Туман перед рассветом.

Наблюдая за ватой облаков в иллюминаторе, от всего остального — внешнего, включающего все неизбежные звуки и шумы межатлантического перелета, Роберт позволил себе отключиться. Пусть ему и пришлось выключить мобильник из-за правил полета, но даже выключенным кусок пластика продолжал греть душу. Всего лишь из-за одного ответного — да.
Да, почти весь долгий путь до Мадрида он размышлял о прошлом. Иден, Сиренас, их расставании, новой встречи, о иллюзиях и мечтах, которые были жестоко растоптаны в итоге. Хрупкое счастье с Келли, разбитое его же руками, без возможности заново склеить разлетевшиеся осколки. Борьба за жизнь и нелепая смерть. Последующее забвение на годы. Все это было с ним, Роберт знал, это все происходило с ним, но сейчас прошлое казалось страницами потрепанного романа, который он неспешно перелистывал.
И вот так постепенно мысли о прошлом, Иден и Келли, Санта-Барбаре, перетекли к Флейм. Его предложению, ее отказу, их последнему разговору перед его отъездом. Почему она не верит ему? Вечно подозревает во вранье и скрытых намерениях? Гордо отказалась выйти за него замуж, но распсиховалась из-за его поездки в Санта-Барбару? О звонке Иден она знать не может, как и о дальнейшем кратком обмене сообщениями. Да и летит он в Калифорнию не ради возобновления старого романа. Какой смысл бороться с Иден и ее чувствами к Кастилио, с самим Крузом, если выбор Иден давно очевиден. Они просто увидятся, поговорят. В конце концов, их дети теперь женаты. Все его питаемые очередные иллюзии — очередная пустота. Шаг в бездну, из которой он едва вырвался.
И пусть его мысли могли показаться циничными, но, если и случится что-то, что-то непредвиденное, Роберт отчётливо понимал — никуда Флейм от него не денется. Все простит и примет. Вот только ничего не будет. Это Роберт тоже отчетливо понимал. Какие бы ни были мотивы у Иден позвонить ему и попросить приехать, к моменту его появления в Санта-Барбаре она остынет и раскается в импульсивном порыве. Снова несколько неловких бесед — как уже бывало. Видимость дружеского общения, потому что их дети женаты. Ведь сколько ни отрицай — им не вернуть былой близости. На это рассчитывать не приходится. То лето на Сиренас было слишком давно, стало лишь частью прошлого.
А Флейм все простит. Простит. Даже то, что не должна. Он найдет способ, чтобы простила. А вот Роберт-младший нет. Сын его не простит. В этом Роберту тоже не приходилось сомневаться. Если ситуация в Санта-Барбаре зайдет слишком далеко. Но она не зайдет. К чему переживать? Он получит все необходимые документы и вернется к той жизни, что вел последние годы. Разве это плохо? Он давно другой человек, и все безумства, на которые был способен в прошлом, остались в призрачном истрепанном романе, который он пролистал до конца.

— Как дела у Джейсона, милый? — Поинтересовалась Келли, проходя в кабинет мужа.
Крейг сидел за столом рядом с открытым ноутбуком, изучая очередные деловые документы. Его стол был фактически завален разного рода папками, создавая ощутимый беспорядок. Что настораживало. Ее любимый никогда не был человеком, способным спокойно существовать в подобном внешнем хаосе.
— Откуда мне знать. Он же с тобой общается, с Крисом и Дженни. Со мной он больше не говорит. Игнорирует. — Горько хмыкнул Крейг, откладывая папку в своих руках на кучу других, лежащих рядом.
Келли пришла как нельзя вовремя. Какой смысл в попытке уйти с головой в работу, если все его мысли были заняты лишь Джейсоном. Для которого он теперь персона нон грата.
— После того, как прислал тебе результаты анализов на наркотики?
— Верно.
— Мне жаль.
Келли присела на диван, сочувственно смотря на него. Крейг знал, Келли тоже переживает из-за происходящего. Но что он мог сделать. Сын его действительно теперь лишь игнорировал. Не брал трубку на звонки, не отвечал на его сообщения.
— И ты смиришься? Спустишь все на тормозах?
— Пока не пойму, что дальше делать. Лететь в Лондон и впустую обивать порог его квартиры смысла нет. В любом случае там за Джейсоном и его девицей присматривает детектив.
— Ничего подозрительного?
Келли и сама не понимала, какого ответа ждала от мужа. Плохие новости или отсутствие всякой информации — сейчас ничего из этого обнадежить не могло.
— Если Джейсон не занят делами «Барр Индастрис», проводит время с Холли. Часто заглядывает в «Роялс». Контролирует исполнения всех поставок и договоренностей. Придраться не к чему.
У Келли язык не повернулся сказать, что это, возможно, и хорошо, что в каждодневном рутинном существовании Джейсона нет ничего подозрительного. Это послужило бы слабым утешением, оба они наблюдали в Лондоне, что Джейсон снова ведет себя как при срыве в Санта-Барбаре. И присланный им две недели назад отрицательный результат на наркотики не мог ничего изменить в испытываемых ими переживаниях.
— Джейсон знает, что Сэм и Чип определились с днем свадьбы?
— Думаю, да. Адриана подружка невесты, помогает с выбором платья. Джейсон бывает в Мадриде, не может не знать.
Крейг нахмурился. Пусть до, так сказать, заветного дня и оставалось еще шесть недель, он уже сейчас переживал, как все это отразится на сыне. Его напускное безразличие Джейсона обмануть никогда не могло. Душа сына горит в адском огне от мыслей, что Саманта принадлежит другому и скоро будет принадлежать до конца дней. Подобную нестерпимую агонию он сам испытывал, когда Келли два раза выходила замуж за Куинна, считая того Робертом. Все эти бессилие и злость, попытка уговорить себя смириться, принять неизбежное, заливание боли виски. Но у Джейсона, увы, гораздо более ядовитый метод бегства от себя и своих чувств.
— Куинн сказал, что Роберт вылетел в Мадрид. Старший.
Крейг сердито, с претензией, глянул на нее, словно ее уточнение вызвало у него раздражение. И, кажется, нахмурился еще сильнее. Келли понимала, возможно, рассказывать о перемещениях Роберта неуместно, но какой смысл говорить о Джейсоне, если они пока не в силах ему помочь?
— Однажды это будет Санта-Барбара, Келли.
— И ты совсем не хочешь его увидеть?
— Я не хочу снова вас вместе увидеть.
— Я люблю тебя, не забыл?
— И Бобби ты любила.
— Но вышла я за тебя, Крейг.
— После двух попыток выйти за него.
Крейг обругал себя. Вымещать свои бессилие и злость относительно сына в ссоре с Келли — низко и подло. Но он едва держался, а она первой заговорила о бывшем любовнике, недавно воскресшем.
— Тебе станет легче, если мы поругаемся?
— Ни капли.
— И ты хочешь увидеть Роберта, что бы ни говорил, Крейг. Тебе тоже хочется закрыть двери, до сих пор открытые. Избавиться от вины.
— Вины? Пусть этот сукин… Уверен, Бобби на меня плевать.
— Я так не думаю.

— Уверен, что не стоит быть более осторожным, Джейсон? — Медленно и аккуратно вводя героин ему под кожу, неодобрительно-назидательно поинтересовалась Холли.
Ее совершенно не устраивала беспечность любовника на фоне установленной слежки его папашей за ней. Им обоим сейчас лучше на дно залечь, а не подбрасывать дров в костер.
Сам Джейсон сидел на ее кровати, с закрытыми глазами, облокотившись спиной о подушку, с нетерпением ожидая скорого эффекта от своего любимого наркотика. Горящий в комнате свет его неимоверно раздражал, но Холли не любила темноту и мрак, обожала наполнять пространство вокруг себя ярким сиянием. Будь то бриллианты и другие дорогие побрякушки, брендовые туфли и одежда, раздражающие многочисленные лампы искусственного света или эмоции.
По факту для него — кучей бесполезных вещей. А еще Джейсону вовсе не хотелось слышать от Холли о рисках и прочей ерунде.
— Я знаю, что делаю… позволяю себе немного расслабиться.
— Если кто-то увидит след от укола?
— Увлекаться я не собираюсь. Но меня достало следовать твоим правилам или чьим-то еще.
Холли окатила Джейсона презрительным взглядом, пользуясь тем, что он не видел ее лица. Его вечное нытье постепенно стало ее доставать. Конечно, можно бесконечно страдать, когда все носятся вокруг тебя. Это же так ужасно, когда ты кому-то небезразличен. На самом деле ей было даже удивительно, что Джейсон до сих пор не откинулся от передоза, учитывая его неумение себя контролировать и абсолютную ненависть к себе и окружающему его миру.
— И долго ты собираешься игнорировать отца?
— И долго ты собираешься мучить меня своими вопросами, Холлс? А Крейг сам виноват. Достала его опека и нескончаемые вопросы.
— Будешь колоть вены на руках, скоро все вопросы мистера Ханта отпадут сами собой.
Холли закончила вводить героин и достала иголку из его вены. Сняла жгут с руки. Место укола приятно пульсировало, возвращая эмоциями к его самому первому приему героина.
Полуразвалившийся сарай из гнилых досок на окраине Бикси, их с Ленни компания. Первое ощущение свободы.
Джейсон нехотя открыл глаза, не желая покидать своих уютных воспоминаний. Холли мельтешила у кровати, занимаясь уборкой. Складывала использованные вещи, шприц и прочее, в мусорный мешок. Он снисходительно наблюдал за ней. Она, в отличие от него, улики оставлять не привыкла. И крайне редко проявляла недовольство, но его желание колоть героин в вену никогда не одобряла. Прямо сейчас осуждение яркой эмоцией растеклось по ее прекрасному лицу.
— Ты же понимаешь, что это похоже на паранойю.
— Что именно, Джейсон?
— Твой вечный контроль.
— Мой контроль позволяет мне до сих пор не умереть от передозировки. Или в тюрьму попасть. А ты и в колонии успел отсидеть и заключение в реабилитационном центре отбыть. Мне очевидно, чей метод более эффективен. Не находишь, Джейсон?
— Нахожу твой метод очень скучным, Холлс.
— Не расскажешь, что празднуешь?
Закончив с уборкой и пряча мусорный мешок в сейф, Холли вернулась на кровать. Села и в упор посмотрела на Джейсона, ожидая ответа на свой вопрос. Досадуя внутри, что вовсе не такого унылого вечера ожидала сегодня. Тоскливого наблюдения за чужим весельем. Сначала решила утром, как обычно, выбросить все улики где-то в отдаленном районе, чтобы ни в чем себя не запачкать. Но тут же вспомнила о слежке Крейга Ханта. Лучше заплатить горничной, чтобы она все уладила без лишнего шума.
— Получил приглашение на свадьбу.
— Дай угадаю. Той самой Саманты?
— Верно, Холли.
— Она сама прислала?
— Ее отец. У нас с губернатором Кепвеллом удивительные отношения.
— Он тебя терпеть не может?
— Удивлена? Ты бы сейчас себя видела…
— О чем ты, Джей?
Джейсон окончательно расслабился. Даже до Холли и ее недовольства ему теперь не было дела. Сердце делало свою работу, как и героин. Кровь качалась по венам, и его уже начало уносить далеко отсюда.
— Ты презираешь меня, я знаю. И ты права, я слабак, Холли.
— Решил умереть или чтобы тебя разоблачили и спасли?
— Разве это не одно и тоже?
— С первым легче. Тебя будут оплакивать, сожалеть. Вспоминать только хорошее. Но все они — твой отец, друг, даже Саманта — каждый испытает облегчение, когда тебя не станет. Лечение — это продолжение мук, в первую очередь их. Пытаясь бесконечно помочь тебе, зная, что это совершенно бесполезно. И вина, много бессмысленной вины.
Джейсон снова закрыл глаза. Возразить Холли ему было нечего. Только наркоман способен понять другого наркомана. Нормальным людям слишком сложно принять очевидные для любого зависимого вещи.
— Посидишь со мной?
— Конечно.
Холли подвинулась ближе и прислонилась к нему. Раз, к ее огромному разочарованию, секс ей с Джейсоном сегодня не светил, она дождется, когда он отключится, и примет то, что немного поднимет ей настроение.
— А ты, Холли, будешь вспоминать меня?
— Я не живу прошлым, Джейсон, никогда не жила и не собираюсь.