Туман перед рассветом.

Забрав заказанный в «Ориент-Экспресс» ужин, Круз вошел с пакетами в дом. Решив устроить сегодня для Иден примирительный вечер. Нет, он не забыл увиденную сцену на пляже между женой и Барром, но после ночного разговора с Робертом и долгих раздумий в течении дня, все-таки пришел в итоге к выводу, что, возможно, погорячился. Ему стоило поверить Иден. Может, он действительно стал свидетелем последнего аккорда между бывшими любовниками? И накручивать себя сильнее смысла не имело.
Оставив пакеты с едой на кухонном столе, положив охлаждаться бутылку шампанского в морозилку, Круз принялся искать бокалы и свечи. Уже через час Иден вернется с работы, ему следовало поторопиться. И во время ужина дать понять жене, что образовавшийся кризис они сумеют преодолеть. Что он готов ее слушать и идти на уступки.
Найдя новую упаковку со свечами, отыскав подсвечники — как раз во время поисков им бокалов, — зазвонил его мобильник. Круз ответил, звонил Чип. И сначала он не заподозрил, что столь поздний звонок от сына не мог быть просто так.
— Привет, сынок. Как ты там?
— Папа, я в аэропорту. Срочно вылетаю в Лондон.
— В Лондон? Ничего не понимаю. Зачем ты летишь в Лондон?
— Потому что там Саманта.
Круз растерянно стоял посреди кухни и не знал, что и думать. Саманта буквально вчера улетела в Мадрид к Адриане на примерку свадебного платья. Каким ветром ее занесло в Лондон? Ему на ум сразу пришел Джейсон Янг, но Круз побоялся озвучить это имя вслух. По голосу Ченнинга и так предельно ясно — он очень сильно нервничает. Не стоило подливать масла в огонь.
— Сейчас нет времени подробно объяснять.
— С Сэм и малышкой все будет в порядке?
— Хотелось бы верить. Я еще позвоню, пап, мне, правда, надо спешить на рейс.
— Хорошо, Чип. Я найду маму… Сообщу ей. Хочешь, чтобы мы прилетели в Лондон?
— Не думаю, что стоит устраивать столпотворение. Я позвоню сразу, как будут новости.
— Только не накручивай себя и не думай о плохом.
— Разве это возможно?
— Держи меня в курсе происходящего. Хорошо?
— Хорошо, папа. До связи.
Чип сбросил звонок.
Совершенно забыв об ужине, свечах и бокалах, сначала Круз хотел позвонить дочери, чтобы выяснить подробности случившегося. Адриана уж точно должна быть в курсе всего. Относительно того, как Саманта оказалась в Лондоне. Но в итоге решил позвонить жене, чтобы поставить в известность о том, что рассказал ему Чип.
Мобильник Иден отозвался сообщением, что абонент выключен или находится вне зоны действия сети. Круз снова набрал номер жены и получил тот же результат. Посчитав, что она может быть на важном совещании, поэтому отключила телефон, он набрал ее помощнику и заместителю.
— Льюис, привет. Как дела? Как жена? Как дети? Замечательно. Рад слышать. Я до Иден не могу дозвониться. Ушла? Еще в обед? К ней друг заглянул, и они вместе ушли? Она оставила тебя за главного на пару дней? Нет, меня Иден не предупредила. Как, говоришь, выглядел тот ее друг? Седовласый? Она его Робертом назвала? Нет, Льюис, причин для беспокойства нет. Спасибо за информацию. Жене привет.
Круз нажал отбой и зло стиснул мобильный в руке. Вот идиот! Нужно было слушать интуицию и не верить Барру и Иден. Как ловко они его провели! Целый спектакль устроили на показ. Все их слова — сплошная ложь, всего лишь ложь для отвода глаз. Чтобы вместе укатить. На пару дней или навсегда? Где они? На Сиренас? Вполне вероятно.
Круз резко схватил пакеты с едой со стола, вышел во двор и выбросил все в мусорный контейнер. Его съедал гнев и он не знал, что ему делать дальше. Внутри не удержавшись от злорадства, что, если Сэм, не дай бог, потеряет ребёнка, пока Иден развлекается с Барром, его неверную жену ждет впереди много угрызений совести.
Набирая номер Вика, чтобы кто-то из его парней отследил машину жены, Круз думал о том, что ему, возможно, далее стоит позвонить Джулии. Узнать насчет перспектив развода. Поинтересоваться, согласиться ли старая подруга быть его адвокатом.

Флейм, в не отпускающем ее напряжении и страхе за сына, сидела на комфортном диване в приемном покое больницы, крепко прижимая к себе дочку, которая наконец перестала плакать. К Эйдану ее пустили меньше чем на пять минут. Он был без сознания, подключен к аппарату искусственного дыхания. Пневмония подтвердилась.
Тетушка Мэйбл, давно вышедшая на пенсию, была рядом. Чтобы убить время ожидания, просто на автомате листала журнал в своих руках. Рой же пошел в кафетерий за кофе для них и соком для Данни. Но тот, кто действительно был обязан находиться здесь… Роберта в больнице не было. А она даже не могла ощутить злорадства или болезненного удовлетворения обо всех сожалениях мистера Барра, когда он узнает…
Флейм подавила вздох. Она изо всех сил старалась держать себя в руках ради дочери, чтобы та чувствовала ее уверенность и спокойствие, а не панику.
— Данни, милая, ты хочешь есть или пить? — Ласково гладя малышку по темным волосам, спросила Флейм.
Даниэла слегка приподняла голову, продолжая крепко прижиматься к ней всем своим крохотным телом. Ее огромные зеленые глаза были красными от слез, а милое личико невероятно печальным.
— Эйдан умрет?
— Нет, Данни. С Эйданом будет все хорошо. Врачи ему помогут.
Флейм с трудом выдавила из себя улыбку, твердо запретив себе думать о плохом исходе. Врач заверил ее, что ситуация не критична, но нужно интенсивное и срочное лечение. Но ее сердце едва билось от тревоги за жизнь сына.
— Это я виновата. Прости, мам…
Спрятав лицо на ее талии, всхлипывая, жалобно протянула Даниэла.
— Это не так, милая.
— Если бы мяч не закатился в воду, Эйдану не пришлось бы…
Флейм снова крепко прижала дочку к себе, успокаивая. Но та все равно снова горько расплакалась.
Флейм же стиснула зубы, чтобы сдержать поток рыданий, рвущихся из груди.
Да, Эйдан и Данни были у тетушки. Ушли играть на улицу. Несмотря на строгий запрет, отправились к реке. Конечно, Луизиана не Аляска, в феврале здесь уже довольно тепло, но не настолько, чтобы обошлось без последствий, если окажешься в холодной речной воде.
Дети играли в мяч на берегу. В какой-то момент тот отлетел в воду. Эйдан пошел его доставать, поскользнулся и упал в реку, полностью вымокнув. Побоявшись выговора или наказания от Мэй за непослушание, дети остались на улице, пока Эйдан полностью не высох. А ночью у него поднялась температура, которую ее тетушке не удалось сбить, поэтому в итоге она вызвала скорую помощь, и мальчика забрали в больницу.
— А где папа?
Данни снова посмотрела на нее, ее губы дрожали, лицо было мокрым от слез.
— Он прилетит, как только сможет.
— Я хочу, чтобы он был здесь.
— Знаю, сердечко мое. Папа тоже хочет быть здесь.
— Эйдан не умрет, если папа…
— Эйдан не умрет, Данни. Это я тебе обещаю.
Обманывать дочку было неприятно. В плане ее отца, конечно. Что Эйдан выздоровеет и будет жить — никакого иного варианта Флейм рассматривать не собиралась. А сказать дочери, которой через пару дней, как и ее брату, исполнится шесть лет, что ее отец сейчас с бывшей любовницей наслаждается второй молодостью на далеком тропическом острове и не вспоминает о них, она не смогла бы. Даже если бы Даниэла уже была подростком.
Оставит для себя всё разочарование и боль из-за Роберта. А дети должны любить отца, несмотря ни на что. Но она все-таки надеялась, что нерадивый папаша в конце концов получит ее сообщение, когда включит мобильный и сразу же вернется. Не хотелось верить, что Барру безразличны жизнь и здоровье сына. Какие бы сильные чувства он ни испытывал к Иден Кастилио.
Вернулся Рой и протянул ей кофе. Даниэла, выпив немного сока, который он ей принес, немного успокоилась и начала засыпать. Позже врач сообщила, что температура у Эйдана начала спадать и его снова можно навестить ненадолго.
Оставив дочку с кузеном, с надеждой, Флейм прошла в палату.

Прилетев в Лондон уже за полночь, Саманта, Адриана и Роберт-младший отправились в дом последних, чтобы там дождаться Крейга, который тоже уже был в пути.
Адриана предложила кузине прилечь наверху, чтобы отдохнуть и набраться сил, но Саманта категорически отказалась, хотя и была утомлена перелетом. Даже чувствовала странную тянущую боль внизу живота, но старалась ее игнорировать, скидывая все на нервное напряжение. Боясь пропустить любые новости о Джейсоне, если бы всё внимание кузины и ее мужа переключилось бы на нее из-за плохого самочувствия.
— Когда Крейг утром прилетит, вы с Сэм останетесь здесь, а мы поедем к Холли. Стерва должна знать хоть что-то о том, куда запропастился Джейсон. — Обратился Роберт к Адриане, нервно вышагивая по гостиной.
Он бы немедля поехал к мисс Уайтли, но та все еще не отвечала на его звонки, а консьержка в ее доме заверила, что подружки Джейсона нет дома. Сам Джейсон не объявлялся у любовницы больше суток.
— Так и поступим, Робби.
Адриана и не собиралась возглавлять поисковый отряд спасителей Джейсона, ужасно злясь на него. Тем более она не стала бы бросаться на его спасение, когда за Самантой нужен глаз да глаз, пока не прилетит Чип. Конечно, ей следовало заранее сообщить кузине о приезде Чипа, но не хотелось сердить Сэм раньше времени. Да и чувство вины не отпускало — что она невольно спровоцировала происходящее сейчас.
— А если уже поздно, Роберт? — Стараясь, чтобы ее голос не дрожал, спросила Саманта.
Которую не покидало ощущение, что они все просто теряют время, без толку отсиживаясь в доме.
Роберт-младший попытался ободряюще посмотреть на взволнованную Сэм и, конечно, не сказал вслух, что сам этого боится. Что уже слишком поздно.
— Нельзя просто разбрестись по городу, не согласовав наши действия. Если бы мисс Уайтли взяла трубку, это облегчило бы нашу задачу.
Саманта тоже так думала, но лишь относительно Холидей Уайтли. Поэтому, сделав вид, что просто бесцельно копается в телефоне, чтобы успокоиться, незаметно для Адри и ее мужа поискала в интернете адрес картинной галереи Холли. Четкий и ясный план возник в ее голове. Сидеть сложа руки и рыдать наверху в отчаянии, она точно не станет.
— Знаете, я, пожалуй, все-таки прилягу. Голова кружиться.
Саманта медленно поднялась с дивана, делая вид, что плохо себя чувствует. Боль в животе понемногу отпустила, что ее порадовало. Ей не хотелось бы разрываться в дилемме, о ком прежде думать — о Джейсоне или о своей малышке.
— Я помогу, Сэм. Отведу тебя. Принести тебе чего-нибудь попить или поесть?
— Спасибо, но не надо, Адри. Хочу немного поспать. Разбудишь меня, когда Крейг приедет?
— Конечно, милая!
Саманта и Адри поднялись наверх. Пока он был один, Роберт схватился за голову руками, будучи совершенно растерян, не представляя, что будет делать, если Холли окажется не в курсе, где Джейсон. Или их обоих не будет у нее. Где их тогда искать?
Когда Адриана вернулась, она сразу села рядом с ним и крепко обняла. А через секунду Роберт понял, что жена плачет.
Он слегка отстранился, погладив Адри по волосам. Она подняла на него полные слез и страха глаза.
— Это все моя вина, да, Робби? Если бы Сэм и Джейсон не встретились…
— Джейсон нашел бы другой способ заставить нас всех волноваться.
— Мне не легче оттого, что он снова начал принимать не вчера. Сэм сильно переживает. Это может отразиться на ее беременности.
Роберт снова нежно и успокаивающе погладил ее по волосам.
— Мы с Крейгом все уладим.
— Не все зависит от вас.
— Знаю, Адри.
Они снова крепко прижались друг к другу, ища утешения и поддержки, хоть какой-то опоры в момент, когда кажущаяся до этого ясная реальность превратилась лишь в дымку тумана.
Саманта стояла на середине лестницы, бесшумно наблюдая за Робертом и Адрианой. Их разговор она едва слышала, но не думала, что пропускает какую-то важную информацию.
Когда кузина и ее муж крепко обнялись, она уличила возможность незаметно пройти мимо гостиной и выскользнуть на улицу.
В лондонском воздухе уже чувствовалась наступающая весна. А вокруг было довольно светло, благодаря множеству окружающих ее огней, несмотря на глубокую ночь.
Отойдя на достаточное расстояние от дома, Саманта поймала такси. Назвала адрес картинной галереи Холидей Уайтли. Нет, она не надеялась застать мерзавку-наркодилершу там. Но, возможно, охранник сообщит домашний адрес этой подлой девицы. Ведь пока эта ужасная женщина являлась единственным звеном, связывающим их с Джейсоном. И если та хоть что-то знает о его местонахождении, не будь она Самантой Кепвелл, но добьется необходимой ей информации.

Закупив кое-что из одежды и немного продуктов в супермаркете Рафины, они отправились в старый дом Роберта. Пока он включал холодильник, раскладывал еду по местам, заваривал кофе, она стояла у стены с надписью «Адриана и Роберт останутся здесь», но видела перед собой совершенно другие слова.
— Иден, можно спросить?
— Конечно.
Роберт подошел и обнял Иден со спины, прижимая подбородок к ее плечу. Ощущая тепло ее спины на своей груди. И все еще не мог поверить, что они снова здесь вдвоем. Что она здесь вместе с ним.
— Если тебе не захочется говорить об этом, вспоминать. Я пойму.
— О чем речь?
— О твоей болезни, из-за которой ты исчезла из Санта-Барбары через несколько месяцев после моей мнимой смерти.
Иден вздохнула, покидать приятные объятия Роберта ей не хотелось. Но все-таки, последний раз взглянув на надпись, затем она шагнула к кухне, беря его за руку, потянув за собой.
На кухне, сняв с себя пиджак и повесив его на спинку стула, Иден села за стол.
Когда Роберт тоже сел, она произнесла:
— Это не было связано с тобой. Тебе не в чем себя здесь винить.
Роберт, вполглаза поглядывая за кофеваркой, не сомневался: Иден сразу уловит суть его вопроса. После того, что рассказал Крейг о реакции Иден на известие о его смерти, у него появилось это грызущее чувство вины: именно в этом могла крыться причина ее психического срыва.
— Но что тогда случилось?
— Я изложу краткую версию, не возражаешь? Снова полностью окунаться в те события…
— Можешь рассказать лишь то, что посчитаешь нужным.
Иден дала себе несколько секунд собраться с мыслями, прежде чем начать. Ей уже очень давно не приходилось говорить о событиях тех лет.
— Моя мать была беременна от другого мужчины, когда выходила за моего отца. Она долгие годы скрывала это. Папа растил Ченнинга, моего старшего брата, считая своим сыном. Когда мне было восемь, мы с братом совершенно случайно подслушали разговор матери с любовником и узнали правду. Что Ченнинг не сын отца. И что моя мать поддерживала связь с Лайонелом все годы своего брака. Было так больно. Ченнинг хотел просто все забыть, а я так сильно злилась. А потом с мамой произошел несчастный случай. На Сиренас я ведь рассказывала тебе, что моя мать умерла, когда я была маленькой.
— Да, я помню. Это сблизило нас друг с другом, смерть моих родителей и твоей мамы.
Роберт и Иден с искренним пониманием посмотрели друг на друга. Пусть оба родителя Роберта давно мертвы, а ее мать еще жива, но Иден все еще сильно тосковала по ушедшему отцу.
— Мама не умерла тогда. Потеряла память и исчезла на долгие годы. Но было и еще кое-что. Я была свидетелем того несчастного случая, Роберт. Видела, как мама тонула, и могла позвать кого-нибудь на помощь. Но не сделала этого. В тот момент считая, что она предательница, которая заслужила умереть за обман отца. Понимаю, как ужасно это звучит.
— Не для меня. Я знаю, как ненависть к тому, кто лишил тебя чего-то важного, может тобой завладеть. Определять тебя.
Роберт вздохнул. Конечно, ему не надо было объяснять Иден, что речь шла о тех богачах, из-за которых погибли его родители. И они действительно могли понять чувства друг друга.
— В тот момент и появилась моя вторая личность — Лиса. Механизм защиты психики, который берет на себя все плохое, с чем ты не можешь справиться. И я просто забыла, что видела мамину смерть на долгие годы.
— Мне очень жаль, Иден, что все это случилось с тобой.
— Знаю. Спасибо тебе.
Роберт с сочувствием пожал ладонь Иден, затем встал, чтобы налить им кофе. Поставив на стол две чашки, он вернулся на свое место, а Иден продолжила:
— После моего возвращения с Сиренас, когда я решила, что ты бросил меня…
Иден знала, что должна рассказать Роберту о том, что Лиса, то есть она сама, сдала его береговой охране в ночь смерти Рауля. Но пока не находила в себе сил открыть ему столь удручающую правду. Что она своими собственными руками разлучила их и отправила его в тюрьму.
Роберт прочел глубокую вину на лице Иден. Он не хотел, чтобы она продолжала корить себя, что не попыталась разыскать его после их расставания на яхте Кепвеллов в ту злополучную ночь много лет назад.
— Вскоре мой брат Ченнинг был убит. Мы думали, это сделал тогдашний парень Келли — Джо. Но правда оказалась намного трагичнее. Ченнинга убила моя мать. Его собственная мать. По факту, это был несчастный случай: она хотела убить бывшего любовника, но ситуация вышла из-под контроля. Но и это мы узнали много-много лет спустя, когда мама наконец вернулась в Санта-Барбару.
Роберт чувствовал, как мурашки бегают по его спине, не только из-за рассказанного Иден. Перекликающиеся судьбы матери и дочери носили почти мистический характер. Не говоря о том, что часть его собственной жизни, исчезновение на долгие годы, совпадала со случившимся с Иден и Софией.
— Мне жаль, что вам всем пришлось пройти через подобное. Если тебе тяжело, можешь дальше не рассказывать.
— Но я хочу, чтобы ты знал.
— Тогда я слушаю.
— После событий на Сиренас и смерти Ченнинга папа отослал меня в Европу. Чтобы я сменила обстановку, вырвалась из окружающего меня кошмара. Мы были близки с Ченнингом. Его потеря, потеря его и тебя. Было невыносимо, Роберт. В Швейцарии я попала в аварию, из-за которой и забыла тебя. А моя вторая личность в тот момент начала прогрессировать и взяла верх. В Европе я познакомилась с неким Андре Вульфом. И мы с ним на пару начали заниматься грабежом.
Хоть Роберт и знал часть истории, но все-таки был удивлен. Это читалось на его лице. А еще в его взгляде сквозил очевидный вопрос, который он почему-то не задавал. А получив от нее пояснения, явно испытал облегчение.
— Мы были просто партнерами по преступлениям. Ничего большего.
— Полагаю, навыки, приобретенные на Сиренас, тебе пригодились.
— Еще как, Роберт, еще как.
Они рассмеялись, переглядываясь.
— Уже когда ты считался мертвым, когда все еще Куинн играл твою роль, Андре разыскал меня. Расстались мы с ним не очень хорошо, судя по всему. Думаю, в какой-то момент я взяла под контроль Лису или она намеренно затаилась. Сейчас это уже неважно. Суть в том, что его появление вернуло не только Лису, но и все похороненные воспоминания детства. Мамино предательство, ее смерть. Я медленно сходила с ума. Снова начала промышлять грабежом на пару с Андре. Играла в игры с матерью, сводя ее с ума. Заставляя ее вновь прочувствовать всю ту боль… Закончилось все тем, что я попыталась ее убить. Я выстрелила в нее. И только чудо спасло ей жизнь.
По щекам Иден потекли слезы. Роберт подсел ближе к ней, протянул руку, медленно и осторожно вытирая ее слезы.
— Можешь больше не вспоминать, Иден. Не хочу заставлять тебя снова страдать.
— Я хочу рассказать тебе. Правда, хочу.
Иден протянула свою ладонь к руке Роберта. Отстранила ее от своего лица, затем крепко сжав.
— Я сбежала и долгие годы скиталась неизвестно где. Лиса готовила грандиозный план уничтожения Кепвеллов, а я не могла ей помешать.
Роберт не стал спрашивать, что значили слова Иден — грандиозный план уничтожения Кепвеллов. Они явно не предполагали чего-то хорошего.
— А потом совершенно случайно столкнулась с Крейгом в Нью-Йорке. И он помог мне, не представляешь, как Крейг помог мне, Роберт.
Роберт был достаточно осведомлен относительно помощи Ханта Иден в лечении и возращении домой. Интересовало его другое.
— Вопрос в том, почему тебе помог Хант, а не семья или твой собственный муж.
Иден поморщилась. В голосе Роберта прозвучало неприкрытое осуждение. И он имел право на собственное мнение, которое она вполне разделяла, живя импровизированной семьей с Крейгом в Нью-Йорке.
— Лиса сделала все, чтобы разорвать мою связь с семьей, она убедила моих родных и Круза…
— Сдается мне, Кастилио долго в чем-то убеждать не пришлось, ведь он, насколько мне известно, закрутил роман с Келли.
— Ты знаешь? — Удивилась Иден, не испытывая при этом приятных чувств.
Она предпочла, чтобы Роберт не был в курсе романа ее мужа и сестры. Сама большую часть времени стараясь не вспоминать о том, что таковой в самом деле имел место быть.
— Видел передачу с твоим участием, где ты отрицала роман сестры и бывшего мужа. Но я-то отлично знал тебя и раскусил твою попытку скрыть правду.
— Давай не будем говорить об этом. Вспоминать… К тому же ты сам однажды…
Роберт не знал, было ли в словах Иден больше ревности или все-таки попытки оправдать мужа за измену с ее родной сестрой.
— Если бы в нашу вторую встречу ты выбрала меня, Келли никогда не стала бы частью моей жизни. И ты права, к чему обсуждать все это сейчас. Хант помог тебе, ты вылечилась, вернулась к родным, прожила счастливую жизнь. И дальше тоже будешь счастлива.
— Теперь, когда могу сидеть рядом с тобой, прикасаться к тебе, я действительно могу быть абсолютно счастлива. Мне очень не хватало тебя, Роберт.
Иден снова пожала ладонь Роберта, он в ответ коснулся ее руки поцелуем.
— Мне тебя тоже. Я не переставал думать о тебе, когда память вернулась.
— Знакомое ощущение. — Да, она точно знала, каково это, когда воспоминания и чувства о забытом наполняют тебя до краев. — Я ведь искала твоей помощи, Роберт. Пытаясь разобраться, что со мной происходит. Ходила к тебе, не зная, что Куинн снова занял твое место. Представляю, каких усилий твоему брату стоило выкручиваться, потому что он не мог ответить на мои многочисленные вопросы о Сиренас, о нашем прошлом. Он ведь ничего не знал о нем.
— Если бы это был я, помог бы тебе во всем разобраться. Может, я много беру на себя, но ты не исчезла бы, если бы…
— Мои воспоминания об Андре и жизни в Европе не были связаны с тобой и Сиренас, Роберт.
— Пусть так, но я нашел бы способ помочь тебе. Прости, не хочу нелестно проходиться по твоему мужу. Хотя это, несомненно, доставляет мне удовольствие. Но Кастилио, при всех его положительных качествах, раз ты, несмотря ни на что, до сих пор его жена. Так вот, он порой недостаточно сообразительный. Забрало героя без страха и упрека порой закрывает ему полный обзор…
— Это не так.
— Неужели, Иден? Насколько я понимаю, ты и твой сообщник умудрялись промышлять грабежом прямо у него под носом, а он вряд ли бы заподозрил…
— Я, как его жена, имела непосредственный доступ к планам, системе безопасности и прочему, что облегчало…
Роберт скептически покачал головой. Даже если он горы свернет прямо на глазах Иден, святость ее муженька ему никогда не переплюнуть.
Обсуждать Круза Иден не хотела. Решила: раз уж виниться перед Робертом, лучше рассказать ему все.
— Ты должен узнать еще кое-что относительно Лисы. И мне действительно жаль…
Роберт видел по лицу Иден, она собирается ему рассказать что-то весьма важное. Но не особо приятное.
— Я слушаю.
— В тех событиях на Сиренас… Это я сдала тебя береговой охране.
— Это шутка?
— Если бы. Конечно, это была не совсем я. Лиса. Она в своей манере решила вновь защитить меня, чтобы я не винила себя в смерти Рауля. И не придумала ничего лучше, чем разлучить нас, а тебя сдать. Тебя поймали с телом Рауля по ее наводке. По моей наводке. Прости меня, пожалуйста…
Роберт не мог понять, что конкретно чувствует после откровений Иден. Круг событий давнего прошлого замкнулся слишком причудливо. Сдать его береговой охране, жить двойной жизнью, попытаться убить собственную мать. Даже его мафиозный период представлялся в сравнении гораздо более скучным и обыденным. И лишь в этот момент к нему пришло полноценное осознание, насколько болезнь Иден была серьезной. И он действительно должен быть благодарен Ханту, что тот ей помог в лечении.
— Ты не виновата, Иден.
— Нет, виновата.
— Нет, не виновата. Мне следовала скинуть тело Рауля в воду. И когда его прибило бы к берегу, полиции пришлось бы долго и безрезультатно разбираться, что с ним случилось.
— Ты все равно мог бы оказаться под подозрением. И папа, он бы…
— Иден, мы стали бы алиби друг для друга, и твой отец ничего бы с этим не сделал.
— И все сложилось бы иначе?
— Мне хотелось бы верить. Только прошлое нельзя переписать. Да и ворошить не стоит.
Перемена в настроении Роберта Иден озадачила. Она ведь здесь с ним, он не может не понимать, что это действительно значит для них обоих. Тем более если она права в своих предположениях.
— Можно и мне кое-что спросить?
— Да, конечно.
— Пару лет назад мне пришла записка, та, которая должна была быть приложением к твоему завещанию, но потерялась. Ее мне прислал ты?
— Рэнфилд по моей просьбе.
— Зачем?
— Хотел, чтобы она у тебя была, пока я сам не вернусь.
— К чему ворошить прошлое, если ты был вполне счастлив с Флейм в тот момент?
Роберт нежно поцеловал ладонь Иден в своей руке. Их связь всегда была сильна, и понимание, что это не изменилось после всех этих лет, давало ему надежду на счастливую развязку происходящего прямо сейчас.
— Потому что ты часть моей души. И так будет всегда.

Расплатившись и выйдя из такси, Саманта попыталась успокоить собственную совесть. Она поступила скверно, буквально сбежав из-под присмотра Роберта и Адрианы, что, конечно, заставит их волноваться за нее. Но сидеть сложа руки и ждать вестей о Джейсоне не могла. Дожидаясь, когда утром Крейг окажется в Лондоне.
Не сказать, что ей так уж и легко удалось узнать от охранника в галерее домашний адрес владелицы. Конечно, никто не собирался сообщать ей подобные сведения просто так. Пришлось пойти на хитрость и сказать, что она хорошая знакомая мистера Янга и была приглашена на встречу с Холли, но потеряла адрес и номер мобильного. Охранник долго мялся, но в итоге, кажется, принял ее за новую клиентку начальницы и любезно дал ей нужный адрес.
Саманта уже собиралась перейти дорогу, когда мимо нее промчалась машина с открытыми окнами, помешав. Музыка в машине была включена на полную мощность и на несколько секунд оглушила собой всю улицу.

Ты совсем не хочешь сойти
С этих американских горок
И стать одинокой.

Саманта поймала себя на мысли, что очень давно не слышала эту песню. Возможно, впервые после их с Джейсоном ночи в Лос-Анджелесе. Но она тут же выбросила мысли об этом из головы, все-таки переходя дорогу.
И теперь стояла у десятиэтажного здания в элитной части Лондона, прекрасно понимая: рано или поздно Чип узнает о случившемся, и это может поставить крест не только на их предстоящей свадьбе, но и на отношениях в целом. Она ненавидела себя за боль, которую испытает Чип, но иначе не могла. Если она не спасет Джейсона, если он погибнет…. Она никогда себе этого не простит.
Саманта тут же одернула себя. Вот смеху будет, если она постучит в дверь Холли Уайтли, ей откроют и там она обнаружит Джейсона. Живого, накачанного наркотиками, но явно не требующего ни их беспокойства, ни спасения.
Саманта положила руку на живот, словно прося прощения у будущего ребёнка за собственную безрассудность. Малышка внутри пошевелилась. Меньше всего она хотела подвергать себя или ее опасности, но и не знать ничего о Джейсоне тоже не могла. Поэтому решительно направилась к зданию, маячившему перед ней, с белыми мраморными колоннами по периметру и черно-белой мозаичной плиткой перед входом.
Оказаться у квартиры Холли ей удалось на удивление легко. Консьержка быстро и без вопросов назвала ей нужный этаж и номер квартиры, когда она сообщила, к кому пришла.
Видимо, незнакомые гости у Холли были частым явлением.
Саманта постучала в дверь. Никто ей не открыл. Выждав еще пару минут, она снова постучала. Консьержка ведь заверила, что мисс Уайтли уже дома.
Представляя, что, если все-таки обнаружит Джейсона внутри, обязательно надаёт ему оплеух от всей души, Саманта постучала снова. Она безумно злилась на Джейсона, что он поставил их в это дурацкое положение. Что после всего пережитого ими он вновь начал принимать наркотики, спустив прошлое лечение и реабилитацию в унитаз. А еще чувствовала вину. Если бы они не пересеклись в Мадриде вчера, если бы он не увидел ее беременную, в подвенечном платье, предназначенном для другого.
Что за глупости! — остановила себя Сэм. Джейсон встречается с этой Холли уже несколько месяцев: он сошелся с ней задолго до их новой встречи и, очевидно, принимает примерно столько же.
Саманта снова решительно постучала. Но ей явно никто не собирался открывать. На секунду в ее голове возникла жуткая мысль. Если за этой дверью все мертвы. Холли и Джейсон. Они оба могли умереть от передозировки и поэтому не отвечали на звонки, поэтому пропали. Саманта уже вообразила, как просит консьержку вызвать полицию и скорую помощь, дверь квартиры вскрывают и выносят оттуда два трупа, которые уже начали разлагаться. Уже почти чувствовала тошнотворно-сладковатый запах смерти.
И именно в этот момент ей наконец открыли.
По ту сторону порога стояла красивая женщина с длинными черными волосами, с выражением раздражения и недоумения на прекрасном лице. Саманта видела ее всего раз до этого, и то на экране телевизора в новостном сюжете. На ее голое тело был накинут лишь лёгкий пеньюар, не оставляющий простора для воображения.
Холли Уайтли была стройная и высокая, но довольно плоская. Узкие бедра, маленькая грудь.
— Кажется, вы ошиблись, мисс.
Не очень любезно обратилась к ней любовница Джейсона.
— Не думаю, мисс Уайтли.
— Клиентка, что ли? Только я тебя совершенно не помню. Кто направил ко мне?
— Я пришла узнать…
— Ты что, беременна?
Перебила ее Холли и прошлась по ее фигуре пристальным, немного шокированным взглядом. Действительно, ее беременность, несомненно, была довольно заметна для окружающих. Саманта догадывалась, какие мысли роились сейчас в голове этой женщины.
— Знаешь, милочка, я никогда не против подзаработать. Но я бы о ребёнке подумала на твоём месте.
— Я ищу Джейсона.
Холли удивилась, но лишь на мгновение, сразу придя вроде бы к очевидному выводу.
— Ясно. Ребенок его?
— Да. — Солгала Саманта, решив сыграть на возможном сочувствии подружки Джейсона.
— Вот чертеныш! Играл на два фронта! Но у меня его нет, дорогуша. Постой, ты та самая? Саманта, кажется.
Саманте стало неприятно из-за того, что Джейсон обсуждал её с Холли. Хотя сейчас это было наименьшей бедой.
— Холлс, детка! Куда ты запропастилась?
За спиной Холли появился полностью обнаженный мужчина. И это точно не был Джейсон. Мужчина был пожилым — лет на тридцать старше их обеих, — с грузной фигурой, с чрезмерно волосатыми ногами и грудью. Много волос было и кое-где еще, но туда Саманта старалась не смотреть.
— Твоя гостья к нам присоединиться?
Хищно облизываясь на нее, произнес мужчина. Под его наглым, бесстыдно разглядывающим ее взглядом, Саманте захотелось прикрыться, хотя одета она была более чем скромно в настоящий момент.
— Нет, Малыш Эдди, но я скоро вернусь. Не мешай нам.
— Как скажешь, крошка.
Разочарованно выдохнул мужчина и исчез из их поля зрения.
— Так на чем мы остановились? Ты Саманта?
Продолжила Холли как ни в чем не бывало.
— Да.
— Джейсон говорил, что ребенок не его.
Саманта старалась не думать, что еще из их личной жизни и прошлого Джейсон обсуждал со своей любовницей-дилершей.
— Я скрыла от него правду.
— Решила повесить ребенка на какого-то наивного простачка? Сочувствую обоим.
— Ты знаешь, где Джейсон?
— Зачем он тебе?
— Я волнуюсь.
— Сэмми, мы обе достаточно знаем Джейсона, чтобы понимать: хорошим папашей и мужем ему не стать. Так что возвращайся к своему оленю с рогами и живи счастливо.
Саманте очень хотелось вцепиться ногтями в лицо этой наглой девице, но следовало держать себя в руках. Она здесь только ради Джейсона.
— Значит, ты не знаешь, где он?
— Знаю. Но не думаю…
— Скажи, хотя бы ради нашего с Джейсоном ребенка. Умоляю!
То ли от сочувствия, то ли потому что она ей надоела, Холли решила сжалиться над ней и сказала:
— Он за городом, с дружками-наркоманами. У них что-то вроде вечеринки. Мы поцапались, потому что я отказалась ехать. Я дам тебе адрес, но одной лучше туда не ехать. Компания там та еще. Да и место глухое, что угодно может случиться. Джейсон-то в первую очередь опасен сам для себя, а вот его приятели…
— Я буду осторожна.
Холли явно было плевать на ее осторожность. Она на минуту скрылась в глубине квартиры, а потом, вернувшись, подала ей визитку своей галереи, на обратной стороне которой от руки был написан адрес.
Саманта не успела поблагодарить ее, как Холли захлопнула входную дверь прямо перед ее носом.

Флейм погладила сына по взмокшим светлым волосам. Когда она была рядом с Эйданом, могла к нему прикасаться, на душе ей становилось легче. Словно ее присутствие рядом могло быстрее исцелить его, чем капельницы и любые другие вводимые ему препараты.
Врачи пока намеренно держали Эйдана под снотворными, чтобы исключить ухудшение его самочувствия. Да, высокая температура у него действительно спала, но сын продолжал оставаться довольно горячим, был бледным, но дышал ровно благодаря аппарату искусственного дыхания. И врач уточнил, что, как только действие лекарств станет более выраженным, а физраствор, который вводился мальчику через капельницу, восполнит потерянный водный запас в его организме, дыхание через трубку ему больше не понадобится. Потому что легкие не получили сильного повреждения, чтобы использовать аппарат длительное время.
И для Флейм это являлось хорошими новостями. Ведь, когда она только приехала в больницу, состояние Эйдана было довольно тяжелым, а высокую температуру у него не удавалось сбить.
И теперь, немного успокоившись, смотря на спящего сына, Флейм не могла не задаваться вопросом. Теперь так всегда будет? Лишь она и дети? Любые сложности и проблемы, которые неизбежно возникнут, ей придётся решать в одиночку? Конечно, Рой, Мэй и Римма всегда рядом, окажут любую помощь, но… Но без Роберта это уже будет совсем не то. Она слишком привыкла рассчитывать на него. Утопая в собственной неуверенности в себе, вспоминала, что лишь благодаря ему научилась заботиться об Эйдане и Даниэле на всех этапах их взросления. Роберт был рядом при каждом сложном вызове для нее, поддерживал, придавал ей смелости. Но теперь у него намечается другая жизнь. К которой он стремился годами. А она, видимо, все еще слишком наивна, воображая, что он оставит ей Эйдана и Даниэлу. Скорее она станет воскресной мамой для них, чем Роберт воскресным папой. А потом Иден довольно скоро, со всеми своими деньгами и положительными чертами, полностью вытеснит ее из жизни собственных детей. Со временем, возможно, поведает им об ужасном прошлом их матери. Что полностью отвернет от нее Эйдана и Даниэлу.
Вот какое мрачное будущее представляла впереди Флейм, смотря на спокойное лицо спящего сына, которого безумно любила. И вместо смирения испытывала злость. В том числе от бессилия что-либо изменить. Даже не зная точно, что сейчас происходит на Сиренас, представить примерную картину было довольно легко. Иден и Роберт наслаждаются обществом друг друга во всех смыслах.
А Флейм даже раскаяться не могла, что подыграла им, прислав Иден номер Роберта. Происходящее сейчас случилось бы в любом случае чуть позже — она всего лишь ускорила неизбежное развитие событий.
Флейм ехидно улыбнулась. Только Роберт ошибается, рассчитывая на безоблачную жизнь с Иден. Скоро отправленные ею фотографии будут в руках Роберта-младшего, и он обязательно устроит отцу разнос. Уж с мнением сына ему придется считаться и сделать выбор. Да и вряд ли Адриане — дочери Иден — придется по душе новый расклад в жизни ее матери.
А она тем временем придумает, что делать ей. Найдет способ удержать…
Флейм поцеловала сына в лоб. Кажется, прошлый ошибки должны были ее научить. Тогда почему на душе столько боли и желания вернуть былое? Почему ей так трудно убедить себя, что без Роберта ей будет гораздо легче и роль воскресной мамы не так уж и плоха. По крайней мере, не несет в себе полного отлучения ее от детей.

Нервно ерзая на заднем сиденье такси, разглядывая редкие островки света на темной загородной дороге, Саманта не верила до конца, что ей столь быстро удалось выбить из Холли Уайтли информацию о местонахождении Джейсона.
Из ее слов выходило: на выходные Джейсон и несколько его новых дружков-наркоманов отправились за город в небольшой домик в лесу у озера, чтобы беззаботно предаваться приему наркотиков на природе. И если бы не секретарь Роберта, все они еще минимум сутки не узнали бы о его пропаже.
Конечно, чтобы добиться своего, ей пришлось пойти на обман, соврав, что ждет ребенка от Джейсона, умоляя Холли сказать правду. А вспоминая надменное лицо мисс Уайтли, Саманта все еще гадала: пожалела та ее или хотела лишь побыстрее от нее избавиться? Хоть правду сказала и дала адрес, куда уехал Джейсон.
Конечно, ей следовало бы поступить разумно. Саманта это осознавала. Стоило дождаться Крейга в доме Роберта и Адрианы, дать Крейгу и Роберту-младшему самим заняться поисками Джейсона. Но она не могла просто терять время на ожидания. Поэтому сейчас и ехала в этот загородный дом в английской глуши.
Хотела сама отыскать Джейсона и помочь ему, в каком бы состоянии он ни был. Пусть, по мнению окружающих, и совершив очередную глупость. Явно не последнюю.
Саманта себя не обманывала. Она поступает ужасно бесчестно по отношению к Чипу. После ее поездки в Оклахому в прошлом году, перед их первой помолвкой, им с Ченнингом и так было сложно помириться. Вернее, Чипу понять и простить ее. При этом он так и не узнал, что в Бикси она переспала с Джейсоном.
И до последних событий она была уверена, что отпустила Джейсона, приняв предложение руки и сердца от Чипа, собиралась стать матерью их дочери. Саманта действительно хотела замуж за Чипа. Случайно встретившись вчера с Джейсоном, она себе строго-настрого запретила поддаваться чувствам. Даже гордилась собственной стойкостью.
И вот Джейсон пропал. Снова принимает наркотики и уже может быть мертв. И вместо того, чтобы послать его ко всем чертям и налаживать свою жизнь, строить совместную жизнь с Чипом, она прилетела в Лондон и собирается в одиночку найти Джейсона. Беспечное безумие, но Саманта не могла иначе. Да, возможно, она подвергает себя опасности, но не больше той, в которой оказался сейчас Джейсон. Но, если не разыщет его, чтобы спасти, никогда себе этого не простит. Вот что тоже четко понимала Саманта.

До нужного места на такси Саманта добралась к рассвету. Не самая сложная часть.
Водитель высадил ее в непосредственной близости от домика. Гладь мутного озера и крыльцо ветхого домика отсюда хорошо просматривались. Но он предупредил — мобильная связь здесь вряд ли ловит. Чтобы найти сеть и позвонить, нужно будет пройти около двадцати минут по тропинке до шоссе. Явно намекая, что может ее подождать за дополнительную плату.
Саманта отказалась, пока не зная, что ожидает ее далее. Место казалось пустынным. Никакого присутствия людей. Если ее приезд сюда окажется напрасным, и Джейсона она не найдет, Сэм не видела проблемы пройти несколько миль, чтобы вызвать другое такси.
Водитель спорить не стал, принял оплату и уехал.
Саманта сделала несколько глубоких вдохов. Ноги затекли от долгой поездки, и снова тянуло низ живота. Только поворачивать назад у нее и мыслей не было.
Она огляделась вокруг. Картина, представшая перед ней, оказалась довольно живописной. И если бы были иные обстоятельства, Сэм с удовольствием бы насладилась окружающим её пейзажем. Манящая зеленоватая гладь озера, высокие деревья, буйно разросшаяся зелень вокруг, небольшой домик, явно требующий ремонта, но при этом превосходно вписывающийся в лесной пейзаж. Покой и безмятежность, куда каждому однажды хотелось бы сбежать от суеты внешнего мира, чтобы побыть наедине с собой.
Только сейчас у нее совершенно не было времени думать о естественной природной красоте. Саманта подошла ближе к домику, и очарование этого места основательно разрушилось. На земле множество следов от колес, с вырванными кусками грязи и травы. Вокруг валялись пустые жестяные, пластиковые и стеклянные бутылки из-под алкоголя, алюминиевые банки из-под консервов, использованные шприцы, целые и растоптанные таблетки разнообразных цветов, рассыпанные белые и серо-коричневые порошки и другой мелкий мусор. Неаккуратно и наспех затушенный костер у домика продолжал медленно тлеть.
Саманта подошла к костру и сердито затоптала его ногами, одновременно прислушиваясь к окружающим ее звукам. Но ничего, кроме естественного шума леса, не услышала.
Снова взглянула на следы компании, которая здесь недавно веселилась.
Нехорошее предчувствие посетило Саманту, но она постаралась не впадать в панику.
— Джейсон! — Громко позвала она, не особо рассчитывая на ответ.
На секунду ей показалось, что она услышала приглушенный стон совсем рядом. Поэтому, не раздумывая, поспешила к домику: даже если ей почудилось, необходимо проверить, что внутри. Есть ли там вообще кто-нибудь.
Распахнув покосившуюся дверь, которая тут же неприятно заскрипела, Саманта решительно переступила через порог и обомлела, а ее сердце практически перестало биться.
Бледный и сильно вспотевший Джейсон лежал на подобии кушетки, метался по ней с открытыми глазами и стонал, а на его лице отражалась сильная физическая боль. И гадать о причинах такого его состояния не приходилось. Свежие следы от уколов на его руках говорили сами за себя.
Саманта присела у изголовья кровати и потрогала лоб Джейсона. Он весь горел.



Понимая, что ей следует немедленно бежать к шоссе и вызывать скорую помощь, вместо этого она схватила со стола ржавый таз и побежала к озеру. Наполнив его водой, вернулась в дом, сняла с себя кофту, оставшись в одном топе. Намочила первую попавшуюся под руку тряпку, снова усаживаясь у изголовья кровати и кладя голову Джейсона себе на колени. Приложила мокрую тряпку к его лбу, пытаясь снять жар. Молясь про себя, чтобы все обошлось и Джейсон не умер.




Джейсон продолжал что-то беззвучно бормотать, ворочался из стороны в сторону, явно не понимая происходящего. Взгляд его все еще не был осознанным или сфокусированным.



Но через какое-то время ему стало немного легче. Он перестал метаться по кровати, а его дыхание стало спокойнее и равномернее.
Саманта решила, что теперь может оставить его ненадолго, найти место, где ловит связь, и все-таки вызвать скорую. Еще нужно позвонить Крейгу или Роберту-младшему, назвать адрес, куда им следует приехать. Да, ее не преминут отчитать за беспечность, что сбежала, никому ничего не сказав, но это ее совершенно не тревожило.
Только при ее первой же попытке встать Джейсон неожиданно пошевелился и озадаченно уставился на нее. Смотрел острым взглядом карих глаз, словно сердился. А потом недовольно произнес:
— Тебя здесь быть не должно.

Когда дни становятся холодней
И все карты сданы…