимание лишь усилило его собственную вину. Он, конечно, думал об Эйдане. Переживал. Не хотел проводить параллель с Робертом-младшим, которого он тоже оставил однажды и тот заболел раком, и вот история вышла на второй круг уже с другим его сыном. Но и отрицать желание быть с Иден, выполнить обещанное, остаться теперь с ней, тоже не мог.
— Если Круз перейдет черту…
— Мне следует прилететь к тебе? Поселишь меня в комнате для гостей в вашем с Флейм доме?
— Не надо так. Прошу.
— Да, ты прав. Прости… Будь с сыном. Все прочее пока можно отложить.
— Мне нужно немного времени, Иден. Я не могу обрубить все одним днем. Должен поговорить с детьми, подготовить их, объяснить, решить с Флейм…
— Я понимаю.
Иден действительно понимала. Много лет назад она была на месте Роберта, прикидывала варианты, пути решения… Интересно, сам Роберт осознает, что теперь они поменялись местами? Она в этом сомневалась, ведь видела: Роберт не намерен откладывать принятые решения слишком надолго, наконец получив ее, получив шанс быть вместе. Но оставить сына и Флэйм — дочку, которая, конечно, тоже переживает за брата сейчас, в данный момент, — он тоже не в состоянии себе позволить. Сейчас его выбор в пользу собственной семьи был очевиден.
Значит, пусть так и будет. А она пока решит все вопросы с Крузом. Способен ли муж простить ее? Пожалуй, нет. И впервые за долгие годы Иден не чувствовала себя ответственной за решения и реакции Круза. Он имеет право на собственную точку зрения. А она на ту жизнь, в которой не будет этого вечного чувства вины из-за собственной неидеальности в глазах партнера.

— Не знаешь, где Чип, Адри?
Кузина вошла в палату, как только ее врач — доктор Тилсон — закончила очередной осмотр. Вновь заверив ее, что угрозы выкидыша или преждевременных родов больше нет. После чего Саманта смогла окончательно выдохнуть с облегчением.
Ей нравилась ее врач. Добрая и компетентная. Несильно старше ее. Красивая рыжеволосая женщина с чудесными, добрыми и заботливыми светло-зелеными глазами.
— Я очень хотела бы это знать. Но, увы. Зато тетя Джулия скоро будет здесь.
Адриана и не пыталась скрыть испытываемого недовольства, глядя на кузину. Сердилась на Сэм и переживала за брата. В самом деле видела Ченнинга последний раз около пяти часов назад. И его телефон был выключен все это время. Она знала: Чип не склонен к глупостям, но боль, которую ему причинила Саманта, была слишком сильна. Поэтому решила пока уважать желание брата побыть наедине с собой.
— Злишься, Адри?
— Конечно, я злюсь, Сэм.
Саманта поправила подушку, чтобы было удобнее сидеть. Положила руки на живот, чтобы почувствовать толчки своей малышки.
Адриана выглядела сердитой. Не просто рассерженной или разочарованной, как ее брат, а глубоко переживающей происходящее. Всему виной ее чувство вины? Не исключено.
— Ты позвонила Чипу, чтобы он прилетел?
— Кто еще мог бы попытаться тебя образумить.
Адриана села на стул у кровати кузины. Вздохнула, с досадой продолжив:
— Я же не предполагала, что ты успеешь сбежать от нас с Робертом, подвергнув опасности…
— Хочешь услышать, насколько я была не права. Только не жди от меня…
— Извинений? Раскаяния? А если бы ты потеряла ребенка, все равно не раскаивалась бы?
— Если бы Джейсон умер, я себе этого точно не простила.
— Значит, жизнь Джейсона важнее жизни вашей с Чипом дочери? Или я чего-то не понимаю, Сэм?
Саманта не знала, что ответить кузине. Уже сама запуталась, что правильно, а что нет в ее собственных поступках. Раскаяние она испытывала. Огромное. Была благодарна судьбе и богу, что ее малышка осталась жива. Ее не отпускало тягостное чувство вины перед Чипом. Но действительно сожалеть о спасении Джейсона было бы сплошным лицемерием с ее стороны.
— Я не хотела подвергать опасности малышку.
— Ты же понимаешь, что я люблю своего брата? И видеть его страдания мне невыносимо. Ты знаешь, я всегда была на вашей с Джейсоном стороне. Но вы расстались. Ты сама мне сказала, что приняла ситуацию и смирилась. Говорила, что любишь Чипа и хочешь быть именно с ним. Оставила ребенка, согласилась выйти замуж. Но ведь все это ложь, иллюзия. Любишь ты по-прежнему Джейсона.
Адриана осознавала, что противоречит сама себе. Если бы она действительно верила всем словам кузины относительно Ченнинга, никогда не стала бы подстраивать встречу Сэм и Джейсона в Мадриде. Хотя, если бы могла заранее просчитать все последствия… О некоторых вещах стоит думать дважды, прежде чем начинать осуществлять.
— Так любишь брата, Адри, что спровоцировала нашу с Джейсоном встречу?
— В отличие от тебя, кузина, я готова извиняться за свой поступок и искренне раскаяться. Не снимаю с себя вины.
— Мои чувства к Джейсону никак не влияют на мою любовь к Чипу. И наши планы с ним на совместное будущее.
— Если так, сейчас бы вы оба находились в Бостоне, а Роберт и Крейг разбирались бы с Джейсоном.
— Какого признания ты ждешь от меня, Адри? Чего вообще ты пыталась добиться?
Адриана сомневалась, стоит ли говорить кузине все как есть. После поступков Саманты и собственных. После того, как все едва не закончилось большой трагедией. Главной жертвой которой стал бы совместный ребенок Сэм и Чипа. Но в итоге она остановилась на том, что правда о ее мотивах будет более уместна.
— Чтобы ты отпустила Чипа. Оставила. Если не можешь дать той любви, которой он заслуживает. Многие воспитывают детей, переставая быть парами.
— Но теперь ты изменила свое мнение? Так? Чип тебе сказал, что хочет расстаться?
— И я не могу винить его за это. Но надеюсь, он остынет и передумает.
— Еще бы понять, почему ты передумала. Игры чужими судьбами не оказались…
— Я не думала, что все настолько запутается. И Джейсон…
— Больше меня недостоин? Или недостоин быть отчимом твоей племянницы? А если я решу остаться с Чипом, больше никогда не должна видеть Джейсона?
— Я не пытаюсь что-то запретить тебе, Сэм. Но прекрати обманывать себя.
— Джейсону я по-прежнему не нужна.
Адриана долгим взглядом посмотрела на кузину, затем произнесла с горечью:
— Поэтому должен страдать мой брат? Утешать и быть рядом с тобой, потому что Джейсону ты не нужна. А когда внезапно понадобишься, снова сломя голову бросишься к нему. Ты можешь обречь на это себя, с молчаливого согласия Чипа заставить его оставаться с тобой, но ребенок? Ваш ребенок заслужил подобную жизнь?
— Бьешь по самому больному.
— Пытаюсь образумить тебя, Сэм.
— Адри, я устала. Хочу отдохнуть. Но обещаю подумать над твоими словами. Хорошо?
— Хорошо, Сэм. Отдыхай. Я завтра снова зайду.
Адриана покинула палату. Ей хотелось побыстрее отыскать Роберта и броситься в его надежные объятия. Потому что лишь рядом с мужем мир не казался ей столь ужасным местом, в котором кому-то обязательно нужно страдать.
Оставшись одна, Саманта прилегла и отвернулась к окну. Слезы покатились по ее щекам. Сейчас она чувствовала себя вселенским злом, приносящим всем окружающим ее боль.

Флейм сидела у постели сына, держа его за руку. Спустя сутки лекарства наконец полностью подействовали. Эйдана больше не знобило, он не метался по больничной кровати, а спокойно спал. Данни тоже спала, тут же на диване в палате брата. Медсестра заботливо принесла для нее подушку и плед.
Слезы по-прежнему стояли комом в ее горле. Но плакать Флейм позволяла себе только оставаясь одна. Когда можно было выпустить наружу накопившуюся боль. Из-за страха за сына, из-за предстоящего одиночества. Суровую правду отрицать бесполезно. Эйдан поправится, врач ее в этом заверил, но так называемая семья Робертс пришла к своему логическому завершению. Если Роберт все-таки объявится в больнице, получив в какой-то момент ее сообщение, как прежде уже не будет никогда. В лучшем случае ее ожидает совместная опека, а детей — жизнь на два дома, если Барр сжалиться над ней и не отберет у нее Эйдана и Даниэлу. Даже если снимки, которые вскоре получит Роберт-младший, и потреплют нервы влюбленной парочке, на долгосрочный эффект от них вряд ли стоит рассчитывать.
— Мамочка… — сонно протянул Эйдан.
Флэйм с облегчением выдохнула, заглянув в сонные карие глаза сына, которые он только что распахнул. Ее малыш проснулся, а значит, кризис действительно миновал.
— Поспи еще немного, мой хороший.
— Пить хочу.
Эйдан смотрел на нее немного капризно, но она была сейчас рада любым эмоциям на его личике, лишь бы снова не наблюдать за его бессознательной агонией.
— Сейчас, милый.
Флейм налила воду в стакан и напоила сына. Потрепала его по светлым волосам, нежно поцеловала в лоб.
— А Данни… — Спросил мальчик, снова опуская голову на подушку.
— Она здесь, смотри.
Она отодвинулась в сторону, чтобы сын смог увидеть мирно спящую сестру.
На лице Эйдана расцвела удовлетворенная улыбка.
— Тоже не хотела оставлять тебя одного.
— Она в порядке?
— Да, но сильно волновалась за тебя, моё сердечко.
Эйдан снова улыбнулся, затем задумчиво оглядел палату и наконец спросил то, чего она так боялась.
— А папа где?
— Уже скоро будет здесь. Обещаю.
Солгала Флейм. Понятия не имея, когда появится Роберт. Если вообще появится.
Мальчика ее ответ не устроил. Лицо сына погрустнело. Конечно, он скучал по отцу. Когда дети болеют, они всегда становятся более чувствительными. И нуждаются в повышенном внимании со стороны родителей. Но все, что Флейм сейчас могла дать Эйдану, — лишь себя рядом с ним.
— Мы просто хотели немного поиграть.
— Я не сержусь, Эйдан. И очень сильно люблю тебя.
Флейм прижала к губам ладонь сына и поцеловала. Последнее, что она собиралась делать, — ругать его, едва не потеряв.
— Мы с Данни боялись, что бабушка Мэй будет ругаться. Она запретила нам ходить к реке.
— Надеюсь, теперь вы оба будете слушаться, что вам говорят взрослые.
В этот раз Эйдан озорно улыбнулся. И эта улыбка явно не означала, что он действительно вперёд собирался слушаться взрослых. Мальчик, в силу возраста, конечно, не понимал, насколько серьезной была угроза для его жизни. Кажется, посчитал свое пребывание в больнице всего лишь увлекательным приключением.
— Мам, давай позвоним папе, и он скажет, когда приедет!
Флейм нервно сглотнула, не зная, что сделать, чтобы не омрачить радость в глазах сына от собственной потрясающей идеи. Если сейчас набрать номер Роберта, тот снова будет недоступен, что лишь в итоге расстроит Эйдана.
— Давай позже. Поспи все-таки еще немного.
— Но я хочу… ПАПА!
Эйдан с восторгом уставился на дверь.
Флэйм тут же обернулась, без всякой радости подумав, поразительно, как порой чудесно могут исполниться некоторые заветные желания. Особенно ребенка.
Да, Роберт действительно стоял в дверях, с пакетом в руках, в котором, кажется, лежали игрушки и сладости. Неужели все еще помнит о завтрашнем дне рождения своих детей?
Роберт, оставив пакет у двери, спешно подошел к постели сына. Радуясь в душе, что больше накрутил себя. Эйдан выглядел вполне неплохо для больного. Чуть бледный и вспотевший, только и всего.
Оказавшись рядом с Флейм, он собирался положить руки на ее плечи, чтобы она поняла: они пройдут через болезнь сына вместе и со всем справятся. Но она, не давая ему коснуться себя, встала со стула и отошла к окну. В каждом ее движении ощущалась демонстративность.
Флейм не была в восторге от его прихода. Словно и совсем не ждала его появления. Но сейчас у него нет времени разбираться, что с ней происходит.
Роберт наклонился к сыну и крепко сжал в своих объятиях.
— Как ты, Эйдан?
— Уже лучше, раз ты пришел!
Светло-карие глаза ребенка светились неподдельным счастьем. И тут же за его спиной раздалось восторженное:
— Папочка!
Уже через секунду Даниэла обнимала его за ноги.
Флейм, стоя у окна, с грустью наблюдала, при этом все-таки испытывая облегчение от появления Роберта, как тот подсаживает Даниэлу на стул, а сам усаживается на край больничной кровати. Как одной рукой держит ладонь сына, а второй обнимает дочь за плечи. Эта милая и трогательная картина была столь гармоничной, что в ней просто не нашлось бы места для нее.
Эйдан и Данни на перебой стали рассказывать отцу о своих приключениях на реке. И пусть Роберт не смотрел в ее сторону, Флейм даже по его спине могла прочитать: он считает ее виноватой в случившемся, потому что она недостаточно тщательно следила за их детьми. Да еще и посмела своими звонками и сообщениями помешать его медовому месяцу со старой-новой возлюбленной.

Утирая слезы с лица, Саманта сердито взбила подушку и резким движением поправила одеяло. Затем положив ладонь на живот. Ее малышка, кажется, заснула. По крайней мере, в этот раз никаких толчков она не почувствовала.
И, конечно, ни о каком сне после ухода Адрианы и речи не шло. А сказала она о своей усталости скорее для того, чтобы избавиться от кузины.
Несмотря на всю справедливость упреков Адри и правдивость ее слов, внутри Саманта испытывала обиду. Она не хотела быть тем ужасным человеком, о котором говорила кузина. Столь подлой и эгоистичной женщиной или логичным продолжением своего отца. Да и что бы кто ни думал, она просто хотела спасти Джейсона. Помочь ему. Не собиралась бросать Чипа и разрушать их отношения, разрывать их помолвку. Сейчас Чип злиться — несомненно. Но в конце концов он ведь сможет ее простить за очередную глупость?
Саманта невесело хмыкнула. Неужели слишком наивно с ее стороны так думать? Как бы там ни было, Чип ее любит, любит их дочку. В этом у нее не было никаких сомнений. Вопрос лишь в том, насколько Ченнинг сейчас в ней разочарован.
— Ты не спишь, милая? Адри сказала…
Дверь приоткрылась, и в палату вошла ее мать.
Саманта развернулась к ней, еле сдерживая слезы. Чувствовала себя маленькой девочкой, которой жизненно необходимо утешение любимой мамы.
Увидев дочку, Джулия испытала облегчение. Она боялась застать Сэм в плохом состоянии. Без сил, на грани жизни и смерти. Саманта выглядела расстроенной, в ее глазах стояли слезы, но внешне она не казалась бледной, болезненной или осунувшейся.
— Мам…
— Я очень переживала, Сэмми.
Мать присела на стул, на котором пять минут назад сидела Адриана. Взяла ее за руку и слегка погладила.
— Как ты, милая?
— Можешь не откладывать. Лучше сразу отчитай за беспечность и…
Джулия, конечно, во время перелета и по пути в больницу пыталась понять, как построить разговор с дочерью, чтобы та полностью осознала, сколь неосмотрительно поступила, бросившись в одиночку спасать Джейсона. Но теперь по виду Сэм ей стало ясно, в той или иной форме, кто-то успел высказать ей все без обиняков. Добавлять свою порцию нотаций и лекций пока не стоило.
— Ты говорила с Уиллом и Честером? Оба переживают за тебя.
— Да, мам, они звонили. Мы долго говорили. Братья знают, что мы с малышкой в порядке. Обязательно скоро встретимся с ними в Сакраменто. Ты ведь для этого здесь? Забрать меня под своё крылышко.
Подобная перспектива Саманту не радовала. Торчать до родов и далее в Сакраменто под надзором родителей. Хотя по младшим братьям она скучала и была не против увидеть их. Но больше ей хотелось вернуться в Бостон побыстрее и попробовать наладить отношения с Чипом. Вдруг ей удастся сделать так, чтобы он все понял и не стал разрывать их помолвку.
— Где еще мне быть, милая? Ты могла погибнуть и ребенка потерять.
— Но папа ведь не прилетел с тобой.
— Папа хотел, но лучше избежать шумихи.
На самом деле Джулия считала, что мужу следовало полететь с ней. Мейсон действительно сам хотел этого, но всем им стоило думать о будущем. Никому не пойдет на пользу, если история с наркоманией Джейсона станет достоянием общественности. Их семье точно известно, на что способны пронырливые журналисты в поисках сенсации.
— Ждет меня дома, чтобы там без стеснения отчитать? Отмены свадьбы с Чипом он мне не простит.
— Сейчас тебе точно меньше всего следует думать о реакции отца.
Саманту позабавило, что мать даже не попыталась отрицать: всесильный губернатор Калифорнии не примет как печальный неизбежный факт расстроенную свадьбу. Сочтет личным оскорблением. И не упустит возможности, когда она окажется в ловушке в его доме, устраивать ей ежедневную головомойку.
— А что там Чип, Сэм?
— Чип собирается меня бросить. Разве ты удивлена?
Нет, Джулия не была удивлена. Зато сильно огорчена всем произошедшим. Кажется, все они жили в иллюзии, что за две недели до свадьбы просто не может случиться чего-то плохого. Что старая история романа Саманты и Джейсона со временем сойдет на нет. Забудется и станет частью прошлого.
— А Джейсон?
— В коме… но твой вопрос состоял не в этом. Правда? Я хотела помочь ему, мам. Спасти. Не ради того, чтобы снова быть с ним.
Очевидно, мать ей совершенно не поверила. И Саманта не могла винить ее за сомнения. Чип тоже не поверил. При этом он даже не в курсе о Бикси. Иначе просто плюнул бы ей в лицо от омерзения.
— Но Чип уверен, что ты любишь Джейсона, а не его.
— Потому что дурак.
— Сэмми…
— Чего вы все от меня хотите?! Да, я идиотка. И буду наказана за это. Потеряю Чипа. Но Джейсон — важный человек в моей жизни. Прости, мама, что мне не плевать на него.
Джулия тяжело вздохнула. Досадно, но, кажется, ее дочка просто не в состоянии быть честной с собой. Рядом с Чипом цепляется за Джейсона, но, как только может потерять Ченнинга, начинает цепляться и за него. Сэм вообще понимает, кто ей нужен на самом деле?
— Поговорим серьезно?
— А до этого я вела незапланированный стендап?
— Сэм, не ёрничай и послушай. Ты не можешь бесконечно метаться между Чипом и Джейсоном. Я уже говорила тебе однажды. Вдруг третий путь будет…
Саманта отлично понимала, на что намекает мать. Отпустить обоих и построить свою жизнь для себя. Думать о дочери, о будущем. Слезть с карусели и вырваться из любовного треугольника.
— Можешь не верить, мам, но Джейсон… Я…
— Наконец поняла. Да?
Дочь в ответ печально кивнула. И Джулии хотелось верить, что, едва не потеряв свою малышку, Саманта поймет, что действительно важно в этой жизни. И это вовсе не наркоман, который давно сделал свой выбор.

— Есть новости?
Нетерпеливо обратилась к нему жена, едва он успел сбросить звонок после разговора с Робертом-младшим. И Куинн хотел бы порадовать ее лишь хорошими новостями.
— С Самантой и ее ребёнком все в порядке. Через пару недель сможет вернуться в США.
— А Джейсон?
Нет, за Саманту Кепвелл Натали тоже волновалась, хотя лично они были мало знакомы. Но та ведь кузина Адрианы, а за невестку она сильно волновалась. Но Куинн не мог не понимать, кто ее сейчас волнует больше всего. Парень, о котором она поклялась заботиться. Сын ее мертвой подруги.
— Джейсон все еще в коме.
— Я ужасный человек!
Отчаянно взмахнув руками, Натали рухнула на диван, окончательно погружаясь в огромную всепоглощающую вину. Она обещала Бетани. Поклялась присматривать за ее сыном. А в итоге просто проморгала его срыв.
Куинн поспешил к жене и присел рядом. Не хотел видеть ее страданий.
— Это не так, Нат!
— Я обещала Бетани, и смотри…
— Джейсон давно не ребенок, чтобы ты несла за него ответственность. Он друг Роба и парень неплохой. Нравится мне. Но если ему плевать на собственного отца, ты тем более мало что можешь сделать.
— Я могла бы чаще быть рядом. Присматривать за ним.
— И как ты себе это представляешь?
Нет, Куинн понимал чувства жены. Уважал их. Ее переживания, ответственность, которую она испытывала по отношению к сыну подруги. Но против упрямых фактов не поспорить. Джейсон самостоятельно выбрал ту жизнь, которую вел. Получив столь многое после обретения родного отца, он не ценил ничего из этого. Ни материального, ни того, что гораздо важнее. Близких и любящих тебя людей.
— Нат, ты мало прожила в Вегасе с моим братом. Годами была под опекой Айрис. И не до конца представляешь… Когда я начал самостоятельную жизнь в Лондоне. Еще подростком. Наркоманы были частью моего окружения. Сам я ничего серьёзного не принимал. Изредка покуривал марихуану. Меня больше впечатлял дорогой виски. Речь не обо мне, конечно. Наркоманы… их устраивает такая жизнь. Они не считают себя жертвами своей зависимости. Они наслаждаются ею.
Натали уткнулась головой в грудь мужа. Рассказ Куинна ее не успокоил, да он и не нес в себе подобной цели. Она не жила в вакууме, информация о наркомании была вполне доступной. Но ведь все выглядит иначе, когда зависимости подвержен кто-то близкий и небезразличный тебе.
— А вдруг, если бы я предложила Бетани не помощь с абортом, а помощь с ребёнком, она не сбежала из Вегаса. Вдруг тогда все бы иначе сложилось для Джейсона?
— Побег был выбором твоей подруги, за который ты тоже не несешь ответственности.
Натали крепко обняла мужа. Знала, что он прав. Что его слова логичны. Но с обуревающими ее чувствами ей сложно было справиться.
— Разве это имеет значение, когда столько людей… Крейг не переживет. А Роберт? Джейсон ему как брат.
— У Ханта жена и еще двое детей. Роб тоже со временем справится, если все закончится печально. Давай не будем гадать, Нат? Не станем хоронить парня раньше времени.
— Помнишь, когда Роберт умирал и появился ты? Сейчас мне необходимо такое же чудо.
Куинн поцеловал жену в макушку. Не отрицая — получить в данной ситуации немного чуда было бы неплохо.
Натали утерла струящиеся по щекам слезы. Драма разворачивалась не только в Лондоне. Не самые приятные новости пришли и из Нового Орлеана.
— Ты с братом еще раз созванивался? Как там Эйдан?
— Скоро будет дома. С ним все хорошо.
— Хоть одна радостная новость. — Выдохнула Натали. — Роберт все равно переживает, да?
— Братец должен быть благодарен, что легко отделался. Теперь хоть представляет, через что ты прошла с Робом в свое время.
— Я не желаю плохого Роберту.
— Я тоже не желаю. Но в жизни часто не хватает справедливости.
Куинн не стал продолжать, чтобы не забивать голову жены лишней информацией или ненужными переживаниями. Брат во время их разговора довольно прохладно отнесся к новостям из Лондона, удовлетворившись, что с Робертом-младшим и Адри все в порядке. Но при этом у него создалось впечатление, что Роберт чувствует себя в чем-то виноватым. И теперь его раздирало любопытство. Могло ли произойти в Санта-Барбаре что-то между братцем и Иден Кастилио, из-за чего и появилась эта необъяснимая вина. Но перед кем? Сыном или Флейм? Если перед последний, это могло принести кучу проблем, окажись так, что мерзавке что-то известно об этом.