Туман перед рассветом.

Пока остальные на заднем дворе занимались установкой тента и проектора, чтобы посмотреть что-то из нестареющей американской классики, кино прямо на свежем воздухе, Флейм на кухне складывала грязную посуду в посудомойку, собираясь далее приготовить закуски и напитки к фильму.
Она как раз заполняла пластиковые миски снеками, когда в кухню вошел Роберт-младший.
— Чего-то не хватает?
Флейм знала, что не нравится сыну Роберта, и у него были на то веские причины. При этом прекрасно понимая, что никакие извинения с ее стороны, что много лет назад она вторглась в чужую жизнь, совершив ужасные вещи, ничего не изменят.
— Нет, все в порядке. Просто хотел поговорить наедине.
Флейм Бофорт посмотрела на него с настороженным удивлением. Роберт-младший же не видел для себя иного варианта, как попытаться сделать из этой неприятной ему женщины свою союзницу. Работать в команде она, бесспорно, умела.
— О чем?
— Об отце, конечно. О Роберте. — Пояснил он.
— Твой отец мне очень дорог.
— У меня нет сомнений.
— Тогда?
— Хочу узнать, что вы собираетесь делать.
— Делать? С чем? Тебе очевидно неприятны наши отношения.
— Ваши отношения я переживу, Флейм. Речь об Иден Кастилио.
Роберт ожидал недоумения от его фактической мачехи, но Флейм Бофорт не выглядела так, словно не понимает, о чем идет речь.
— Разве я должна что-то делать относительно Иден?
— Рано или поздно отец отправится в Санта-Барбару.
Роберт-младший кивнул в сторону окна, из которого было отлично видно Роберта-старшего. А так как дядя Куинн давно снова вернулся к привычному образу, с бородой и усами, близнецы были прекрасно различимы.
— И я должна этому помешать?
— Вполне закономерное желание.
Флейм не до конца улавливала, чего конкретно хочет от нее сын Роберта. Но не могла не отметить, парень многое взял от Куинна. Неудивительно, раз тот его воспитывал.
— Я ведь не нравлюсь тебе, Роберт?
— Абсолютно.
— А Иден, наоборот, нравится.
— Верно.
— Тогда в чем смысл нашего разговора?
— Я предпочитаю, чтобы Иден Кастилио оставалась моей тещей. А не стала неожиданно моей мачехой. Поэтому готов терпеть в этой роли вас.
— Из двух зол… Почему ты думаешь, что в Санта-Барбаре между ними что-то может случиться?
— А вы сами так не думаете?
Взгляд Роберта-младшего был красноречив и проницателен. Конечно, он догадался, что ее волнует гипотетическая поездка его отца в Санта-Барбару и встреча с Иден Кастилио. Оба знали, сколь сильны чувства Роберта Барра-старшего к этой женщине.
— Что бы я ни думала, все еще не понимаю, чего ты хочешь от меня?
— Я предлагаю свою помощь.
— Помощь в чем?
— Если бывшие любовники решат окунуться в прошлое, вместе нам легче будет их разлучить.
Флейм, возможно, и хотелось думать, что Роберт-младший говорил несерьезно, но по его лицу было очевидно, он вполне серьезен. И, несомненно, с ДНК впитал, как использовать других для достижения своих целей. Но он ошибается, если считает, что сможет ею манипулировать. Только при этом ведь абсолютно прав, как только его отец окажется в Санта-Барбаре, возобновление романа между ним и Иден Кастилио станет лишь вопросом времени. Разве не об этом они сегодня говорили с Натали Барр?
— Можешь не верить, я никогда не питала иллюзий, что твой отец останется со мной до конца своей жизни.
— Почему? Я охотно верю. Вы и рядом не стоите с Иден Кастилио. И как только у отца выпадет шанс снова ее заполучить, он оставит ради этого шанса за бортом кого угодно. Но повторюсь. Я предпочитаю, чтобы моей мачехой оставались вы, Флейм.
— Речь должна идти о счастье твоего отца.
— Боже, не стройте из себя святую! Вам не идет. Подумайте хорошо о моем предложении. И осознайте, если отец уйдет от вас, Эйдана и Данни он заберет с собой.
Роберт-младший покинул кухню. А Флейм стало горько из-за сказанного сыном Роберта, хотя он и не открыл ей глаза на какую-то невероятную тайну. Новая встреча Роберта и Иден не пройдёт бесследно ни для кого из них. И пусть однажды Роберт ушел от первой жены, оставив ребёнка ей, с Эйданом и Данни так не будет. Он не при каком раскладе не согласиться на разлуку с ними.
И от этих мыслей внутри Флейм на мгновение сильно разозлилась, поклявшись себе, отобрать Эйдана и Даниэлу у Роберта, хитростью выкрасть, сбежать с ними подальше, если он попробует отобрать их у нее. Тут же сильно зажмуриваясь, чтобы не разрыдаться.
Ее так долго выстраиваемая нормальная жизнь рушилась прямо на глазах, а она ничего не могла с этим поделать.

— Ты говоришь, Крейг, что детектив не нашел… ничего?
Голос Роберта-младшего на том конце провода отозвался раздражением.
Крейг намеренно ускользнул с семейного празднования Рождества в свой кабинет, чтобы позвонить и поговорить с крестником, пару часов назад получив отчет о Холидей Уайтли от лондонского детектива. Хотя перед звонком Роберту-младшему целых пять раз набирал номер Джейсона, но телефон сына был выключен, о чем ему буднично сообщил стандартный голос оператора. И это его серьезно тревожило, пусть он и не мог немедленно сорваться в Лондон.
— Ничего стоящего. — С сожалением ответил Крейг, машинально пролистывая компьютерной мышкой пару сотен фотографий на экране ноутбука, которые прислал детектив вместе с отчетом.
На всех снимках была мисс Уайтли. На некоторых одна, на каких-то с Джейсоном или незнакомыми ему людьми. Но ни на одном в провокационной ситуации. Никаких передач денег или неизвестных свёртков, так сказать — из рук в руки. Конечно, деньги Холидей могла получать на карту или банковский счет, а чтобы отследить транзакции по ним, требовался более широкий доступ, чем в настоящий момент имелся у него. Хотя Крейг и эту проблему собирался решить в ближайшее время.
— И Джейсон не приехал в Санта-Барбару на Рождество? По крайней мере, мне сказал, что не приедет.
— Посчитал лишним приезжать, раз здесь будут Чип и Саманта. Остался в Лондоне.
— С этой хищницей.
Крейг в ответ вздохнул. Отчет детектива он уже переслал Роберту-младшему, но пока, находясь в Новом Орлеане, у того не было возможности внимательно и приватно изучить его. Да и в отчете было мало чего-то стоящего, как он и сказал. У мисс Уайтли слишком широкий круг общения, сотни знакомых. За плечами неудавшаяся карьера модели и художницы. Пара громких романов. Родители, живущие в Уэльсе, с которыми она очень редко общалась. Отличная благопристойная вывеска ее идеальной жизни — картинная галерея. Только слишком выглаженная, даже вычищенная, биография наводила на определенные тревожные мысли. К тому же, кое-что любопытное, одна мелочь, все-таки содержалась в отчете детектива. Каждый понедельник Холидей Уайтли получала внушительную подарочную коробку от тайного или явного поклонника. И у Крейга закралось стойкое подозрение, что именно так она могла получать наркотики для распространения, если его предположения о ее реальном виде деятельности верны.
— Как там у тебя дела, Бобби? Как праздник проходит? Как тебе Флейм?
Роберт-младший немного помолчал. Возможно, потому что не хотел менять тему их разговора. Только, пока он не изучит отчет, предмета для разговора и нет.
— Любопытная особа. Смотря на нее и не скажешь, какие дикие вещи она творила в прошлом. Сейчас прямо святая мать семейства.
— Ты не веришь ей?
— Отчего же, Крейг? Она как хорошая актриса, выучившая свою роль и поверившая в нее. Сложно что-то предъявить, помимо черных пятен на прошлом.
— А как отец? В смысле Роберт.
Поспешил уточнить Крейг. О Куинне он совершенно не хотел ничего знать. Кроме, пожалуй, не польстится ли тот вдруг на бывшую любовницу. Но только из-за Натали. Не хотел, чтобы подруга переживала или мерзавец причинил ей боль. Но, кажется, ничего не предвещает подобного развития событий.
— Он дорожит Флейм. Определенно.
— И тебе это неприятно?
— Гораздо меньше, чем я думал. Они милая пара, на самом деле.
— Что ты задумал, Роберт?
— Я? Абсолютно ничего.
Крейг, и не видя лица крестника, сразу понял, что тот откровенно лжет.
— Роберт…
— Я не сделаю ничего, чтобы навредить Эйдану и Даниэле. Я ведь сам вырос в полной семье, не лишу брата и сестру…
— Ты заговариваешь мне зубы.
— Может, лучше, Крейг, нам на Джейсоне сосредоточиться?
Слова Роберта-младшего лишь подтвердили для Крейга, что крестник что-то задумал, поэтому столь легко отправился знакомиться с новой семьёй отца. И почему ему это раньше не приходило в голову? Наивным он особо никогда не был. Как и понимал, никаких признаний или откровений не добьется от крестника по телефону.
— Обещай, что в этот раз никто не пострадает, Бобби.
— Никто не пострадает, Крейг.

Проснулся Джейсон от окружающей его духоты, делая частые глубокие вдохи, чтобы прийти в себя. Возможно, в комнате не было душно, и ему так казалось из-за выпитого шампанского и принятых наркотиков.
Когда он встал с кровати, спящая Холли не пошевелилась. Она лежала абсолютно голая сверху на белоснежном покрывале, и первые лучи рассвета, бившие в незашторенные окна, отливали золотистым светом на ее коже.
Джейсон распахнул балконную дверь, и в комнату ворвалась утренняя зимняя прохлада. Он вернулся к кровати, накрыл Холли легким пледом, а сам, накинув на себя халат, вышел на ее огромный балкон.
Всю последнюю неделю в Лондоне не переставая валил снег. Сегодняшнее послерождественское утро не было исключением. Миллионы снежинок, кружась в воздухе, плавно опускались на землю, людей, козырьки магазинов, машины, крыши, окна и балконы зданий. Снегоуборочная техника едва справлялась с нагрузкой, поэтому вокруг почти везде образовались белоснежные заносы, придавая городу некое сказочное очарование.
Джейсон выставил ладонь вперед, ловя легкие белоснежные природные произведение искусства, мерцающие в первых солнечных лучах. Да, в Бикси тоже зимой порой выпадал снег, но это даже и близко не было похоже на лондонскую зиму.
Холли снимала квартиру в довольно престижном районе, где аренда стоила баснословных денег. Но она могла себе ее позволить, так как снабжала наркотиками многих членов высшего общества Англии. Среди ее клиентов были даже члены Королевской семьи.
Именно на мероприятии для богачей они и познакомились. Пойти на этот прием заставил его Роберт, чтобы при случае заручиться необходимыми связями и найти новых заинтересованных инвесторов. Джейсон и не думал, что повстречает Холли, которая вырвет его из привычной рутины, в которой он гнил последние пару лет.
В соседней квартире, где жила семья с дочерью-подростком, несмотря на ранее утро, слишком громко работал телевизор. Родителей явно снова нет дома, и их дочь часто во время их отсутствия ночи напролет смотрела разные молодежные сериалы. В этот раз что-то вперемешку с мюзиклом. До Джейсона четко доносились слова музыкального номера, вписанного в сюжет.

Жизнь слишком коротка, чтобы вообще тревожиться об этом.

Я схожу с ума, схожу с ума, теряю контроль.

Холли. Она научила его не только ценить радость от приёма наркотиков и как правильно их сочетать для совершенного удовольствия, но и показала пару хитростей, чтобы окружение никогда не догадалось, что ты принимаешь. Инсулиновые шприцы и инъекции между пальцами ног или в паховые области. Никаких следов на руках, никаких подозрений. Капли для глаз определенной фирмы, чтобы избежать расширения зрачков после дозы, а также пару лекарств, для быстрого выведения наркотика из организма, если вдруг предстоит сдать тест на запрещенные вещества в крови.

Если бы я мог отыскать способ, чтобы ясно понять это,

Я бы убежал прочь

Навстречу счастью, которое я бы уже отыскал.

Да, Холли полностью изменила его жизнь. Наполнила ее смыслом. Никогда не нудела, что он снова принимает из-за проблем прошлого. Или потому что Саманта беременна от Чипа Кастилио и вот-вот выйдет за него замуж (в чем он был абсолютно убежден) или из-за смерти его матери…
Думать о смерти матери было тяжело. Вспоминать, как она угасала на его глазах и как мало времени для общения им было отмеряно. Ее мертвое лицо навсегда отпечаталось в его мозгу. Как и надгробная плита ее могилы.
О Саманте думать было проще. Если ее появление на похоронах Бетани Янг было ожидаемо, то, что она оказалась тогда, каких-то полгода назад, готова немедленно порвать с Кастилио, стало для него неожиданностью. Джейсон не знал, какие точно отношения у них были на тот момент, но учитывая предложение руки и сердца от Кастилио… Как бы это ни было привлекательно, как бы Джейсону ни хотелось в тот раз остаться с Самантой, он ее оттолкнул. Сказал уезжать и наконец выйти за Чипа, перестав морочить ему голову.

Жизнь слишком коротка, чтобы вообще тревожиться об этом.

И вот месяца три назад, как раз перед вечеринкой, где они сошлись с Холли, Адриана сообщила радостную новость, что Саманта беременна и вскоре выйдет замуж за ее брата. Да, потом они расстались, но Джейсон знал, Сэм и Кастилио обязательно снова будут вместе. Это неизбежно при наличии у них общего ребёнка. Саманта с устроенной личной жизнью — как он всегда хотел. И терзаться по этому поводу Джейсон не собирался. Теперь у него есть Холли, и с ней он стал тем, кем всегда являлся. Наркоманом, которому плевать на происходящее вокруг него. Ему давно следовало оставить всю вину и сожаления прошлому. Тому Джейсону, которого давно не существовало.

Если бы я мог отыскать способ, чтобы ясно понять это,

Я бы убежал прочь

Навстречу счастью, которое я бы уже отыскал.

И я прибегаю к тому, что, по их словам, могло бы меня излечить,

Возродить мою жизнь такой, какой ей следует быть.

Я жду, когда эта микстура от кашля подействует.

Жизнь слишком коротка, чтобы вообще тревожиться об этом.

Я схожу с ума, схожу с ума, теряю контроль.

— Ты почему здесь, Джей?
Спросила Холли, появляясь на балконе и обнимая его со спины, крепко прижимаясь к нему своим теплым обнаженным телом.
— Захотелось немного свежего воздуха.
— Не спится?
— Кажется, я сегодня немного перебрал.
— Да, повеселились мы на славу. Меня все еще не отпустило.
Холли запустила руки под его халат, уже довольно влажный от снега, который на него падал. Дрожь прошлась по его телу. Но он не был уверен, это от теплых ладоней на его холодной коже или от секундного осознания, в какую глубокую пропасть он летит, продолжая находиться рядом с ней.
— Ты замерз. Пойдем назад в кровать, и я тебя согрею.
Холли вытащила одну руку из-под его халата и стряхнула снег с его волос, второй рукой продолжая свое чувственное исследование. Бедра, ягодицы, живот. Ее рука скользнула ниже.
Джейсон не пошевелился. Ничего не сказал в ответ. Полностью отдаваясь накатившему возбуждению. Поэтому минуту или чуть дольше они с Холли так и продолжали стоять на балконе, медленно засыпаемым снегом. Он в намокшем халате, она абсолютно голая, лаская его.

Если бы я мог отыскать способ, чтобы ясно понять это,

Я бы убежал прочь

Навстречу счастью, которое я бы уже отыскал.

И я прибегаю к тому, что, по их словам, могло бы меня излечить,

Возродить мою жизнь такой, какой ей следует быть.

Я жду, когда эта микстура от кашля подействует.

Затем Холли немного отстранилась, взяла его за руку и потянула за собой в комнату. И он подчинился ей, покидая балкон. Какой смысл терзать себя за сделанный выбор.

А теперь еще одну ложку микстуры от кашля.

А теперь еще одну ложку микстуры от кашля.

— С кем ты говорил, милый? — Обеспокоенно спросила Келли, входя в кабинет мужа.
Крейг сидел в застывшей позе в кресле за столом и неотрывно глядел на монитор мобильного телефона в своих руках.
— С Бобби-младшим. — Со вздохом произнес Крейг, отрываясь от созерцания мобильника, кладя его на стол, поднимая глаза на жену.
Не хватало ему проблем с Джейсоном, его новой девицей и возможным срывом, как Роберт-младший тоже начал чудить. Что значит — никто не пострадает? Что замыслил его неугомонный крестник? Почему все проблемы валяться разом на его седеющую голову?
— В Новом Орлеане все в порядке?
— Семейный праздник прошел отлично. Бобби-старший не задавал вопросов о Санта-Барбаре и его обитателях.
Прекрасное лицо Келли нахмурилось. Крейг понял, что немного перегнул. Да, они и не обсуждали ничего подобного с Робертом-младшим. Крестник, несомненно, упомянул бы о вопросах отца, если бы таковые имели место быть.
— Я не об этом спросила.
Вид Крейга и то, что он говорил, заставляло Келли недоумевать. Словно он в чем-то обвиняет ее. Неужели мама проболталась? Нет, она не могла. Не стала бы София выдавать ее секрет, несмотря на хорошие отношения с зятем. Тот звонок Куинну и записка были ее огромной глупостью и не более.
Келли подошла к мужу, устроилась на его коленях и обняла. Чмокнула в щеку.
— Расскажешь, что происходит, Крейг?
— Помнишь, как Роберт-младший сначала сильно обиделся на отца за фортель с Флейм, а потом внезапно все забыл, согласился на поездку в Новый Орлеан? — Решил начать с наименее важной проблемы Крейг.
Тоже обняв жену и прижав к себе.
— Он все хорошо обдумал, остыл и принял верное решение. Роберт любит отца. Они и так упустили много времени.
— Никаких сомнений, Кел, что Бобби-младший любит отца. История с его местью Иден была не так уж и давно. Проблема…
— В чем проблема?
— Он снова что-то задумал.
— Роберт-младший?
— Кто же еще? Какие планы и мысли роятся в голове Бобби-старшего, никому из нас недоступно.
Снова в голосе мужа прозвучала непонятная ей претензия. Келли уже всерьез решила, что Крейг что-то знает о ее поисках адреса Роберта в Новом Орлеане. Не может же он себя вести столь странно без всяких причин?
— Объяснишь все-таки, что происходит, Крейг?
— Я же сказал…
— Если от задуманного Робертом-младшим пострадает Флейм Бофорт, поделом ей. Вместо расплаты за все ее грехи и мерзкие поступки она получила шикарный приз. Но мы говорили о происходящем с тобой, милый.
— У них маленькие дети, Келли. У Роберта и Флейм.
— Я носила ребенка, но Флейм это не остановило в свое время!
— Все еще жаждешь мести?
Крейгу было горько от каждой следующей фразы жены. Роберт Барр-старший в качестве желанного приза, жажда мести Флейм. Та записка. Неужели все эти пятнадцать лет их брака ему просто приснились? И Келли долгие годы лелеяла…
— Я жажду узнать, что ты скрываешь! И устала от твоих пустых отговорок. И, нет, я не желаю ничего плохого детям Роберта и Флейм. Уверена, что Роберт-младший тоже не желает и ничего плохого им не сделает. Доволен?
Крейг уткнулся подбородком в плечо жены. Нет, он не был доволен ничем из происходящего. Устал нести всю свою боль и страхи внутри один. Да, все анализы на наркотики который месяц у Джейсона чистые, нет никаких фактических доказательств его срыва. А если спросить напрямую сына, он вполне может, сказавшись обиженным его подозрениями, прервать с ним всякое общение. Чего Крейгу совершенно не хотелось. Поделившись с Келли, ему всегда становилось легче на душе. Он надеялся, и в этот раз станет.
— Кажется, Джейсон снова принимает наркотики. И я видел ту твою записку, с адресом Роберта в Новом Орлеане.
Келли опешила, оцепенела, застыла в объятиях мужа после произнесенных им слов. Совершенно растерявшись и не зная, с какой темы продолжить их разговор. Начать оправдываться за записку или посочувствовать насчет Джейсона? Попытаться успокоить относительно обеих тем?
— Полетев в Новый Орлеан, я совершила бы огромную глупость. Я это почти сразу осознала, Крейг. Мне просто стало любопытно…
— Я понимаю, милая, правда, понимаю.
Крейг медленно погладил жену по спине. Хотел, чтобы она поверила ему. Увы, понимание никак не помогало не чувствовать боль из-за этого пусть и мимолетного, но все-таки возникшего намерения у Келли.
— Прости, я не хотела.
— Знаю.
— Ты уверен насчет Джейсона, Крейг?
— Доказательств у меня нет. Поэтому не говори пока никому. Особенно, Саманте и брату. В положении Сэм, едва снова обручившись, ей не стоит ничего знать. Ведь я могу ошибаться. Я очень хочу ошибаться.
Сейчас Крейг смотрел прямо ей в глаза, умоляя сделать, как он просит. А у Келли сердце разрывалось от сквозившей в его светлых глазах боли.
— Я не скажу, милый. Но что ты собираешься делать?
— Спасать сына, Келли. Спасать сына.

— Так что же ты задумал, Робби?
Адриана стояла посреди их гостиничного номера с распущенными по плечам волосами уже в своей новой шелковой милой светло-бирюзовой пижамке «Луи Виттон», его подарке на Рождество. Сам Роберт предпочел бы в качестве подарка жене что-то из ювелирных украшений. Но Адриана, принадлежа к клану Кепвелл, с самого раннего детства привыкла иметь в своём распоряжении всякого рода семейные драгоценности и поэтому была весьма к ним равнодушна. Но при этом очень любила наряжаться. Предпочитая качественную и дорогую одежду. А ее новая брендовая пижама очень ей шла, подчеркивая невероятный цвет глаз.
Ему же Адри преподнесла старинные запонки, явно из закромов Кепвеллов, что ему польстило, и он словно впервые всерьез осознал, что тоже теперь принадлежит к этому могущественному семейству.
— С чего ты взяла, что я что-то задумал, милая?
Роберт только собирался переодеться и отправиться в душ. Воспользовался моментом, пока Адри принимала ванну и позвонил крестному, обсудить насущные дела относительно Джейсона и его предполагаемого срыва. Получив не самый приятный сюрприз в итоге, в виде его проницательных вопросов.
Эту ночь все они: он, Адри, мама, дядя Куинн и Эрин — проводили в гостинице, чтобы на следующий день вылететь в Нью-Йорк, где давно мечтали побывать всей семьей. На Новый Год собираясь заглянуть в Санта-Барбару.
— Флейм Бофорт перед просмотром фильма и во время него смотрела на тебя, как затравленный зверь. И это женщина, способная на похищение, убийство и Бог знает что еще. Значит, ты явно о чем-то говорил с ней.
— Угрожал?
— Если бы я не знала тебя столь хорошо…
— Знала бы, не обвиняла бы в подобном! Я, например, видел, как она говорила с Куинном. Может, он ей и сказал что-то… Сам я едва перекинулся с ней парой фраз.
Адриана мужу не верила, хотела бы верить, но не верила. На Куинна Флейм Бофорт так странно не смотрела, пусть он и сказал ей что-то неприятное при разговоре. А у Роберта-младшего было множество возможностей за целый день поговорить со своей мачехой без свидетелей. Иначе Адриане сложно было объяснить для себя, что значили все те ее наполненные страхом взгляды, обращенные к Робби.
— Не делай этого.
— Чего, Адри?
— Не увиливай.
— Я ничего не задумал…
Роберту-младшему стало досадно оттого, что его теперь было столь легко раскусить. Конечно, Адри его хорошо знала, как и Крейг Хант, но все же ему всегда нравилось быть человеком-загадкой. Быть же человеком-открытой книгой весьма прискорбно для того, кто хочет стать успешным бизнесменом.
— Кроме, пожалуй, того, что, смотря на Эйдана и Данни, мне внезапно и сильно захотелось иметь собственных детей.
Адри нахмурилась. Роберт подошел и обнял ее, поцеловал в губы. Она на поцелуй ответила, четко осознавая, что муж просто пытается уйти от щекотливой темы. Поэтому, отстранившись, Адриана строго произнесла:
— Поверь, милый, я не против завести столь милых собственных малышей, но мы говорили о другом.
Хоть Адриана и постаралась скрыть грусть в своих глазах, Роберт все равно ее прочел. Прекрасно поняв ее причины. Но пока никто не вынес им приговора, не подлежащего пересмотру, надежда всегда оставалась. А он всегда привык верить в лучшее.
— Интересно, что же я, по-твоему, задумал, милая? Убить Флейм? Подставить? Довести до самоубийства? Чтобы отец винил себя в этом. А нам тогда достанутся Эйдан и Данни. Вдруг, если мы сами не сможем…
Адриана явственно представила себе подобный вариант событий и ужаснулась. Даже больше не от перечисленных вероятностей, а что вполне допускала, ее муж способен на нечто подобное. И от этого становилось больно. Как и от его попытки манипулировать ей. Только она давно не та наивная Адри, которой была когда-то.
— Это не смешно.
— Согласен, а ты, кажется, читаешь слишком много детективов.
— Роберт, хватит! Просто скажи как есть, пока я не придумала худшего.
Роберт-младший болезненно поморщился, поняв, что зашел слишком далеко и причинил Адриане боль своими увертками и отговорками. А жену он любит и больше всего боялся потерять вновь.
— Ладно, в чем-то ты права. Но я не собираюсь разлучать отца с Флейм или мешать им иным образом, мстить мачехе тоже не намерен. Не отберу у Эйдана и Данни… Просто не смогу. Веришь мне?
— Верю, Робби.
Да, этому Адриана верила. Он видел по ее лицу, что верит, но при этом она продолжала не доверять ему. И Роберт решил послать все к черту и раскрыть карты.
— Я предложил Флейм Бофорт вмешаться, если отец и твоя мама… Ты понимаешь… Не позволить им снова сойтись.
От откровенного признания Роберта Адриана пришла в еще больший ужас. Пусть их страхи с мужем были обоюдны, но переступать грань тоже не стоило. Ведь любое вмешательство Флейм Бофорт в чью-то жизнь — было чревато смертью.
— Ты в своем уме, Робби! Вмешалась? Каким образом? Эта женщина способна…
— Знаю, на что она способна. Была способна, по словам отца. Но будь спокойна, Адри, Флейм мне отказала.
Адриана поразилась беспечности мужа, либо его попытке выглядеть столь наигранно-беспечным. Его слова не принесли ей ни спокойствия, ни облегчения. Действительно ли он не понимал, с кем едва не связался? Не мог не понимать. Роберт же смотрел на нее с обидой.
— Ты хотя бы подумал о последствиях, Роберт, если бы она СОГЛАСИЛАСЬ!
— Конечно, подумал! И нашел бы способ ее контролировать.
— Контролировать?! Неужели? Контролировать подобную женщину невозможно!
— У отца же вышло.
— И что с того?! А если бы моя мама пострадала? Если бы Флейм причинила маме… сделала бы что-то… или убила… Об этом ты подумал?! О жизни и здоровье моей мамы!
По Роберту больно било осуждение в глазах жены. Тем более отдающее лицемерием. И да, о последствиях он подумал и искренне считал, что мисс Бофорт могла бы держаться в рамках, боясь потерять достигнутое. Не перешла бы грань. Не причинила бы физическую боль ни отцу, ни Иден. Речь ведь шла бы всего лишь об эмоциональной манипуляции обоими. На их чувствах совести и стыда. К тому же, как бы ни было странно, Флейм Бофорт любила его отца. В этом Роберт-младший не сомневался, увидев их вместе сегодня. А вот чувства отца все еще оставались загадкой.
— Осуждаешь, Адри? Серьезно? Только не говори, что сама не хотела бы иметь гарантии, хоть чуточку уверенности, что наши родители не сойдутся вновь. Нравится тебе или нет, мисс Бофорт наша единственная реальная возможность не допустить этого.
Адриана и хотела бы возразить, что, исходя из прошедшего дня, им с Робби и бояться нечего. Роберт-старший явно дорожит своими детьми и их матерью. В Санта-Барбару не летит, прошлое воскрешать не спешит. Но один нюанс, всего один крохотный нюанс, являлся огромной бездонной дырой на всех их надеждах. Отец Роберта так и не женился на Флейм Бофорт, и это что-то значило. Что-то весьма не обнадёживающее для них с Робби.

О святая ночь,

Звезды ярко сияют,

В ночь рождения нашего дорогого Спасителя…

— Что это, Иден?
— Открой.
— Еще один подарок? — По заговорщическому виду жены быстро догадался Круз.
Иден, протягивая ему коробочку в праздничной обертке, кивнула, подтверждая, что он совершенно прав.
Они уже вернулись домой из особняка. Рождество подходило к концу, пару часов, и наступит следующий день. Саманта и Чип улетели обратно в Бостон. А Иден не оставляла в покое их небольшая перепалка на террасе дома Кепвеллов после слов Ченнинга. Она не хотела ни ссор с мужем, никаких разладов, никаких его подозрений. Чувствуя на себе вину за происходящее.
Круз открыл среднего размера коробочку. Он уже получил от Иден в подарок великолепный свитер и не ждал ничего более. Поэтому глазам своим не поверил, увидев содержимое коробочки. Внутри лежал снежный шар с двусторонней фотографией.
С одной стороны — их свадебное фото с Пабл-Крик, с другой — с их свадьбы на Рождество 1998 года.
Круз тут же потряс шар, и снимки окутало белоснежным снегом из поблёскивающей бумаги.
— Спасибо, милая.
Он приблизился и нежно поцеловал жену в губы, благодаря.
Иден ощутила приятное тепло в груди. Подарок мужу понравился, он им впечатлен. Она надеялась, теперь эпизод на праздничном ужине исчерпан между ними.
— Но я больше ничего не приготовил для тебя, милая.
— Подаренный браслет чудесный, Круз.
Иден выставила руку с золотым браслетом на запястье. Тонким, изящным и невероятно красивым.
Они поцеловались.
— Я не хочу, чтобы ты сердился и что-то придумывал. Я люблю тебя. Ты единственный мужчина в моей жизни. Никогда не сомневайся.
Иден ласково погладила мужа пальцами по руке. В конце концов она решила, что ей следует быть последовательной. Не только в своих словах и действиях, но и чувствах. Роберт жив, ей этого достаточно. Однажды они встретятся — это неизбежно. Их дети женаты, будут общие внуки. Но ничего из этого не повод воскрешать прошлое. Даже в виде воспоминаний.
— Ты нашла лучший способ…
Круз снова встряхнул снежный шар, и вновь искусственный снег закружил вокруг их фотографий. Может, действительно из-за собственных страхов, вечной неуверенности, которую когда-то в нем зародило появление Роберта Барра, мужчины, которого Иден любила в юности, он находит поводы сомневаться в жене и ее чувствах к нему, хотя ничего подобного и близко нет? Увы, Круз знал, что это не так. Но сегодня не та ночь, в которую следует терзать себя.
— С Рождеством, детка!
— И тебя, любимый!

Роберт вышел из душа в отличном настроении, чувствуя приятную усталость от вполне себе светлых эмоций. По итогу праздник вышел замечательным. Даже слишком предвзятый к Флейм Куинн не испортил Рождество.
Сейчас его испанская родня уже спала в одном из отличных отелей Нового Орлеана. Пусть их с Флейм дом и позволял принимать гостей с ночевкой, но все они сошлись на том, что для столь близкого общения для всех них еще рановато. Новый год же Роберт-младший, Адриана, Куинн, Натали и Эрин будут отмечать в Санта-Барбаре.
А они с Флейм и детьми завтра заглянут к Бофортам, еще раз поздравить с Рождеством. У них же встретят Новый год.
— Натали и Куинн приглашают нас погостить у них немного в Мадриде после Нового года, пока не закончатся рождественские каникулы.
Сообщил ей Роберт, выйдя из душа, пока она расчесывала волосы у зеркала, уже переодевшись ко сну. На мгновение расчёска застыла в руках Флейм, она обернулась к Роберту.
— Нас всех? Включая меня?
— Конечно. Что тебя удивило?
— Что приглашение исходило и от Куинна тоже. Он презирает и ненавидит меня. Что и доказал сегодня.
— Я просил его вести себя с тобой более вежливо.
— Защищал меня? Зачем?
— Не хочу, чтобы ты расстраивалась. В чем дело? У тебя плохое настроение, Флейм?
— С чего ты взял?
Флейм снова отвернулась от Роберта. Хоть день и прошел чудесно, разговор с Натали Барр все еще тяготил ее не меньше, чем скользкая беседа с Робертом-младшим. Уверенность бывшей жены Роберта, что он не собирается ее бросать и даже любит, угнетала. Она ведь точно знала, что Роберт не любит ее и, как только вновь окажется лицом к лицу с Иден Кастилио, захочет наверстать часть прошлого, которое так до конца и не отпустил.
— Потому что ты злишься из-за чего-то. И, мне кажется, дело не только в Куинне.
— Ты уже перестал ревновать к нему?
Роберт опустился на кровать, перед этим взбив подушку. Зачем Флейм пытается сменить тему столь резко, в лоб? Удобно устроившись на подушке, уверенно, но немного насмешливо Роберт сказал:
— Ты меня любишь, а не его.
Флейм отложила расческу в сторону и встала со стула. Развернулась к нему, желая увидеть страсть в его зеленых глазах. И в них действительно горели искорки, но дело было не в ней, в событиях сегодняшнего дня.
— Ты настолько в этом уверен?
— Абсолютно, Флейм.
Так же, как Роберт был уверен в любви Флейм, он абсолютно не понимал ее поведения теперь. Она была расстроена и чем-то недовольна. А он не видел ни одного повода для этого. Чудесный день, прошедший без всяких происшествий.
Флейм скинула с себя пеньюар, оставшись в шелковой сорочке до колен, направляясь к кровати. Ей нужны были доказательства. Нужны были… Что ее мысли не верны, как и сегодняшние слова Роберта-младшего.
Она легла рядом с Робертом, медленно провела ладонью по его обнаженной груди, потянулась поцеловать в губы…
Роберт перехватил ее ладонь, приблизил к губам и поцеловал.
— Милая, давай не сегодня. Я очень вымотался. Насыщенный выдался день. А я уже не молод.
Он чмокнул ее в щеку, накрылся одеялом, повернулся на бок, попросив:
— Выключи свет, хорошо?
Флейм отчаянно зажала рот ладонью, пытаясь сглотнуть ком в горле, не дать ему прорваться наружу в виде рыданий. Но слезы все равно подступили к ее глазам. Как там сказала Натали Барр? Вечное вранье и отговорки, безразличие как к женщине. Ее сердце едва билось.
Она молча встала и выключила свет, вернулась в кровать и тоже отвернулась от Роберта, когда легла. Будущее, которого она так боялась, все-таки наступило. Она потеряла Роберта.

Преклоните колени,

О, услышьте голоса ангелов,

О, ночь божественная,
О, ночь, когда родился Христос.

Бедная Флейм!