Туман перед рассветом.

У меня ощущение, что у Джейсона нет будущего.

elsi (Суббота, 23 мая 2026, 06:42:59) писал:

elsi, все не так плохо, как сейчас кажется.
Могу сказать одно, Джейсону придется заплатить очень высокую цену за то, что он творил последние несколько месяцев.

Крейг, завершив важный деловой разговор, как раз вышел из кабинета в холл особняка, когда раздался звонок домофона. Без раздумий он пошел открывать. И застыл на пороге от изумления, увидев Роберта в компании своей дочери. Абсолютно недоумевая, каким образом подобное вообще возможно. К тому же на шее Дженни снова красовалось чертово колье. Не добавляя ему оптимизма от представшей перед его носом картины.
— Бобби? Какого…
— Смотри, кто со мной, Крейг.
Роберт оборвал Крейга, кивнув на Дженнифер, не дав ему выругаться при дочери. Но недоумение на лице Ханта его, несомненно, повеселило.
— Привет, пап!
Дженнифер с беспечной улыбкой шагнула к отцу, приподнявшись на цыпочки, приобняла его и поцеловала в щеку. Затем обернулась к Роберту и весело произнесла:
— Роберт, спасибо, что подвез. Я отлично провела время.
— Я думал, ты еще в школе или у Донны, милая.
Слова дочери, как и ее искренний восторг, оставляли за собой лишь вопросы. Что Крейгу совсем не пришлось по душе.
— Я немного прогулялась. — На мгновение оборачиваясь к отцу, пояснила девочка.
Крейг, наблюдая за дочерью и бывшим приятелем, не представлял, где могла гулять Дженнифер после школы, чтобы столкнуться с Барром.
— Ты классный, Роберт! Заходи как-нибудь к нам в гости.
— Обязательно. Еще увидимся, Дженни.
Дженнифер, улыбнувшись и махнув Роберту на прощание, вполне себе довольная упорхнула вверх по лестнице. А Крейг не знал, что более возмутительно: что Дженни не понятно каким образом оказалась в обществе Барра, считает его классным или что вдруг стала звать его «Робертом».
— Какого черта здесь происходит, Бобби? — Как только Дженнифер исчезла из его поля зрения, вовсе не дружелюбно поинтересовался Крейг.
— У тебя весьма любознательная дочь, Крейг. Пригласишь меня, или будем болтать на пороге?
Роберт видел, Хант не хотел бы приглашать его в дом, с большим удовольствием выставил бы прочь или придушил. Но уж слишком сильно жаждал объяснений, как они с его дочерью оказались вместе.
— Проходи.
Они прошли в гостиную.
Роберт, оглядываясь вокруг, удивился, что здесь мало что изменилось за прошедшие двадцать лет. Хант, при наличие в его карманах денег, никогда не был скрягой. Или в «Кепвелл Энтерпрайзис» дела все-таки не столь радужны, и муженек Келли просто не в состоянии выделить немного наличности на смену обстановки в доме?
Фантазия Роберта могла бы подкинуть ему еще пару вариантов, почему гостиная Кепвеллов выглядит по-прежнему, но, считав вопрос в его взгляде, Крейг пояснил:
— София захотела оставить все, как было при СиСи.
— Понимаю.
И Роберт действительно понимал, ведь сам много лет поддерживал дом на Сиренас в том виде, в котором жил там с родителями, а позже сохранил все так, как было, когда там с ним жила Иден. Увы, коррективы в облик его старого дома внесли Роберт-младший и Адриана. И ничего поделать с этим он уже не мог.
— Кофе или виски?
— От кофе не откажусь.
Крейг вышел на пару минут, распорядиться о кофе, а он тем временем стал более внимательно осматривать гостиную. Да, здесь совсем ничего не изменилось. Только фото на каминной полке стало больше, чем ему запомнилось, — целая жизнь мистера и миссис Хант. И Келли была невероятно красива на своем свадебном фото. Впрочем, как и на всех остальных. Семейная идиллия, так желаемая Келли, которую она заслужила. И Роберт был за нее рад.
Кофе принёс Хант сам. Разлил по чашкам. В свою добавил сахар.
— Как же ты оказался вместе с Дженни, Бобби?
— Она пришла в мой номер в «Кепвелл отеле».
— Сама?
— Конечно, сама. Дженни многое впитала от матери.
Намек Роберта на недавний к нему приход Келли трудно было не считать.
Вот мерзавец, — подумал Крейг, делая нервный глоток кофе. При этом совершенно не испытывая жажды.
— Что ей понадобилось от тебя?
— Сколько ей? Лет двенадцать?
— Тринадцать. Ты ответишь или нет, зачем…
— Я полагаю, ее привело ко мне семейное любопытство женской половины Кепвеллов. Или гены Августы.
Крейг наигранно удивился. Эта манера общения Роберта, как старшего наставника, более умного и опытного, бесила его еще во времена их дружбы, а теперь просто неимоверно раздражала. А спектр знаний Бобби, вероятно, заслуга его безумной любовницы или подлеца-братца. Или обоих.
— Надо же. Об Августе ты тоже в курсе?
— Флейм рассказала.
— Ясно.
Хант принял недовольно-безразличный вид. Роберт в ответ ехидно улыбнулся уголками губ. Ему безумно хотелось бы посмотреть на физиономию бывшего приятеля, узнай он прямо сейчас, что Флейм, будучи сообщницей Скэга, также была той, кто пытался его убить в больнице десять лет назад. Но все-таки решил оставить данную шокирующую информацию при себе. За пару дней он и так наслышался достаточно нападок на Флейм.
— И что, никакого сарказма, иронии, колкого замечания, Бобби?
— Августа Тонелл — твоя мать. А Энтони был почти отчимом. По мне, ты уже достаточно наказан. Но кто же был твоим отцом? — Насмешливо поинтересовался Роберт, затем отпил немного кофе.
Не то чтобы его действительно интересовало генеалогическое древо Ханта. Ему нравилось заставлять Крейга чувствовать себя не в своей тарелке.
— Он давно мертв и понятия не имел, что Августа была беременна от него.
— Значит, не Лайонел Локридж? Надеюсь, не СиСи?
— Бобби… — предупреждающе протянул Крейг.
Намек на инцест между ним и Келли он посчитал омерзительным. Хотя прекрасно видел, Роберт просто насмехается над ним по старой дружбе, только в данный момент не мог расслабиться и посмеяться над его словами.
— Я пошутил, Крейг, расслабься.
— Чего Дженни хотела от тебя?
— Познакомиться. Узнать, может ли оставить себе колье.
— Келли и так ей его отдала.
— Знаешь, я считаю это справедливым в какой-то мере. И символичным. Чего ты злишься?
Роберт действительно не понимал этого чрезмерного напряжения Ханта. С Келли они точно поговорили и все выяснили, чтобы он продолжал считать его своим соперником.
— Моя дочь еще полгода назад думала, что отец Криса — твой братец. — Крейг не хотел быть излишне откровенным с Робертом, слова вырвались сами собой.
— Не переживай, Дженни не думает, что я могу быть ее отцом.
— Знаешь, что думаю я? Что вы не зря спелись с Флейм. Два сапога пара.
— По крайней мере, моим детям не приходит в голову, что их отец кто-то другой.
— А ты подожди, Бобби, еще лет пять. Там видно будет, что они будут думать о прошлом своих родителей. Ты говорил Дженни что-нибудь про мафию и…
— Я идиот, по-твоему? Рассказал ей милую выдуманную романтическую сказку о родителях.
— Тебе же лучше, если так.
— Я не собираюсь ничего портить. Даже если вы все только и ждете этого от меня.
Крейг уже хотел было уточнить — кто это — все вы. Иден и Келли явно возглавляли группу поддержки воскресшего мертвеца. Или Роберт уже успел пересечься с Крузом? Кастилио уже в курсе о незапланированном обеде своей жены и Роберта? Если так, почему на лице Бобби нет ни одного синяка?
— Тогда вернись в Луизиану. Хоть в Мадрид. Но ты все тянешь с отъездом.
— У меня здесь дела. И уж точно не тебе, Крейг, указывать, где мне быть, а где нет.
— И я очень сожалею, что это действительно так.
— Передавай Келли привет.
Роберт, чувствуя внутри раздражение, но внешне стараясь не показывать этого, допил кофе, поставил пустую чашку на поднос и направился к выходу.
И столкнулся у порога с Келли, которая только что вошла.
— Привет, Роберт. Не знала, что ты здесь.
Келли не ожидала увидеть Роберта у себя дома после их недавнего разговора. Почувствовала смущение и неловкость. И не могла понять, связано ли с ней хмурое выражение на лице Роберта. Возможно, с Иден?
— Я Дженни привез. Крейг тебе объяснит. А мне пора. Был рад повидаться. Пока, Келли.
Келли, в замешательстве проводив Роберта вопросительным взглядом, поспешила в гостиную.
Крейгу едва хватило сил сдержать себя, чтобы не швырнуть поднос со всем, что на нем находилось, вслед Барру. Мерзавец и подлец! Как иначе. Конечно же, объявился в городе, чтобы снова мутить воду!
Окончательно его охладила Келли, вошедшая в гостиную с недоуменным взглядом.
Но Крейг не успел ответить на ее незаданные вопросы. В кармане пиджака зазвонил мобильник. Это был Роберт-младший.
— Крейг, срочно вылетай в Лондон.
Без всяких приветствий начал его крестник.
— Что с Джейсоном, Роберт?
— Пока не знаю. Он пропал. Точно известно одно — Холли наркодилерша, а Джейсон снова принимает.
— Буду в Лондоне первым же рейсом.
Крейг сбросил звонок. Тяжело дыша, посмотрел на жену, которая уже, конечно, сама прекрасно обо всем догадалась. Увы, уже однажды побывав свидетелем подобной сцены. Поэтому смотрела на него с сожалением и тревогой.
Он отправился за необходимыми документами в их спальню. Под растерянным и обеспокоенным взглядом Келли побросал в сумку первые попавшиеся вещи. Паниковать Крейг себе не позволял. Следует сначала узнать, где Джейсон и что с ним, а не воображать худшее из возможных вариантов.
Поцеловав на прощание жену, выйдя из комнаты и спускаясь по лестнице, он не мог отделаться от навязчивой мысли, что все имеет свою цену. Даже чьё-то чудесное воскрешение. Платой за которую может стать другая жизнь.

Ченнинг рассчитывал, что на ближайшие выходные, которые Саманта проводила в Мадриде, ему выпадет работа в патруле с каким-нибудь из новичков. Он не любил одиночество, оно его тяготило. Но, увы, капитан отправил его отдыхать. И поэтому, чтобы не сходить с ума от тоски в тишине пустой квартиры, с утра они пересеклись с Майлзом, его уже бывшим напарником, позавтракали в кафешке рядом с участком, а потом Чип отправился в спортзал.
Ему не помешает чуть подкачаться и выпустить наружу пар. Как и нервное напряжение из-за отсутствия рядом Саманты. Избавиться на время от попыток угадать, что сейчас происходит в Мадриде. Лучше потратить несколько часов на физические упражнения, чем воображать всякое, удручающее его.
Саманта звонила ему вчера, звучала довольной. Восторгалась выбранным платьем. Описывала, какая прекрасная погода в Мадриде. При этом, по ее словам, она очень ждала возвращения в Бостон. Что должно было помочь ему расслабиться, но внутри Чипа все равно одолевали не самые веселые мысли.
Приняв душ после тренировки, покидав пропитанную потом форму в спортивную сумку, уже собираясь уходить, Ченнинг увидел, что его телефон вибрирует на скамейке. Звонила Адриана.
Он поспешил ответить, ощущая волнение, почему-то сразу решив, что, возможно, Саманте стало плохо, поэтому ее возвращение откладывается, и сестра хочет предупредить его об этом. О чем-то более серьезном, что могло случится в Испании, он думать не хотел.
— Привет, Адри. Все в порядке?
Сестра замешкалась на том конце провода, затем протянув с сожалением.
— Я не знаю, как это сказать тебе, Чип.
— Что-то с Сэм и ребёнком?
Ченнинг опустился на скамейку, по его спине прошел ледяной озноб, а тревога внутри лишь усилилась.
— С ними обоими пока все в порядке.
— Что значит — пока?! Говори как есть.
— Джейсон пропал. Он снова принимает наркотики.
Отчего-то он не сразу уловил, почему какие-то проблемы Янга вдруг могли стать и его. Завязавший наркоман — практически чудо. Срыв Янга его нисколько не удивил. Что тот пропал… Тоже не особо шокирующая информация о наркоманах. И тут до Чипа дошло.
— Саманта собирается его искать?
— Мы все летим в Лондон. И тебе следует прилететь. Я боюсь…
— Сэм рядом? Я могу…
— Она собирает вещи, и я не думаю, Чип…
— Что она меня послушает?
— Сейчас она никого слушать не станет.
Чип, стараясь не зацикливаться, что может оказаться для Саманты в ряду тех, кого она слушать не станет, кожей ощутил, что сестра чего-то не договаривает. Поэтому спросил напрямую:
— Что еще я должен знать, Адри. И не юли!
Далее все-таки последовала небольшая пауза, а он от нетерпения уже был готов разломить мобильник в руке, просто смяв его изо всех сил.
— Вчера Джейсон был в Мадриде. Они виделись с Сэм. Уверяю тебя, ничего не было. Всего пять минут, и он ушел.
— А сегодня пропал. И мне думается, чтобы привлечь внимание. Явно не мое или твое.
— Джейсон снова на наркотиках уже несколько месяцев, насколько я поняла.
— Но исчезнуть решил лишь сейчас. Не пытайся убедить меня в том, Адриана, в чем ты сама не уверена.
— Ты прилетишь в Лондон?
— Первым же рейсом. Зря Саманта считает, что бездумно может подвергнуть опасности себя и ребенка. Ради этого отброса человеческой расы.
— Не надо так, Чип.
— А как надо, сестренка? Вместо столь долгожданной свадьбы я получаю все это дерьмо!
Ченнинг вскочил со скамейки. Он был вне себя от гнева. Убил бы Янга лично, попадись ему тот сейчас в руки. И он сделает это, если Саманта или их малышка пострадает по его вине. Сотрет мерзкого слабака с лица земли.
— Мы с Робертом постараемся не позволить Сэм наделать глупостей, пока ты не прилетишь.
— Удачи.
Чип сбросил звонок. Ему было больно, невыносимо больно, что всё, в чем Саманта уверяла его все последние месяцы (в своем выборе, любви, верности), оказалось ложью. Стоило Янгу попасть в беду, ее истинные чувства прорвались наружу. А ему отводилась роль беспомощного наблюдателя.
Ченнинг до боли сжал кулаки. Будь он проклят, если согласится играть отведенную ему роль.

Сидя на диване в гостиной, без всякой заинтересованности пролистывая посредственное дело о разделе имущества после развода, которое она собиралась взять, Джулия Кепвелл думала о дочери, потому что серьезно волновалась за нее. Несмотря на все заверения Сэм, что она хорошо себя чувствует, женщина не считала, что межатлантические перелеты — это то, что стоило делать на шестом месяце беременности. Приобрести свадебное платье можно и в США. В Санта-Барбаре или Бостоне сотни свадебных магазинов. Тот же Нью-Йорк гораздо ближе Испании.
— Сэм все еще в Мадриде, дорогая?
В гостиную бодро вошел Мейсон Кепвелл. С облегчением бросил дипломат на журнальный столик и с удовольствием уселся на диван. Решив устроить себе длительный перерыв на обед.
— Вылетает обратно завтра вечерним рейсом. И мне будет гораздо спокойнее, когда наша дочь снова окажется в Бостоне под присмотром Чипа.
Джулия отложила папку с документами в сторону, налила в стакан воду и подала явно уставшему мужу. При этом на лице ее благоверного не читалось и доли той же тревоги, какую испытывала она.
— Беременность Сэм протекает нормально. У нас родится крепкая и здоровая внучка, Джулия. — Мейсон в три глотка выпил воду, затем повертев пустой стакан в руке. — И надеюсь, родится малышка в законном браке между ее родителями.
В этот раз Джулия налила воду для себя. Мейсон не был бы Мейсоном, если бы не выдал чего-то подобного. Всегда знает, как лучше для других. Особенно для их детей. Копия своего отца. Она же решила напомнить мужу, что их дочь не родилась в законном браке своих родителей.
— Саманта родилась до того, как мы с тобой поженились.
— Тогда между нами были совершенно другие обстоятельства. А что еще три месяца назад мешало пожениться Сэм и Чипу, для меня, увы, не загадка. Боюсь, имя ей — Джейсон Янг.
— Саманта зашивалась в процессе Вальтони. А свадьба, с таким нетерпением ожидаемая тобой, милый, меньше чем через три недели.
— И я сделаю все, что от меня зависит, поверь мне, дорогая, чтобы она состоялась.
Мейсон никогда не считал себя наивным. И слишком хорошо знал собственную дочь. Понимал: единственный, кто до сих пор мешает отношениям Саманты и Ченнинга Кастилио, — это Янг, а вовсе не какой-то там судебный процесс. Пусть в теории на данный момент речь шла всего лишь о незримом присутствии Джейсона. Что именно произошло между Сэм и Янгом на похоронах его матери, он был в курсе, как и Джулия с Хантом. Его же утешало лишь то, что Саманта уже на шестом месяце беременности, пусть все еще не замужем за Чипом, но по срокам ребенок никак не мог быть от Янга.
— Запрешь Саманту до свадьбы?
— Если бы это помогло… Хорошо, что мы уверены, что ребенок от Ченнинга.
— За кого ты принимаешь нашу дочь, Мейсон?!
— Памятуя о Бикси… Ты же никогда не была наивной, Джулия. Что помешало бы Сэм встретиться с Янгом где-нибудь еще раз, чуть позже?
У жены, несомненно, нашлось бы миллион аргументов против его версии, что Саманта может быть беременна от Джейсона Янга, но, прежде чем она успела что-то сказать, зазвонил его мобильный. Это был Крейг Хант.
Мейсон подал знак, что ему нужно ответить на звонок.
Джулия решила, что потом все-таки выскажет мужу все, что думает о всех его оскорбительных предположениях относительно их дочери. Хотя внутри себя признавала, Саманта вполне способна на безумные поступки.
Выслушав собеседника, Мейсон заметно побледнел, когда нажал отбой.
— Что случилось?
— Катастрофа, Джулия.
— Ты меня пугаешь. Кто звонил?
— Крейг. Джейсон исчез. Роберт-младший уверен, что его дружок снова принимает наркотики.
Джулия задрожала, ощущая начинающую охватывать ее панику. И, как назло, Саманта сейчас в Мадриде.
— Сэм знает?
— Увы! Она с Адрианой и Барром летит в Лондон. Крейг тоже вылетает туда.
— Подобные переживания могут повлиять на беременность Саманты.
— И отменить ее свадьбу с Чипом.
Жена уставилась на него, словно он высказал ужасно неуместную вещь, прямо дико неуместную. Сам Мейсон не считал, что крах предстоящего торжества — ерунда по сравнению с преувеличенной опасностью для здоровья Саманты или ее беременности. Сэм в Лондоне будут опекать кузина и ее муж, Хант. Все они, конечно, в первую очередь позаботятся о ней, пока не станет известно местонахождение Янга.
Мейсону хотелось бы, но он не верил всерьез, чтобы с этим паршивым наркоманом произошло действительно что-то плохое.
— Ты серьезно сейчас думаешь о свадьбе?! Наша дочь… И Джейсон может…
— Плевать мне на Джейсона. Плакать над его бренным телом я не стану. Он уже достаточно испортил жизнь нашей дочери.
— Чип тоже уже знает?
Джулия решила не тратить время зря на бесполезные споры с мужем. У нее ведь никогда не выходило хоть в чем-то переубедить его. Тем более главным сейчас была Саманта. Если Джейсон мертв, ее маленькой девочке потребуется вся их поддержка.
— Адриана позвонила ему. Он тоже вылетает в Лондон.
— О боже!
— Да, большой лондонский сбор.
— Все это закончится очень плохо, Мейсон.
— Надеюсь, только для Янга.

Первым и удивительным открытием, вернее, знакомым чувством, которое испытал Джейсон, придя в сознание, было ощущение абсолютного холода, окружающего его. Холод плитки ванной комнаты, на которой он сидел, озноб по спине от металла ванны, охватывающая его слабость по мере того, как кровь тонкими струйками стекала по рукам, а жизнь покидала его.
Джейсон медленно открыл глаза, потому что ему следовало убедиться, что это не галлюцинация его одурманенного мозга. И стоило ему оглянуться вокруг, как пришло четкое осознание — он ни в чем не ошибся.
Это была ванная комната в доме его дедушки и бабушки. Поразительно, оказался он в том самом дне, когда пытался покончить с собой. Окровавленное лезвие алым пятном валялось на белоснежной плитке. Кровь с его рук капала на эту же самую плитку.
Отличие было лишь одно — сомнений у Джейсона не оставалось. Сейчас он был собой, взрослым мужчиной, а не отчаявшимся подростком, девушка которого умерла от подпольного аборта, и сегодня был день ее похорон.
Джейсон попытался встать, попытался хотя бы дотянуться до полотенец, чтобы остановить кровь. Он не нашел в себе сил сделать хоть что-то из этого. Спасти себя. Неужели ему снова придется ждать милости деда, который в любой момент найдет его здесь?
Да и почему он вообще здесь, а не со Стеффи на вечеринке Винса?
Воспоминания были смутными, но все-таки… Джейсон помнил, как пошел за вкусняшкой в домик, потом они со Стеф втянули в ноздри белые кристаллики неизвестного порошка, а далее…
Передозировка и ад. Это было первым разумным объяснением, которое пришло ему в голову. Джейсон посчитал забавным, что его адскими муками после смерти станет именно данный момент. Почему? Разве ночь, когда он впервые попробовал кокаин, не более подходящий? Ночь его первого падения. Или хотя бы день, когда Мелисса умирала на его руках в луже собственной крови.
На несколько секунд Джейсон опустил взгляд на пол, без всякой надежды разглядывая причудливые лужицы крови на плитке. Уже окончательно решив: в этот раз спасение не придет. Его сознание выключится, и он умрёт. И эти мысли принесли облегчение. Бесконечный кошмар его жалкого существования наконец подойдет к логическому завершению.
Но стоило ему поднять голову, как он обнаружил напротив себя Мелиссу, сидящую на краешке чугунной ванны и укачивающую младенца на руках. И это был не ее бесплотный призрак. Ясная и четкая фигура все той же четырнадцатилетней девочки, с бледной кожей и каштановыми кудрями. Она тихо пела колыбельную, не спуская нежного взгляда с ребенка.
— Мелисса…
Девушка посмотрела на него лишь на секунду — строго, с разочарованием и презрением. А потом снова сосредоточилась на младенце.
— Мне жаль, Мелисса… Я никогда не хотел… Это наша дочка?
Продолжая укачивать ребенка с совершенно отрешенным лицом, не смотря на него, девушка произнесла:
— Когда идешь одним и тем же путем, получаешь один и тот же результат. Тебе следует это запомнить, Джейсон.
Мелисса поцеловала ребенка в лобик, продолжив с искренним сожалением:
— Хлое не суждено прожить земную жизнь, но обещаю, я о ней позабочусь.
Джейсон дрожал всем телом, испытывая животный страх от соприкосновения с загробной жизнью. Имени у их с Мелиссой нерожденной дочери никогда не было. Просто Малышка. Он вообще никогда не думал, как бы они назвали девочку в других обстоятельствах, если бы та родилась. И тут его охватил новый ужас: он понял, о чем на самом деле мог быть этот странный сон-видение. Дочь Саманты… Нет… Только не это. Несправедливо. Так не должно быть. Лучше уж он, но только не…
— Как мне спасти ее, Мелисса?!
— Когда идешь одним и тем же путем, получаешь один и тот же результат.
Стоило Джейсону всего лишь моргнуть, как Мелисса и ребенок растворились. А ванную комнату заполнил громкий детский плачь. Столь оглушающий, что ему от безысходности пришлось зажать уши руками, лишь бы не слышать его.
Хотелось поскорее окончательно потерять сознание, лишь бы…
И его желание неожиданно исполнилось. Плачь смолк, ванная комната исчезла.
Теперь Джейсон стоял в сумраке на промозглом кладбище, и его пронзал сквозной ветер.

Поймав такси, едва задумываясь над адресом, который произнес водителю, с каждой секундой все дальше удаляясь от Монтесито, Роберт чувствовал себя препаршиво. Дженни — чудесная девочка, в ней считывался характер матери, но его все равно не покидало удручающее чувство, что он не там и не с теми. Лишний в водовороте чужих жизней. Санта-Барбара — не его место. Где прежние знакомые, так или иначе, хотят от него отделаться. Хант и Кастилио, Келли и даже Иден.
Поэтому самый правильный вариант — получить необходимые документы и вернуться в Новый Орлеан. С Иден они вроде как все выяснили, с Келли и подавно. Хант ему давно не друг. Он и Кастилио будут безмерно счастливы его отбытию. Так почему ему не порадовать…
Едва Роберт успел похвалить себя за принятое разумное решение, как с удивлением обнаружил, что машина остановилась прямо у здания «КСБ». А таксист ждет от него оплаты за проезд.
Роберт расплатился и вышел. Оглядел внушительное здание с огромной вывеской, нависающее над ним.
Канал уже давно полностью принадлежал Иден. Был успешным. Многие документальные программы «КСБ» удостаивались престижных телевизионных премий.
Размеренно шагая ко входу в здание, Роберт понимал: досада, зависть или глубокое чувство несправедливости вряд ли являлись хорошими советчиками или оправданием даже в самой запутанной ситуации. А он понятия не имел, где искать Иден. Она вообще прямо сейчас могла быть не на работе. Возможно, рванула с Кастилио в романтическую поездку, чувствуя вину перед мужем за случившееся на пляже. Но попытаться найти ее стоило. Что ему терять, в самом деле?
С направленной на него дежурной улыбкой секретарь на ресепшен вежливо объяснила, что встречи с миссис Кастилио следует согласовывать заранее. На что Роберт, применив все свое обаяние, пояснил, что он друг и это личный визит.
Возможно, в обязанности этой молодой девушки и входило строго следовать рабочим инструкциям, но он все-таки не растерял своего обаяния, несмотря на зрелый возраст, и уже через пару минут получил информацию, в какой именно студии сейчас Иден.
Не сказать, что Роберт точно осознавал, с каким намерением хочет ее увидеть. Или просто обманывал себя, четко видя цель перед собой. Сейчас у него не было времени на глубокие рассуждения на подобные экзистенциальные темы.
Когда Иден наконец предстала перед ним, с папкой в руке, что-то сосредоточенно объясняя стоящему рядом собеседнику, на мгновение Роберт растерялся. Какого черта он творит? Терять ему нечего? С каких пор Флейм и дети для него оказались в этой категории? Или все это время, все эти семь лет, он просто обманывал сам себя?
Иден была столь прекрасна в этом своем голубом деловом костюме, с мягкими волнами распущенных волос, что мысли о Флейм и детях он временно засунул на самый дальний план. Разберется с этим как-нибудь позже.
— Иден. — Окликнул ее Роберт.
Она повернулась, удивленно-вопросительно смотря на него. Что-то сказала собеседнику, тот отошел, а Иден направилась к нему.
Весь день Иден провела в опустошающем нервном напряжении. Прошедшей ночью Круз демонстративно не ночевал в их спальне. Несомненно, чтобы сильнее помучить ее, заставить чувствовать себя еще более виноватой перед ним. Она слышала, как он вернулся за полночь и ушел спать в комнату Адри. Утром, собираясь на работу, она тоже не видела мужа. Пришла к очевидному выводу: он покинул дом еще до рассвета. Поэтому в обеденный перерыв собиралась найти его и поговорить. И точно последнее, что она могла предположить, что Роберт неожиданно придет к ней на работу.
Раздираемая любопытством, испытывая невольную радость от их новой встречи, Иден отослала Льюиса, своего помощника, проследить за начинающимися съемками дневного шоу, сама поспешив к Роберту.
— Привет. Что-то случилось?
— Захотел увидеть тебя.
— Я рада тебе.
Голос Иден звучал не вполне уверенно. Но Роберт не хотел вести светских бесед или видеть в ее взгляде холодное отстранение. Разве это про них? Следовать правилам и делать то, чего от них все ждут. Он все еще был взбешен разговором с Хантом и не собирался менять своих намерений. Шокирует ли его предложение Иден? Несомненно. Но так можно получить подтверждение, что все ее слова любви были сказаны не просто для его успокоения.
— Я не вовремя?
— Освобожусь через пару часов. Могу позвонить тебе, когда…
— Хочешь со мной на Сиренас?
Иден растерялась. Даже не от предложения Роберта. А от непоколебимости взгляда его гипнотических зеленых глаз. И на секунду решила, что он просто сошел с ума. Но при этом не смогла сдержать улыбку.
— Ты серьезно?
— Абсолютно!
— Роб… Я не… у меня работа…
Да, шок отразился на лице Иден. Как и все ее сомнения. Очевидные вопросы в ее голове. Как объяснить позже свой внезапный отъезд мужу? Или что неправильно — внезапно и без предупреждения уйти с работы. И прочая подобная чушь. Только улыбка на губах Иден и живой блеск ее бездонных глаз выдавали ее реальные желания.
— Хочешь или нет?
Иден задумалась, хотя прекрасно понимала, какой ответ ей следует дать. Ведь неразумно и ужасно нелепо в ее возрасте срываться в подобные авантюры. И точно не стоит усугублять конфликт с мужем, давая ему неопровержимые доказательства, что он был прав во всех своих предположениях. Но чувства были сильнее. Она хотела провести время с Робертом на Сиренас. Ей это было жизненно необходимо.
— Я хочу.
— Вот и отлично. Пошли?
— Одну минуту.
Иден снова отошла к тому мужчине, с которым разговаривала до его прихода. Что-то ему быстро объяснила. Тот сразу все понял и согласился с тем, что говорила ему начальница.
Меньше чем через минуту они вдвоем уже направлялись к лифту.
— Мы сошли с ума. Да, Роберт?
— Возможно, но мы достаточно жили не своими жизнями. Тебе так не кажется, Иден?
Роберт крепко сжал теплую ладонь Иден в своей руке. Чтобы придать ей уверенности. В ее взгляде все еще читалось сомнение и даже страх, но она все равно кивнула ему, соглашаясь.
А у него отлегло от сердца. О чем бы им ни предстояло жалеть позже, сейчас они заслужили немного совместного счастья.

С недовольством и раздражением наблюдая через огромное витражное окно аэропорта, как самолет поднимается в воздух, Флейм думала о том, что ей очень хотелось бы полететь тем же рейсом на Сиренас, что Иден и Роберт. Но она трезво оценивала все сопутствующие риски и возможность своего быстрого разоблачения, поэтому решила лететь позже, следующим рейсом.
Когда самолет растворился за горизонтом, оставив за собой в небе лишь две широкие белые полосы, Флейм, направляясь к стойке регистрации, прикидывала в уме, где ей остановиться на Сиренас, чтобы сохранить приватность и не попасться на глаза влюбленной парочке. И при этом одновременно следить за ними.
Она мало что знала о Лас-Сиренас. Фактически ничего. Насколько остров большой или там что-то вроде закрытого поселения, где все знают друг друга. Как много туристов посещают остров в феврале? Обратит кто-либо внимание на новое лицо? Сиренас — курорт. Там должен быть хотя бы один отель. Не все же приплывают туда на своих собственных яхтах.
Широко улыбнувшись во все тридцать два зуба женщине-администратору, Флейм решила оставить эти насущные вопросы для перелета.
— Добрый день, мисс. Чем могу помочь?
— Добрый день. Мне нужен билет на ближайший рейс до…
Именно в этот момент, совершенно не вовремя, в ее сумочке затрезвонил мобильный. И сначала Флейм хотела проигнорировать звонок. Перезвонить, когда купит билет. Но внутри отчего-то неприятно кольнуло, поэтому она извиняющимся голосом обратилась к женщине:
— Я отойду на минуточку.
Та кивнула ей в ответ.
Флейм отошла от стойки. Администратор занялась следующим клиентом.
Достав телефон из сумочки, Флейм увидела, что звонит Рой. Поэтому поспешила ответить.
— В чем дело, кузен?
— Возвращайся немедленно!
— Пока не могу.
— Эйдан заболел. Он в больнице с высокой температурой. Данни плачет не переставая, нам с Мэй пришлось взять ее с собой в больницу. Она отказалась остаться в доме Риммы. Так что заканчивай свои шпионские игры и возвращайся. Ты нужна своим детям, Флейм.
Уже при самых первых словах кузена — Эйдан заболел — вся душа Флейм буквально рухнула в пятки. Ладони похолодели, сердце бешено застучало, и тревога полностью ее заполнила. Эйдан и Данни болели, как и все прочие дети. Простуды и грипп, другие, типично детские болезни — ничего более серьезного у них никогда не было.
— Что говорят врачи?
— Подозрение на пневмонию.
— Пневмонию? Ты объяснишь…
— Нет времени. Если Боб где-то там рядом… Возвращайтесь вдвоем.
— Роберт… Он… Неважно. Спасибо, что позвонил.
Флейм сбросила звонок, хотя Рой продолжал что-то говорить. Она едва могла дышать от страха. Уже не боясь никакого разоблачения, набрала номер Роберта. Но телефон был, естественно, выключен.
Тогда Флейм написала сообщение: «Эйдан болен. Болен серьезно. Ты должен вернуться».
И отправила его. Но ожидаемо тут же пришло уведомление, что сообщение не может быть доставлено.
Стараясь не поддаваться панике, Флейм попыталась размышлять разумно. В теории, она могла полететь на Сиренас, застать Барра и Иден с поличным, обвиняюще бросить своему любовнику о серьезной болезни их сына, но на все это у нее теперь не было времени. Не могло быть ничего важнее Эйдана и Даниэлы, даже интрижка Роберта с Иден Кастилио.
Выругавшись про себя, послав Роберта к черту, Флейм вновь подошла к стойке регистрации.
— Мне нужен билет на ближайший рейс до Нового Орлеана.

Иден, то и дело поглядывая на сидящего на соседнем кресле Роберта, испытывала весьма смешанные чувства, все еще не до конца веря, что они вдвоем летят на Сиренас. Еще утром подобную возможность она не рассматривала вовсе. Когда увидела в студии Роберта, пристально смотрящего на нее, поняла по его решительному взгляду: он пришел предложить ей что-то безумное. И сейчас ей, наверное, следовало жалеть, что она поддалась порыву и отправилась в полную неизвестности поездку. Потому что сошла с ума? Несомненно.
При этом Иден понятия не имела, что по возвращении скажет мужу в свое оправдание. И сам факт, что это оправдание ей необходимо будет найти, вызывал внутри чувство раздражения. Потому что, если бы Круз в последнюю их встречу не наговорил ей всего того, что наговорил, проявил бы больше терпения и понимания, она ни за что не полетела бы с Робертом. Вот в чем она старалась себя убедить.
— Все в порядке, Иден?
— В полном.
— Уже жалеешь, да?
Роберт бросил на Иден проницательный взгляд. Он совсем не хотел этого, но, кажется, она действительно сожалела, что согласилась полететь с ним на Сиренас. И сейчас ищет для себя оправданий, вернее — оправдание для Кастилио, либо пытается подобрать утешительные слова для него, чтобы сказать, что передумала и хочет вернуться обратно. И это не могло не вызывать у него досаду.
— Наверное, я должна.
— Наверное?
— Наше теперешнее решение не меняет всего остального.
Роберт нахмурился в ответ на ее слова. Явно не желая снова слушать от нее о браке их детей, своих отношениях с Флейм, их детях или ее любви к мужу. Любви к мужу. Иден посмеялась над собой. Когда любишь мужа, не сбегаешь при первой возможности со своим воскресшим бывшим туда, где проходил когда-то ваш давний роман.
— Просто дружеская поездка. Ничего достойного осуждения.
— Просто дружеская поездка, Роберт? Флейм, может, и купится, но Круз…
— Если решишь вернуться в Санта-Барбару, я пойму.
На самом деле Роберту совершенно не хотелось, чтобы Иден передумала. Но пока невозможно понять, что именно творится в ее голове. Жалеет она или нет? Боится ли гнева Кастилио? Сбежит ли с Сиренас при первой возможности, как уже бывало, оставив его одного наедине с несбывшимися надеждами?
— Нам не стоило оставлять телефоны в камере хранения. Вдруг что-то случится, и с нами не смогут…
Они действительно выключили свои мобильные и оставили их в камере хранения в аэропорту Санта-Барбары. Иначе их побег не имел никакого смысла, если с ними можно будет связаться в любой момент или отследить. И Роберт не считал, что за двадцать четыре часа их отсутствия в Санта-Барбаре случится что-то, из-за чего им с Иден следовало бы переживать.
— Случится с кем? Почему ты никогда не можешь быть уверена хоть в чем-то относительно меня, Иден?
— Это несправедливо. Я люблю тебя. Мои слова не попытка просто сделать тебе приятно.
— Тогда выкинь из головы на ближайшие сутки все прочее. Я не собираюсь отбирать тебя у мужа. В этой борьбе с тобой мне никогда не выиграть. Мне нужны лишь эти часы вместе.
Иден с виной посмотрела на Роберта. Конечно, что ему еще думать о сложившейся ситуации? Учитывая события двадцатипятилетней давности, включая ее постоянные метания между ним и Крузом. Может, в этот раз ей просто нужно расслабиться? Прийти в согласие с собой и отпустить все сомнения? С проблемами она разберётся потом. А сейчас будет следовать велению своего сердца.
— А если мне… захочется больше, чем… Чуть больше.
Роберт уверенно взял Иден за руку, внутри опасаясь радоваться раньше времени. Сейчас самое время для романтического жеста, ожидаемых слов, подходящих ситуации. Но они уже не в том юном возрасте, когда можно обещать что угодно, без оглядки на суровую реальность.
— Я солгу тебе, Иден, сказав, что легко могу изменить свою теперешнюю жизнь. Мои обязательства перед…
Иден пропустила свои пальцы сквозь пальцы Роберта, сильнее прижимая их ладони друг к другу.
— Кажется, теперь ты лучше понимаешь, в каком положении я была двадцать пять лет назад.
— Я знаю, что тогда вел себя эгоистично. И даже теперь… Разве мое сегодняшнее предложение не тот же эгоизм?
— Возможно, но я рада, что ты пришел сегодня на студию.
— Значит, не жалеешь?
— Не жалею, Роберт.
Роберт довольно улыбнулся, откидываясь на кресло, все еще держа ладонь Иден в своей руке. Даже если их поездка в корне ничего не изменит, они все-таки получат свой заслуженный реванш.

Холодный ветер продолжал пронизывать насквозь все его тело, вызывая невольную дрожь, но Джейсон перестал обращать внимание и на холод, и на дрожь. Теперь у него не оставалось никаких сомнений в нереальности окружающего его. Там, в реальности, могилы его матери и Мелиссы находились в разных сторонах кладбища Бикси. Но сейчас обе находились прямо перед ним. Пронзительные гравировки на серых камнях и жизни, оборвавшиеся слишком рано.
Разглядывая две надгробные плиты перед собой, олицетворяющие его потери, в сердце Джейсона поселилась странная уверенность: вскоре здесь появится и третья. Его собственная могила. Но уж лучше так, чем погибнет ребенок Саманты. Хотя о прошлом видении, как о пророческом, ему совсем не хотелось думать. Только у него не выходило.
Пытаясь понять, в его ли силах сделать хоть что-то, чтобы спасти малышку Сэм, Джейсон почувствовал, как легкие бестелесные ладони легли ему на плечи. И ему не нужно было поворачивать голову, чтобы понять — это его мама. И она здесь, чтобы сопроводить его в загробную жизнь. Стать его спутницей в смерти.
Поэтому, услышав тихие слова у самого своего уха, он испытал некое разочарование.
— Твоё время еще не пришло, Джейсон.
— А если я этого хочу?
— Не хочешь.
— Мне очень не хватает тебя, мама.
Джейсон наконец осмелился повернуться. Призрак матери больше не касался его. Стоял напротив. Лицо Бетани было печальным, без тени улыбки.
— Прости, что снова тебя оставила.
— Тогда позволь остаться с тобой!
— Нет, дорогой. Твой путь все еще впереди.
Бетани плавным движением прозрачной руки махнула в ночную темноту, и тут же перед ним возникла широкая тропинка, освещаемая ярким лунным светом, хотя вокруг все еще стояла кромешная тьма.
Джейсон и не помышлял идти по этой тропе или покидать маму, жаждал прикоснуться к ней, обнять, но она исчезла.
Зато на освещаемой тропинке перед ним появились два смутных и нечетких силуэта. Они влекли его, словно зовя следовать за собой.
Джейсон видел лишь их спины. Стройной рыжеволосой женщины, одетой во что-то белое, напоминающее медицинский халат. Мальчик рядом с ней тоже был рыжеволосым. И на вид ему было лет семь-восемь. При этом мальчик и женщина не пересекались друг с другом, не касались друг друга, не смотрели друг на друга. Шли по двум сторонам тропинки, не оборачиваясь. Поэтому он не мог видеть их лиц.
Следуя инстинктам, спешно идя за ними, а в какой-то момент почти побежав, Джейсон все никак не мог их настигнуть, а потом вновь провалился в бесконечную темноту собственного сознания.