Туман перед рассветом.

— Ты попросил Келли поговорить со мной, или это была ее собственная инициатива?
Днем они всей компанией отправились на каток. Центр Лондона был занесен снегом и полон народом. Джейсон всегда любил возможность затеряться в толпе. И сейчас это было именно тем, что нужно. Отличный шанс для приватного разговора с отцом.
Пока Келли, Крис и Дженни рассекали по огромному катку, периодически маша им руками, они с сыном сидели на скамейке за ограждением, наблюдая за ними.
Крейг сосредоточил внимание на Джейсоне. Его взгляд не выражал претензий к нему, лишь искреннюю попытку понять происходящее.
— Я не мог не поделиться с ней своими опасениями.
— Да, ваш брак яркое напоминание, на чем должна основываться дружная и крепкая семья.
— Ты тоже часть семьи, Джейсон.
— Мне чертовски повезло.
У Джейсона едва не слетело с языка, что было бы гораздо хуже, оказаться сыном мафиози и построить головокружительную карьеру крупье в казино. Но иронизировать над прошлым отца было бы кощунством с его стороны. Крейг действительно многое сделал для него, еще не зная об их родстве. Здесь его не в чем было упрекнуть.
— Я проверил Холли.
— Проверил? В каком смысле?
Так как тон Джейсона и выражение его лица изменились, в полной мере отражая его недовольство, Крейг посчитал, что сейчас правда и откровенный разговор с сыном гораздо уместнее, чем бесконечное хождение вокруг да около и полунамеки. Он устал от враждебности Джейсона. К тому же реакция сына могла подсказать ему, прав он или ошибается в своих предположениях.
— Нанял детектива, который за ней следил.
— И за мной.
— Только если ты был рядом.
— Это меняет дело. И что же? Хотя, я все еще не в реабилитационном центре, значит…
Джейсон испытал острую нервозность из-за сказанного отцом. Они с Холли всегда были крайне осторожны, особенно Холли. Сложно было раскопать компромат на нее или ее благодетелей. В закрытые элитные клубы, которые они периодически посещали, посторонним не проникнуть, как и в квартиру Холли. Но исключать даже теоретического прокола на какой-нибудь мелочи не стоило. Всегда есть место ошибкам.
— Да, детектив не нашел ничего подозрительного.
— Прости, что разочаровал. Только ты все еще сомневаешься.
— Я беспокоюсь, Джейсон. И не доверяю Холли.
— Ты просто не любишь сильных женщин. Ты боишься их, отец. Тебе, впрочем, как и Бобби, рядом нужна хрупкая принцесса, которую следует отчего-то спасти. Теперь-то у тебя сын-наркоман, требующий постоянного спасения, что компенсирует, но, в целом, тебя пугают самостоятельные и самодостаточные женщины.
— Келли вполне самодостаточная и самостоятельная.
Крейг прекрасно понимал, Джейсон намеренно уводит разговор в сторону, чтобы сместить его фокус с себя и очевидной маячащей перед носом огромной проблемой. Холидей Уайтли именно та, за кого он ее принимает. А Джейсон снова употребляет наркотики.
— Потому что вы единое целое уже давно. Но Холли другая. Ты знаешь, о чем я говорю.
— Она тебе не пара.
— Это не твое дело, Крейг.
— То, что Сэм выходит за Чипа…
— И это не твое дело. Я за них искренне рад.
— Послушай, сын…
— Нет, Крейг, ты меня послушай… Я сам решу, быть мне с Холли или нет. И я не принимаю наркотики. И с меня хватит твоих подозрений.
— Все может очень плохо кончится. Для тебя.
— Как здорово, когда тебе не оставляют не единого шанса.
С этими словами Джейсон поднялся со скамейки и пошел прочь. Подальше от Крейга. В том числе, чтобы не наговорить лишнего. Чтобы язвительно не попросить отца приглядеться к другому своему сыну. Не простил бы себе, не оправдав доверия Криса.
В целом, понимая, что ему не стоило срываться и терять контроль над собой, усугубляя тем самым подозрения отца.

— Я видела, как Джейсон уходил. Почему он ушел? — Спросила Келли, присаживаясь на скамейку рядом с мужем.
Она решила передохнуть, пока Дженни записывала на телефон, как катается Крис, чтобы потом отправить запись Эрин.
— Мы поссорились. — Хмуро пояснил Крейг жене.
Волосы Келли были слегка растрёпаны, на щеках горел румянец от активного времяпрепровождения на катке. И она была прекрасна. Ему стоило сказать ей об этом. Но все его мысли сейчас занимал сын.
— Мне жаль. Поссорились из-за твоих подозрений?
— Я ведь не схожу с ума? Не паникую зря? Келли, Джейсон ведет себя так, как во время своего срыва в Санта-Барбаре? Я же не ошибаюсь?
— Милый, хотела бы я дать тебе блаженное успокоение. Но ты прав. Джейсон ведет себя в точности так же.
Крейг тяжело вздохнул. Вот он и получил желаемое. В этом ведь и состояла цель его приезда в Лондон вместе с Келли. Ему было необходимо ее мнение на ситуацию, чтобы она оценила состояние Джейсона своим незамутненным трезвым взглядом.
— Только у меня нет никаких доказательств. Квартира Джейсона чиста, как и его анализы.
— А квартира Холли? Почему детектив не смог ее осмотреть? Уверена, там бы нашлось…
— В квартиру мисс Уайтли не проникнуть с обыском. Увы. В доме собственный хоз рабочий, занимающий свою должность уже много лет. Все жильцы знают его в лицо. И любой его приход согласуется заранее. Нет лазейки, чтобы подобраться.
Крейг сжал в кулак правую руку от своего совершенного бессилия. Он бы самолично прокрался бы в квартиру этой девицы и все там осмотрел бы, имея такую возможность.
Келли положила свою ладонь сверху, прекрасно понимая всю боль и досаду мужа от невозможности взять ситуацию с сыном под контроль.
— Я хочу помочь, но не знаю, чем, милый.
— Я просто боюсь, что в любой момент станет слишком поздно.
— Крейг…
— Утешение не поможет, Келли. Мы оба знаем, чем все закончится в итоге.
— Джейсон может передумать. Попросить помощи. Хотя бы у Роберта.
Крейг подумал о том, что сейчас как раз подходящее время вновь упомянуть, что Бобби-младший не меньший повод для беспокойства, чем его приятель. Снова что-то там задумал, в этот раз, чтобы не допустить воссоединения своего отца и Иден. Но говорить еще и об этом у него не было никаких сил. Тем более в прошлый их разговор об этом, Келли не выказала хоть какого-то осуждения относительно сомнительного плана парня.
Реакция Крейга на упоминание ею Роберта-младшего озадачила Келли. Он стал еще более хмурым. Происходит что-то, чего она не знает?
— Бобби-младший сосредоточен на собственных проблемах. Больше полагается на меня. Конечно, тоже переживает…
— Милый…
Келли прислонилась к мужу, голова к голове, взяла за руки и крепко прижалась к нему. Хотелось хоть немного переложить на себя груз его проблем.
— Не жалеешь, что вышла за меня? За столь никчемное создание….
— Прошу, Крейг, не надо так. Я вышла за тебя, потому что люблю. И ты не никчемное создание. Ты сильный и смелый, оберегаешь меня и детей. Оберегаешь Джейсона. Делаешь все, что в твоих силах.
Избегаю сильных женщин, подобных Холли Уайтли, потому что его собственная мать… О которой он и узнал-то лишь в середине своей жизни. Или все дело в строгих монахинях приюта? Ничего из своих путанных мыслей вслух Крейг не произнёс.
— Когда придет время, мы поможем Джейсону. Избежим печального финала.
— Ты уверена?
— Да, уверена, Крейг.
Может, это и не было до конца правдой, но было тем, во что Келли хотела искренне верить. Смерти сына Крейг не переживет. Сам сведет себя в могилу из-за чувства вины. И подобного исхода она не желала для их брака. Но может что-либо сделать, чтобы предотвратить худшее? Одно несомненно, никакие разговоры с Джейсоном тут не помогут.

— Я говорил с Адрианой.
— Я в курсе, пап.
Они неспешно шли по главной площади Санта-Барбары, празднично украшенной к Рождеству и Новому году. Площадь была заполнена людьми, среди них много туристов. Легко было уловить самые разные языки окружающих их бесед.
Натали, Эрин и Адриана ушли немного вперед, чтобы вблизи полюбоваться украшенной елью. Выглядящей вполне экзотично на фоне калифорнийских пальм, также опутанных гирляндами и мишурой.
— Не вини ее ни в чем. Она поступила правильно.
— И это я знаю. Отцу расскажешь? Уже рассказал?
— Нет. И не расскажу, если ты откажешься от глупейшей затеи сотрудничества с Флейм.
— Уже отказался.
— Неужели? Когда это ты так просто и легко отказывался от своих планов, Роб? А если у тебя есть внутренние сомнения, посмотри на меня и вспомни, чем для меня закончилось партнерство с Флейм.
Дяди Куинн явно имел в виду, что связь с Флейм Бофорт превратила его жизнь в ад. Но для самого Роберта это было весьма спорное утверждение.
— Ты не сел в тюрьму, женился на маме, у вас Эрин родилась, ты долгие годы был управляющим «Кларидхе», сейчас на заслуженном отдыхе. Не такая уж и печальная судьба. Не сравнить с мнимой смертью, психушкой и женушкой-психопаткой.
— Решил взять на себя роль арбитра между мной и братом?
Нет, Куинн понимал, платить за все свои ошибки и грехи он будет до конца жизни, теперь не только каждый раз смотря на племянника, на чью судьбу повлиял когда-то, но и на родного брата, чьё возвращение стало бесконечным напоминанием о прошлом. Но после Рождества так хотелось верить в светлое будущее на те несколько лет, что ему остались. Но, очевидно, душевного покоя ему не дождаться, пока он не окажется в могиле.
— Просто констатирую факты.
— Жизнь несправедлива, Роб.
— И не поспоришь, отец.
— Я уже говорил тебе три года назад, можешь ненавидеть меня сколько тебе влезет, но я не стану поддерживать твои глупости. Попросить Флейм вмешаться — все равно, что вложить в ее руку пистолет и поднести дуло к виску твоего отца. Или Иден.
— Ты не веришь в ее великое исправление?
— Ты настолько глуп, чтобы поверить?
Роберт-младший и сам не знал, во что он верит. На рождественской вечеринке Флейм не казалась безумной. Из ее же слов было ясно, она прекрасно осознает свою временную роль рядом с его отцом. Четко, без всяких уловок, отказалась от предложенного им. Но что там действительно у нее внутри, вряд ли кто-то сможет угадать, пока она не начнет действовать.
— Ты же не ревнуешь ее к брату?
— Флейм точно сказала нет?
Куинн оставил без внимания провокационный вопрос племянника. Сейчас ему необходим от Роба точный ответ, что он раз и навсегда отказался от плана связываться с Флейм Бофорт на их общую беду.
— Точно.
— Надеешься, что передумает?
— Думаешь, передумает?
— Роб, если она тебе позвонит, скажи, что был не в себе, пьян, передумал, глупость сморозил. Но не связывайся с ней.
Роберт не любил нотации не меньше вмешательства в свои дела, но не мог не признать, что у него нет опыта долгого личного общения с Флейм Бофорт, чтобы хорошо ее знать. И все предупреждения дяди звучат не просто так.
— Я пообещал Адриане ничего не предпринимать. Могу и тебе пообещать то же самое.
— Надеюсь, это действительно так, очень надеюсь.
— Не беспокойся. Однажды, я уверен, мы со смехом вспомним обо всей этой истории на свадьбе отца и Иден.
Куинн и рта не успел открыть в ответ, как Роберт-младший ускорил шаг, нагоняя женщин, оставляя его одного. Он никогда не жалел, считая это бесполезным, что не применял к племяннику физических методов воспитания. Но сейчас боролся с невероятно острым желанием выпороть упрямого мальчишку.

Когда Иден открыла глаза, за окном давно рассвело, и комната уже наполнилась утреннем светом зимнего калифорнийского солнца. Она сладко потянулась. Первый день Нового года, а значит, сегодня у нее нет причин вставать раньше и спешить на работу. На канале все под контролем и идет своим чередом.
Круза рядом не было, через пару часов после полуночи он улетел в Мехико к отцу и брату. И Иден сожалела, что не имела возможности отправиться в Мексику с мужем, ведь тоже соскучилась по Рафаэлю и Рику.
Круз вернется обратно только к концу недели, и ей стало одиноко лежать одной в постели без него. Но в итоге Иден все-таки решила поваляться еще немного, в свой заслуженный выходной. Задумчиво разглядывая потолок, она на мгновение обратилась мыслями к Роберту. Интересно, как он отметил Новый год с Флейм и детьми? Иден надеялась, что замечательно.
Уже собираясь все-таки встать, на автомате потянувшись к мобильному телефону, чтобы узнать время, она сразу же увидела на экране оповещение об СМС, пришедшего ночью. С незнакомого ей номера, не калифорнийского. Это не было редкостью, ей часто приходилось работать с коллегами из других штатов. Порой она получала от них важную информацию, способную стать очередным сюжетом для новостной передачи на «КСБ». Поэтому, недолго думая, Иден открыла сообщение. И не сразу поверила собственным глазам. Телефонный номер и одно слово. Вернее, имя. Роберт.
Иден растерянно села в постели, недоуменно разглядывая экран мобильного. Даже если ей показалось странным, что Роберт прислал ей свой номер с чужого телефона, номера точно были разные, в сообщении и тот, с которого оно пришло, она решила не придавать этому какого-то серьезного значения. Просто чья-то глупая шутка! Или неуместная проверка от Круза. Который совершенно одурел от ревности к Роберту, без всяких причин на это. Она наивно полагала, прошедшей ночью они оба окончательно закрыли для себя данный вопрос.
И теперь самое верное для нее — просто проигнорировать сообщение.
Лучше встать, умыться, принять душ, приготовить для себя легкий завтрак. Возможно, Адри и Роберт-младший давно проснулись и поели, а затем оправились на запланированную прогулку с Куинном, Натали и Эрин.
Что было бы к лучшему. Сейчас ей не помешает еще немного одиночества. Времени, чтобы переварить нелепый поступок Круза, хотя при этом ни в коем случае нельзя потакать недоверию мужа.
Мыслей, что сообщение пришло действительно от Роберта, Иден не допускала. Да, он любит напускать вокруг себя тумана и загадок, но анонимные послания — не его конек. Сам Роберт просто приехал бы в Санта-Барбару, если бы захотел наладить с ней общение.
Вот только решительности Иден хватило всего на полдня. Когда Адриана и Роберт-младший в обед все-таки ушли на прогулку в город, посмотреть на украшенную центральную площадь и сделать несколько снимков, она вернулась к сообщению на мобильном. Некоторое время хмуро его разглядывая. А затем набрала номер, чтобы отчитать мужа за дурацкую и обижающую проверку.
— Знаешь, дорогой — это совершенно не смешно.
Без всяких милых приветствий начала она. Вот только, когда на том конце в ответ раздалось «привет» хорошо знакомым ей голосом, правда, не Круза, Иден обомлела. Это был Роберт. Действительно Роберт.
Да, это мог быть и Куинн, все это могло быть огромной нелепой шуткой. Но она точно знала — это Роберт.
— Привет. — Произнесла Иден без всякой надежды, что ее узнают.
— Иден…
Словно удивленный выдох в ответ.
— Как ты, Роберт?
Не самый умный вопрос, но о чем ещё она могла его спросить после всех этих лет? Выразить радость, что он жив? Сразу начать расспрашивать о делах? О настоящем? Или вспоминать их общее прошлое? Ничего из этого не было бы уместно в данный момент.
— Тебя действительно это интересует?
— Я никогда не хотела, никогда…
— Уверена?
Никаких вопросов, где она взяла его номер, зачем позвонила. Лишь горечь в голосе, который она так давно не слышала. Значит, Роберт действительно прислал ей то ночное сообщение. У Иден в горле пересохло от волнения. Интересно, что он теперь чувствует, когда она ему позвонила? Ему точно небезразличен ее звонок. Его выдавало дыхание.
— Не сердись. Я, правда, скучала.
— Какой теперь все это имеет смысл, Иден?
— Смысл в том, что ты жив, и я рада этому. Неужели не веришь?
— Верю. Но не пойму, чего ты хочешь.
И Иден решилась. Спешно выпалила, боясь передумать:
— Чтобы ты прилетел в Санта-Барбару.
Затем трусливо сбрасывая звонок. Оставляя своего собеседника на том конце провода в полном недоумении.

Роберт сидел на кровати в спальне дома тетушки Мэй, разглядывая кольцо в ювелирной коробочке, которое обнаружил на тумбочке, как только открыл глаза. Наглядный и демонстративный жест Флейм, четко подчеркивающий ее мнение о его предложении.
Утром она едва сказала ему пару слов, при этом смотря так, словно он совершил что-то ужасное, чего ему никак нельзя простить.
Из-за этого, полного краха каких-то своих надежд или собственных противоречивых чувств, теперь его одолела тоска и ностальгия.
Пока он ждал Флейм, которая собирала детей, вспоминал всякое. В том числе недавний разговор с братом об их родителях.
Они с Флейм, Эйданом, Даниэлой и Николасом, пасынком Риммы, собирались пройтись по Новому Орлеану, чтобы впитать в себя дух Нового года.
После принятого решения относительно Флейм, пусть она фактически отвергла его предложение, после насыщенного общения с родней на Рождество и Новый год, после всех откровений о прошлом, светлых и горестных воспоминаниях о Сиренас и родителях, Роберту хотелось бы побыть немного одному. Не пару минут или часов. Как прежде, в прошлой жизни, укатить… Но реальность брала свое. Детям и Флейм нужно его внимание, и он и так был слишком долго одинок.
Поэтому Роберт приказал себе — ему следует собрать мысли в кучу, примириться с тем, чего нельзя изменить. Перестать думать о тех вариантах своей жизни, которые имели место быть, сложись все иначе. Если бы родители не отдали Куинна, если бы не погибли, как многое это изменило бы в его судьбе? Полностью поменяло? Или наше будущее неизбежно, даже при серьезных изменениях в прошлом? Он также мог встретить Иден на Сиренас, спасти ее, или Куинн оказался бы на его месте и спас ее? А может, родители уехали бы с Сиренас, забрав его, и Иден никогда не стала бы частью его прошлого. Ни мафии, ни встречи с Натали, ни рождения Роберта-младшего, ни Флейм, ни Данни и Эйдана. Совершенно другая судьба.
Настырно зазвонил мобильник. Роберт сразу решил — наверняка что-то связанное с бизнесом. Может, Рэнфилд? Но номера на экране он не узнал. Да и Рэнфилд уехала на все праздники в Альпы. Значит, звонок либо все-таки связан с бизнесом, либо кто-то просто ошибся номером.
Роберт принял звонок, уже приготовив стандартные извинения про свою занятость, чтобы не затягивать беседу надолго. Но в итоге услышал:
— Знаешь, дорогой — это совершенно не смешно.
Ее голос он в последнюю очередь ожидал услышать. Сердце сильнее забилось в груди. И все, что он смог выдавить из себя в ответ, было:
— Привет.
На том конце провода последовало замешательство. А затем раздалось ответное, явно смущенное:
— Привет.
На секунду ему показалось, что происходящее сон, навеянный ночными событиями. Что, как только он окончательно решил закрепиться в той жизни, что вел сейчас… Бесконечные волны океана вновь несут его в прошлое.
— Иден.
— Как ты, Роберт?
Вот как? Больше двадцати лет прошло, и это все, что она может спросить? Роберт разочарованно покачал головой. Видимо, ничего другого он не заслужил. Лишь безразличное любопытство.
— Тебя действительно это интересует?
— Я никогда не хотела, никогда…
У него почти сорвалось, чего ты не хотела, Иден? Моей смерти? Быть со мной? Моей любви? Причинять мне боль?
— Уверена?
Вопрос прозвучал резко, но Роберт ничего не мог с собой поделать. Его злила эта беседа ни о чем. Зачем вообще было ему звонить?
— Не сердись. Я, правда, скучала.
Как будто ему легче от этого? Ни черта не было легче! Интересно, а Кастилио рядом? Слушает их разговор… Снисходительно или презрительно хихикает…
— Какой теперь все это имеет смысл, Иден?
Лучше бы она не звонила. Не бередила душу. Не заставляла надеется. Просто светское любопытство — будь оно не ладно!
— Смысл в том, что ты жив, и я рада этому. Неужели не веришь?
— Верю. Но не пойму, чего ты хочешь.
Он и не знал, что один звонок может причинить столько боли, принести, вернуть обратно всю эту боль в его душу.
— Чтобы ты прилетел в Санта-Барбару.
Звонок резко оборвался. Роберт был совершенно растерян, слушая короткие гудки в трубке. Иден действительно сказала это? Она сказала? Что ждет его в Санта-Барбаре? Хочет, чтобы он прилетел? А как же Кастилио? Новостей об их разводе он точно не пропустил бы. Что это за новая игра с ее стороны! Взяла у кого-то его номер, позвонила, застав врасплох…
Роберт почти решился перезвонить, чтобы без обиняков задать все свои вопросы Иден.
Она не имеет права после всего чего-то ждать от него. Она свой выбор сделала много лет назад, вот пусть и живет с ним. Живет с Кастилио. А у него есть Флейм.
Роберт посмотрел на собственное отражение на погасшем экране мобильного и рассмеялся. Кого он пытается обмануть? Прямо сейчас вся его душа стремилась в Санта-Барбару. Не ради ответов, чтобы просто увидеть Иден, ведь он тоже скучал по ней. Безумно скучал.
Поэтому, не особо задумываясь, что делает, Роберт отыскал в мобильном номер своего адвоката.
— Привет, Колин. Как праздники провел? Замечательно! Прости, что отвлекаю, но помнишь, мы обсуждали восстановление моей личности? Да, я решился наконец. Подготовишь все необходимое? Сколько? Около двух недель? Отлично. Да, Санта-Барбара — чудесное место, можно приехать раньше и отдохнуть, но две недели меня вполне устраивают. Будем на связи.
Сбросив звонок, Роберт подумал о том, какие сложности принесет его отъезд в Санта-Барбару. Очередная смута в прибрежном городке по его вине. Но что хуже — грядущее, ревность Флейм или сына? В любом случае просто необходимый визит для восстановления своей личности, который он слишком долго откладывал. Да, они встретятся с Иден, смогут обсудить очень многие вещи, до сих пор висящие между ними в воздухе. Но менять кардинально свою жизнь Роберт не собирался, все еще рассчитывая получить положительный ответ от Флейм на его предложение.

— Да, я сам с нетерпением жду великого дня и нашей встречи. Хотел лично привезти приглашения, но застрял на работе. Получил повышение, теперь я сержант. Да, и это тоже нам стоит отметить. Конечно, вы все приглашены: ты, Остин и Энн. Это же моя свадьба. Да, папа и ма… Папа и Иден в курсе, что ты будешь на свадьбе. Они не против, Виктория. Тем более мы с Сэм сами решаем, кого приглашать, а кого нет.
Сегодня, несмотря на праздничный день, Саманте пришлось уйти на пару часов в офис, из-за завтрашнего заседания в суде. У него же была ночная смена, поэтому имелось еще несколько часов на отдых, что включало в себя звонок биологической матери.
Слушая ответы матери, сам Чип думал о Сэм, не до конца веря, что дело Вальтони почти завершено, остались лишь заключительные прения, последнее слово адвокатов, а там сразу следом присяжные начнут обсуждать вердикт, а значит, Саманта скоро будет совершенно свободна, чтобы сосредоточиться на подготовке к их свадьбе.
Самый близкий круг Ченнинг предпочел обзвонить самостоятельно, чтобы лично пригласить на скорое торжество. Виктория, несомненно, входила в этот самый близкий круг.
Его мать, его биологическая мать, много лет жила в Пасадене, перебравшись туда из Лос-Анджелеса вместе с мужем Остином. Они познакомились, когда он уже был в Афганистане, и довольно быстро поженились. Поэтому ему не посчастливилось побывать на их свадьбе. Остин работал осветителем на одной съемочной площадке, где и завязалась сначала их дружба с Викторией, а потом и отношения. Это случилось в один из самых стабильных периодов в жизни Виктории Лэйн. К тому моменту она не принимала наркотики уже около трех лет, иногда снималась в эпизодических ролях в разнообразных сериалах, одновременно подрабатывая актрисой второго плана в одном из театров в Лос-Анджелесе. Учитывая ее долгие годы борьбы с наркотической зависимостью, тем не менее в итоге ее жизнь сложилась не так уж и плохо. Остин был из тех мужчин, кто умел позаботиться о женщине. К моменту встречи с Викторией, уже год был вдовцом с восьмилетней дочерью на руках.
И именно Остин помог пережить его матери те несколько лет, пока он служил по контракту в армии, воюя на далекой чужбине. Виктория, впрочем, как и вся его остальная родня и близкие, все эти годы сильно переживала, что домой он вернется в цинковом гробу.
Чип был искренне рад, что жизнь его матери наладилась. Совсем не ревновал к сводной сестре Энн, понимая, что его собственная жизнь с отцом и его женой, его мачехой, была гораздо лучше той, что ждала его, останься он с родной, но нестабильной и зависимой матерью. Хотя порой, видя, как Виктория относится к падчерице, тоска одолевала Ченнинга. Ведь, несмотря ни на что, чувство, что его все-таки лишили чего-то важного в жизни, иногда давало знать о себе.
Отец и Иден рассказали ему о матери, когда ему было четырнадцать. Это был шок, ведь он искренне любил жену отца, считая матерью. Сначала злился, отказываясь разговаривать с ними, считая себя преданным, но уже после первой встречи с родной матерью осознал, что отец и Иден действительно хотели, как лучше для него. Его мать была забавной и приветливой, надарила ему кучу подарков, но больше вела себя как подруга, чем кто-то старше и взрослее его. И чем чаще он с ней встречался, тем больше ценил отца и другую свою маму, Иден. Нет, Викторию он тоже полюбил, только довольно быстро проблема ее зависимости весьма остро встала в их отношениях. Показывая ту ее сторону, которая его безумно пугала. С его пятнадцати до восемнадцати лет Виктория успела трижды побывать в реабилитационном центре для наркозависимых. И каждый раз он навещал ее, считая это своим долгом. Поэтому прекрасно знал о манипуляциях, вранье, спекулировании на чувстве вины, вызывании жалости к себе, в стремлении наркомана оказаться на свободе и получить очередную дозу.
Что много-много раз пытался донести и до Саманты, порой замечая, что она не в состоянии трезво оценить своего бывшего — Джейсона Янга. Считая его жертвой своего детства, родных, наркотиков, а не хищником, который ради добычи пойдет на что угодно.
Но сам Чип не питал подобных иллюзий и заблуждений. И теперь надеялся, что их с Сэм совместная жизнь, рождение их ребенка, окончательно выкинет из их жизни Янга.
Все прочее отступило на второй план, рисуя впереди идеальную картинку.
Вот какие мысли проносились в голове Ченнинга, пока он продолжал слушать болтовню родной матери, вдохновленной его предстоящей свадьбой. Сейчас мир вокруг был наполнен счастьем, которым ему хотелось поделиться с каждым, кому небезразлична его судьба.

Войдя ближе к обеду в гостиную своей губернаторской резиденции, Мейсон Кепвелл снял с себя пиджак и небрежно бросил его на первый попавшийся ему стул. Развязав галстук и стянув с шеи, отправил его к пиджаку. Он был безумно вымотан всеми этими праздничными днями и радовался их окончанию. Череда бесконечных приемов и встреч превратили его в клубок нервов, и ему хотелось просто немного расслабиться и посидеть в тишине.
После бессонной ночи, понимая, что засыпает на ходу, а спать на диване в гостиной его вовсе не прельщало, Мейсон включил телевизор, пощелкал пультом по каналам, пока не наткнулся на новостной выпуск.
После пары сюжетов, которые его совершенно не заинтересовали, неожиданно для себя Мейсон увидел на огромном экране перед собой Саманту. Она, в классическом костюме и со строгой прической, стояла рядом с Кэтрин Зельтнер, своей начальницей, которая давала интервью окружившим ее журналистам по поводу дела Вальтони. При этом беременность Сэм не была даже заметна из-за плотного кольца папарацци. Хотя после интервью, промелькнуло пару фотографий из здания бостонского суда, где беременность дочери просматривалась более отчетливо, а потом сюжет ушел в краткий экскурс относительно Вальтони и Блайвли, а также защищающих их адвокатов. Даже Саманте уделили несколько строк. И впервые за всю недолгую юридическую деятельность дочери, он наконец услышал от посторонних то, что и так всегда прекрасно знал — у Саманты впереди прекрасная карьера. И при подобных перспективах лучше иметь в мужьях простого честного копа, чем удачливого бизнесмена с неприглядной зависимостью. Это, конечно, были уже его собственные мысли, журналист в телевизоре просто не мог озвучить чего-то подобного.
Но мысли эти успокаивали, помогали расслабиться. Все идет так, как и должно.
Не обнаружив мужа в спальне, хотя он собирался сегодня отсыпаться большую часть дня, Джулия решила поискать Мейсона в гостиной и не ошиблась.
Первое, что она увидела, зайдя, смятый пиджак мужа на стуле и галстук, валяющийся на полу. Джулия подняла галстук и, разгладив, положила его на стол, после этого аккуратно повесив пиджак на спинку стула. И только после этого обратила внимание на экран работающего телевизора. Двое ведущих в студии сидели, о чем-то переговариваясь друг с другом. О чем именно она не слышала, так как звук на телевизоре был приглушен.
Оказавшись у дивана, Джулия решила, что застанет мужа спящим или дремлющим, но Мейсон пялился на экран при этом явно пребывая в каких-то собственных мыслях.
— Как думаешь, к вечеру нас ждёт сюжет о ночных похождениях Честера и Уильяма?
— Они до сих пор не вернулись? — Легко выныривая из одолевавших его мыслей, поинтересовался Мейсон, едва до него донесся голос жены.
— Обе комнаты пусты.
— Не думаю, что нам стоит слишком сильно волноваться. Я в колледже позволял себе…
Джулия отлично знала, что именно Мейсон позволял себе в колледже. И не могла не волноваться за сыновей. Оба были вполне разумными, хорошо учились, но оставались отпрысками губернатора, со всеми вытекающими последствиями, в виде вечеринок и скандальных появлениях в заголовках разного рода желтых СМИ.
— Ты им потакаешь, а меня они не слушают.
— Они не слушают, потому что уже достаточно взрослые.
Мейсон любил всех своих детей, но никогда не понимал чрезмерной опеки Джулии над ними. А учитывая, что Саманта слишком быстро повзрослела и стала независимой, в итоге весь материнский контроль пришелся на Честера и Уильяма. Сам Мейсон старался дать сыновьям то, чего ему самому так не доставало в своём детстве. Любви и полного принятия их естественной натуры.
Но жена явно не была согласна с ним, но по какой-то одной ей известной причине решила не вступать с ним в спор. Мирно произнесла:
— Тебе надо поспать, милый. Ты измотан.
— Ты уже не сердишься на меня, Джу?
Джулия качнула головой, подтверждая, что не сердится. Когда Мейсон начал строить политическую карьеру, иллюзий относительно того, во что превратится их жизнь, она не питала.
— Я бы хотела провести Новый год в Санта-Барбаре и на Рождество пробыть там дольше, чем пару часов. У меня едва кровь из ушей не полилась ото всех этих лицемерных и пафосных речей, которые приходилось выслушивать на скучных светских приемах. Ноги гудят от каблуков, голова, шея и плечи ноют от необходимости носить все эти дорогие побрякушки, но твоя карьера важна для тебя.
— Видимо, ты действительно устала не меньше меня, раз я слышу подобное.
— А есть смысл ругаться, Мейсон?
— Я не могу позволить себе стать политическим трупом, когда закончится мой губернаторский срок.
— Путь в Сенат не единственный.
— Но самый желанный для меня.
— И никто не имеет права тебе помешать?
Джулия присела на диван рядом с мужем. Конечно, они не могли позволить себе просто спокойно отдохнуть в первый день Нового года, не обсудив насущные проблемы. Тем более она всё еще находилась в больших сомнениях относительно скорого брака Саманты и Ченнинга.
— Кто, например? Журналисты или мои конкуренты…
— Я о Саманте.
— Как Сэм может мне помешать?
— Не выйдя за Чипа.
— Исключено. Все уже решено.
— Это их вторая помолвка, если ты не забыл. А март еще не скоро.
— Стоит начать подготовку к свадьбе, и время пролетит незаметно.
— Суд над Вальтони все еще не закончен, Мейсон.
— Кстати об этом, дорогая. Только что показывали репортаж об этом суде, ты пропустила. Уже через два дня пройдут заключительные прения, затем адвокаты выскажут своё последнее слово. Вердикт от присяжных не заставит себя ждать. И у Сэм не останется причин и дальше тянуть с подготовкой или самой свадьбой.
— Вердикт может занять не один день.
— Но не целый же месяц. Знаешь, что сказали в репортаже о Саманте? Да, Джулия, о ней упомянули. Как о перспективном адвокате, яркой женщине с феминистическими взглядами, которая успевает строить одновременно карьеру, готовясь стать матерью и женой. Публика ее полюбила.
— И было бы досадно, если бы она снова сошлась с Джейсоном и все испортила.
Острый и едкий комментарий о Янге уже был готов сорваться с его языка, но Мейсон посчитал, что не скажет чего-то нового для жены, чего она не слышала от него уже сотню раз.
— Сэм хоть определилась с фирмой, которая будет свадьбу организовывать?
— Келли нашла подходящую, Саманта не возражала.
— А платье присматривает? Ее живот в марте станет гораздо больше, чем сейчас.
— Шить она не хочет, будет брать готовое. Что практично в ее ситуации.
Мейсон заметил недовольство жены, словно со свадебным платьем Сэм было не все так просто.
— Даже не беременной она одела бы платье всего раз.
— Саманта собирается купить платье в Мадриде. Хочет, чтобы Адриана ей помогла выбрать.
— Полетит в Испанию на большом сроке беременности?
— Отговорить мне ее не удалось.
— А там и с Янгом можно пересечься.
— Мейсон, почему тебя всегда волнуют лишь собственные проблемы! Долгий перелет может быть опасен и для Сэм, и для ее ребенка.
Джулия негодующе зыркнула на мужа. Если бы в ее руках сейчас был его галстук, который остался на столе, она с огромным удовольствием придушила бы им Мейсона.
— Потому что платье может быть всего лишь предлогом, милая.
— Даже если так, опасности это не исключает.
— Ченнинг должен ей запретить. Я с ним поговорю.
Складывающаяся ситуация была Мейсону совершенно не по душе. Даже океан перестал быть для Сэм препятствием. И как тут обойтись без вмешательства с его стороны?
— И такого брака ты желаешь дочери? С запретами и пограничным контролем.
— А мне все больше кажется, дорогая жена, что Янг тебя устраивает в качестве нашего зятя гораздо больше, чем Чип.
— Я не говорила ничего подобного.
— Ты потакаешь глупостям Саманты с самого начала ее отношений с Янгом. А мне всегда было ясно, этот парень ей не пара.
Джулия устало облокотилась о спинку дивана. Когда-то, смотря на подрастающую дочь, она искренне верила, история любви Сэм будет простой и счастливой, без всяких подводных камней. А в итоге все превратилось в так любимую Мейсоном шекспировскую драму.
— Я иногда думаю, Мейсон, какой бы была моя жизнь, если бы я не встретила тебя, не вышла за тебя.
— Тебе точно не пришлось бы торчать на скучных приемах с перспективой стать первой леди страны. В остальном. Сможешь увидеть на примере брака Саманты и Чипа, что можно выбрать себя, спасти себя, а не кого-то, кто этого не заслуживает.
Мейсон встал, наклонился к жене и поцеловал в губы. Затем взял за руку и потянул за собой.
— Полежишь со мной немного, Джулия? Не хочу спать в одиночестве.

Поздним вечером в здании «КСБ» обычно находились лишь дежурные сотрудники и охрана. Поэтому незаметно проникнуть в архив Иден удалось довольно легко. Нет, конечно, в этом не было никакой серьёзной необходимости, канал и здание полностью принадлежали ей. Она хозяйка и могла открыто всем здесь распоряжаться, ходить где угодно и когда угодно, но внутри отчего-то присутствовало странное чувство, что она собирается сделать что-то запретное, не касающееся посторонних глаз.
Роберт ей не перезвонил после ее трусливого бегства от дальнейшего разговора. Иден даже не знала, принял ли он вообще ее слова всерьез. О том, что она хочет, чтобы он прилетел в Санта-Барбару. Одновременно жалела о сказанном и нет.
То представляла, что Роберт лишь посмеялся над ее словами, рассказал Флейм, и они оба от души посмеялись над ней. То практически была уверена, когда вернется домой, застанет Роберта на пороге дома с чемоданом. Конечно, сейчас он мог и не знать, где она живет в Санта-Барбаре, но узнать ее точный адрес не являлось огромной проблемой.
Одно несомненно, Иден было очень стыдно за собственные мысли и испытываемые чувства перед Крузом. Она даже отчасти сожалела, что трюк с номером не был проверкой мужа. Скорее, это Роберт устроил ей очередную проверку. Только не понимала, зачем ему это понадобилось спустя столько лет, спустя годы молчания, спустя столько месяцев игнорирования ее после его воскрешения? Чтобы напомнить, как они расстались в итоге? Что она отвергла его? Не выбрала? И теперь Роберт будет демонстративно повсюду таскать за собой Флейм, как когда-то Келли, чтобы щелкнуть ей по носу за сделанный однажды выбор?
Иден осознавала, что зря накручивает себя, вкладывая в поступки и мотивации Роберта свои собственные мысли и чувства. Но что еще ей оставалось после их неловкого и напряженного разговора и ее неуместной просьбы к нему? Если она перезвонит ему и все обернёт в шутку, не сделает ли лишь хуже? Не бросится же в самом деле Роберт тут же в Санта-Барбару, стоило ей лишь попросить. Он ведь ясно давал понять ей все это время, она, Санта-Барбара и Сиренас — давно перевернутые для него страницы.
Отыскав нужные видеоархивы, на что у Иден ушло довольно много времени, теперь она отсеивала репортаж за репортажем, пока не нашла нужный. Небольшое интервью Роберта для «КСБ», которая у него взяла их журналистка после его приезда в Санта-Барбару в 89-м году.
Роберт — цветущий, уверенный в себе, с самодовольным взглядом и улыбкой рассуждал о бизнесе и экономической ситуации в стране. Человек на экране смело смотрел в будущее, еще не зная о ждущем его впереди, о всех превратностях собственной судьбы. Его истинные цели были скрыты от публики, но Иден легко угадывала грусть в его глазах. И теперь знала, что была причиной этой грусти. Всегда была.
Строгий костюм, легкая ухмылка, черные как смоль волосы. Но скучала Иден по человеку, а не его внешнему виду. И пусть легко можно было представить, как Роберт выглядел сейчас, зная, как выглядит Куинн, но ей не было этого достаточно. Даже понимая, что она может снова поставить на кон их с Крузом брак, все-таки очень хотела увидеть Роберта во плоти.
На телефон пришло оповещение о сообщении. Иден отвлеклась от монитора. Беря мобильный в руку, теперь уже не удивившись, что сообщение пришло от Роберта.
«Уверена, что хочешь, чтобы я прилетел?»
«Да».
Не на секунду не сомневаясь в своих желаниях, Иден тут же отправила в ответ.
Пусть Круз простит ее, а может, ему и не стоит. Но она жаждала видеть Роберта, услышать его голос, прикоснуться к нему. Устала стоять у открытой двери в прошлое. Ей нужны ответы.

— Где ты была так поздно, мам?
Встретил ее в лоб вопрос дочери, едва Иден переступила порог собственного дома. Она замешкалась. Ее довольная улыбка, из-за предвкушения скорой встречи с Робертом, тут же сползла с лица.
Адриана сидела в гостиной на диване с книгой в руках и отчего-то с подозрением смотрела на нее.
— На канале. С монтажом одного сюжета проблемы возникли. Решила не дергать людей в праздник, исправила все сама. А где Роберт?
— В отеле, с Куинном, Натали и сестрой. Но уже скоро вернется.
— Вот и хорошо.
Сначала Иден хотела без всяких задних мыслей кинуть свою сумочку на диван рядом с дочерью, но быстро передумала, опасаясь, что, если в какой-то момент покинет комнату, Адри, ведомая любопытством, может захотеть покопаться внутри и найти в телефоне ее с Робертом переписку. Краткую, но весьма компрометирующую.
Иден не отрицала, что думает и ведет себя как нашкодивший подросток. У Адрианы нет причин и достаточно воспитания, чтобы что-то выискивать в ее сумочке или телефоне. Но тем не менее оставила висеть сумочку на своем плече.
— Папа звонил?
От Адрианы не укрылся странный маневр матери с сумкой. Что показалось нелепым, без очевидных причин. Не могла же мама солгать о том, где была весь вечер? Да и зачем ей это. С другой стороны — Адриана еще утром заметила, что мать чем-то озабочена. Нервничает по какой-то неизвестной причине. Ей стоит попытаться узнать, что происходит?
— Да, мы говорили. Так скучаю по нему, милая. Папа предложил отметить Пасху в Мексике, мы давно там не собирались все вместе.
Круз действительно ей звонил, когда она уже возвращалась со студии. И ужасное чувство стыда перед ним ее уже не покидало совсем. Что же будет, когда Роберт окажется в городе? Прежде чем что-то делать, иногда ей следует хорошо все обдумать. Ей следует чаще себе об этом напоминать. Вот только и искренне раскаяться за свой поступок у нее все равно не получалось.
— И Сэм с Чипом тоже могли бы поехать с нами. Было бы здорово.
— Только если Сэм перенесет дальнюю дорогу на столь позднем сроке. Возможно, лучше пока не рисковать.
— Ты права, мам. Но однажды все-таки нам всем вместе стоит отправиться в Мексику.
— Непременно, Адри. Но лучше, когда малыш Сэм и Чипа уже родится. Рафаэль будет рад еще одному правнуку.
Адриана пыталась, но все не могла понять некоторую рассеянность матери при их разговоре. Мысли миссис Кастилио словно были где-то далеко отсюда. Мама по папе скучает? Очевидно. Потому что, если ее мысли связанны с кем-то другим… Нет, хватит думать о подобном и накручивать себя. Лучше поговорить о чем-то нейтральном.
— Знаешь, странно, мам. Когда я в Мадриде, очень сильно скучаю по Санта-Барбаре. И вот я здесь, и теперь скучаю по Мадриду.
— Теперь и там твой дом, милая.
Иден присела рядом с дочерью и обняла ее за плечи. Адриана уже давно взрослая женщина, вдруг она сможет понять ее — свою неидеальную мать?
— Я постоянно скучаю по тебе и Чипу.
— Думаешь, их свадьба с Сэм состоится?
Адриана отложила книгу, ситуация с предстоящим браком брата ее сильно беспокоила. Почти так же, как ситуация с отцом Роберта. Она отчего-то чувствовала некую ответственность. Что своим отстранением и не вмешательством в дела брата заводит ситуацию в тупик. Лишая Чипа права на счастье с тем, кто действительно искренне и навсегда полюбит его. Увы, на кузину она подобных надежд не возлагала. Саманта всегда будет любить Джейсона — что бы она там ни говорила, в чем бы ни пыталась их убедить.
— Келли уже обсуждает нюансы торжества с нанятой фирмой. А Сэм разве не собралась за свадебным платьем в Мадрид?
— Ты знаешь, что я не об этом.
— Знаю, Адри. Я хочу, чтобы твой брат был счастлив. А в чем заключается это счастье, только ему решать. Да я и не слышала от Крейга, что Джейсон собирается в Мадрид в ближайшее время. Но Роберт должен больше знать об этом.
— Джейсон в Мадрид не собирается.
— Вот видишь, значит, переживать не о чем.
Адриана натянуто улыбнулась. Обе они знали, относительно Саманты и Чипа им всегда есть о чем переживать. И тут в ее голове неожиданно зародилась безумная идея. Не меньшая глупость, чем попытка сотрудничества ее мужа с Флейм Бофорт. Ей стоило сразу проигнорировать эту мысль, избавиться от нее, но она навязчивым червем захватила весь ее разум.
— Мама, а что будет, когда отец Роберта приедет в Санта-Барбару? Однажды это ведь случится.
— Адри, милая, не случится ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться.

— Санта-Барбара? Я думала, ты какое-то время побудешь в Мадриде у сына.
Флейм до боли в ладони сжала кухонное полотенце в своих руках. Она как раз закончила доставать посуду из посудомойки, собираясь протереть столешницу от пыли, когда Роберт огорошил ее «чудесной» новостью.
Ответил ей Роберт не сразу, и Флейм не могла не обратить внимания, что он что-то слишком пристально разглядывает на экране своего мобильного телефона.
— После Мадрида. Все равно пришлось бы там появиться однажды. В любом случае восстановить документы на своё имя я могу лишь там. Где меня признали мертвым. Мой адвокат уже отослал все необходимые запросы в прокуратуру. Да и пора повидать людей из своего прошлого. Почему бы не совместить в одной поездке обе цели? Не вижу смысла больше тянуть.
Роберт говорил спокойно и отвлеченно, явно стараясь заранее ее успокоить. Чтобы она не выдумывала собственные причины его поездки в Санта-Барбару. Но Флейм не испытывала никакого успокоения. У нее есть целых два огромных повода для ревности и беспокойства. И имена этим поводам — Иден и Келли Кепвелл. Конечно, чему она вообще удивляется, Роберту не терпится увидеть поскорее сестричек — своих бывших любовниц. Одну из них уж точно.
Флейм старалась справиться со злостью, но у нее не выходило. Она налила кофе в чашку и поставила перед Робертом на стол. При этом снова обращая внимание, что он поспешил убрать свой мобильник в карман пиджака.
Очевидный вывод напрашивался сам собой. Иден все-таки позвонила ему. Они теперь ведут тайную любовную переписку? Было очень на это похоже. Только что теперь переживать и сходить с ума, ведь она с самого начала знала, его возвращение в мир живых обернется катастрофой для их отношений. Да и ее трюк с отправкой Иден номера его телефона сработал точно так, как она ожидала. Даже если в душе наивно искренне надеялась, что Иден Роберту не позвонит.
— И как долго ты там пробудешь?
— Пока не улажу все бумажные дела.
— Это же не наказание или твоя манипуляция потому, что я отвергла твое предложение?
— Зачем мне бы это понадобилось?
— Я соглашаюсь на брак с тобой, а ты не едешь в Санта-Барбару.
— Ничего подобного у меня и в мыслях не было, Флейм. Я вернусь оттуда уже с фамилией, которую смогу дать своим детям и тебе, когда ты перестанешь упрямиться и примешь мое предложение. Мои цели вполне прозрачны.
После рождения Эйдана и Даниэлы, когда они с Робертом окончательно решили жить вместе, договорились временно оставить для детей фамилию Бофорт. Потому что возможности записать их как Барр или Парризи не было, а использовать фальшивую фамилию Робертс не захотел сам Роберт. А перед его возвращением из мертвых они обсудили, что, как только он восстановит свои документы, собираясь вернуть себе фамилию родителей, оставив фамилию Барр Куинну, они сразу же переоформят детей на фамилию Парризи.
— То есть это не шантаж? Не держи меня за дуру.
— Можешь думать, что хочешь, Флейм. Могу лишь повторить. Я вернусь из Санта-Барбары с фамилией Парризи, Эйдан и Даниэла тоже будут Парризи, как мы и договаривались. Будешь ли ты Парризи, увы, от меня не зависит. Решать тебе.
Флейм, внимательно слушая Роберта, готова была поспорить, что вовсе не ради возвращения фамилии он неожиданно решил рвануть в Санта-Барбару. Она не ошиблась. Иден Кастилио связалась с ним, позвонила. Вот настоящая причина его поездки в Калифорнию. А о своем предложении он напоминает, чтобы скрыть истинные намерения за дымовой завесой.
В этот момент с улицы в заднюю дверь вошли Эйдан и Даниэла и сразу бросились к ним. Их как раз в это время, как обычно, привозил домой школьный автобус.
— Мама!!! Папа!!! — Воскликнули они синхронно.
— Что случилось, милые? — С тревогой спросила Флейм.
Тут же отключаясь от драмы с Робертом. Пусть проваливает в Санта-Барбару и делает там что хочет.
Дети выглядели так, словно их кто-то обидел. И Флейм готова была вступить в сражение за них с кем угодно немедленно.
Даниэла впорхнула в объятия отца, крепко к нему прижимаясь. Эйдан же подбежал к ней и тут же вцепился руками в юбку ее платья.
— Пап, ты надолго снова уезжаешь?
— Постараюсь вернуться как можно скорее, малышка.
— А можно с тобой? Скучаю по Эрин и Роберту.
— В следующий раз поедем все вместе. Обещаю.
— И на наше день рождения ты будешь дома?
— Разумеется, Данни. Расскажешь, в чем дело?
Флейм тоже очень хотела бы это знать, слушая беседу отца и дочери, гладя сына по светлым кудрявым волосам, успокаивая.
Голос Роберта источал любовь, уверенность и спокойствие. Флейм постаралась сосредоточиться на этом, а не на его предстоящей поездке в Санта-Барбару. У Эйдана и Данни что-то случилось в школе, и ничего важнее этого сейчас не могло быть.
— В школе другие дети называют нас близнецами Бофорт. И это не звучит как что-то крутое. — Ответил за сестру Эйдан, насупившись от обиды на задиристых одноклассников.
Флейм же внутри похолодела. Отказываясь верить, что ее дети, по какой-то злой иронии, проходят через неприятные издевки одноклассников, как было и в ее собственном детстве.
— Эйдан, Данни, дети часто дразнят друг друга без повода, не стоит обращать на это внимание. — Постаралась она успокоить сына и дочку.
— Но они все продолжают… Повторяют и повторяют.
Личико Даниэлы выдавало столь острое детское страдание, и Флейм заметила, что Роберт едва справлялся с желанием немедленно наказать всех ее обидчиков. Заставить других детей ее возраста уважать и любить его любимую дочурку. Не счесть подобное милым и трогательным было весьма сложно.
— Главное, Данни, как вы относитесь к их словам. Всегда можно повернуть ситуацию в свою пользу, если приложить усилия.
— Каким образом? — Спросила удивленно Даниэла, словно сделала для себя огромное удивительное открытие.
— Сделать ваше прозвище действительно чем-то крутым. Например, устроить праздник, позвав на него всех одноклассников. Пицца, бургеры, компьютерные игры, вечером кино прямо во дворе. «Крутая вечеринка у близнецов Бофорт». Как вам? Покажите ребятам вашу берлогу.
Флейм не сдержала улыбку, при упоминании берлоги детей. Помимо домика на дереве, который Роберт соорудил детям на заднем дворе, также там стоял купленный ими трейлер. Разделенный пополам на две комнаты, отдельные для Эйдана и Даниэлы, чтобы они могли проводить там время, при этом имея каждый своё личное пространство.
— Здорово, пап!
— Круто!
Даниэла крепко обняла отца, Эйдан высвободился из ее объятий и тоже шагнул к отцу. Роберт прижал к себе обоих детей, затем обратившись к ней:
— Возьмёшь на себя организацию?
— Конечно, Роберт. Хорошо бы и ты присутствовал.
— Можно устроить еще одну, когда я вернусь.
Дети, полные искреннего восторга, убежали наверх, по пути уже начиная обсуждать предстоящую вечеринку.
— Ты хоть вернешься к их дню рождения?
— Обязательно, ни за что не пропущу.
— А сыну когда скажешь о поездке в Санта-Барбару?
— Тянуть не стану. Надеюсь, он отнесется к ней более разумно, чем ты.
Флейм едва сдержала себя, чтобы без промедления развеять иллюзию Роберта, рассказав о предложенном его сыном. О сотрудничестве и вмешательстве, чтобы не допустить возобновления романа бывших любовников. Но все-таки промолчала. Быть той, кто испортит отношения отца и сына, ей не хотелось. Пусть уж лучше Иден выпадет столь неблагодарная миссия.