Туман перед рассветом.

— Адри, а вы с Робби хотите детей? — Неожиданно, с открытой детской непосредственностью, спросила Данни.
Уставившись на нее во все глаза.
Адриана, испытав замешательство, совершенно не ожидала вопросов о столь личных планах от пятилетней сестры Роберта. Точно не посреди празднования Рождества. Вот — секунду назад они украшают елку, решая, куда повесить тот или иной стеклянный или пластиковый шарик, и вдруг подобное.
А тут еще Эрин, стоящая рядом, прыснула от смеха, услышав слова кузины. Хотя сразу же зажала рот ладонями, видимо, либо, чтобы не привлекать внимания к ним остальных, либо посчитав неприличным смеяться, учитывая всю серьезность вопроса Даниэлы.
Эйдан же лишь на миг оторвал голову от того, что делал. Он опутывал блестящей мишурой ствол ели внизу. Мальчик мельком глянул на сестру с забавным детским осуждением, словно ей сейчас влетит, и вернулся к своему важному занятию. Едва ли услышав ее ответ Даниэле.
Эрин же, наоборот, навострила уши, после ее ответа.
— Мы очень хотим детей, Данни.
— Здорово! Мне будет с кем играть! Не обижайся, Эрин. — Деловито обратилась девочка к кузине. — Но ты, Адри и Робби уже совсем взрослые.
— Данни нужна еще одна кукла в коллекцию. Но, если будет мальчик! Мне будет с кем играть!
Эйдан рассмеялся, вставив свое веское слово, в этот раз не потрудившись поднять головы.
Даниэла словно собиралась что-то ответить брату, но вдруг передумала и вновь спросила:
— Ты же позволишь играть со своим малышом, Адри? Когда он родится!
— Конечно, разрешу.
Девочка довольно заулыбалась и вернулась к своей части елки, которую украшала.
Адри посчитала, что легко отделалась. И хорошо, что Данни не потребовала родить ей маленького кузена или кузину для игр немедленно. Если бы подобные вопросы стала задавать Эрин, она не обошлась бы несколькими пространными фразами. Но юная мисс Барр уже много месяцев была поглощена своим романом с Крисом Хантом, как и другими подростковыми проблемами, мало теперь интересуясь жизнью старшего брата и ее, Адрианы.
Поэтому, слава богу, тему, что Роберт-младший может оказаться бесплодным после лечения в детстве от лейкемии, поднимать в присутствии двух пятилеток и одного подростка ей не придется. От этого Адриана в самом деле испытала облегчение.
Повесив еще пару украшений на елку, она почувствовала чей-то пристальный взгляд на своей спине и интуитивно обернулась. В метрах десяти от нее стояли два Роберта — Старший и Младший, что-то обсуждали, и оба смотрели в ее сторону. Выглядели они серьезными, но не напряженными, а ей очень хотелось бы знать тему их беседы.
Адриана от всей души надеялась, что сегодняшний праздник сплотит семью, а не разъединит. Что бы ее второй свекор ни делал в своем прошлом, Робби не может вечно злиться на него. Но главная проблема все еще оставалась актуальной. Предстоящая встреча ее матери и отца Роберта, несущая в себе множество неизвестных переменных. Мама ведь наверняка ожидает от нее новостей, что и как происходит сейчас в Новом Орлеане. Но Адри решила позвонить матери уже из Мадрида. Не видя смысла собственными руками приближать день неизбежной встречи бывших любовников.
Или давать оценку Флейм Бофорт. Да, она знала о далеко не хороших поступках этой женщины в прошлом, но предпочитала видеть в ней лишь мать младших брата и сестры Робби. Сегодня Флейм была мила, приветлива, мало говорила, исполняя обязанности хозяйки вечера. И Адриане этого было вполне достаточно. Собственный муж беспокоил ее гораздо сильнее. Да, она беспокоилась, почему-то четко осознавая, возможно, благодаря интуиции — слишком спокойный Роберт-младший — признак надвигающейся беды.
Но пока Адриана решила выбросить все эти гнетущие мысли из головы. Тем более Даниэла, в какой-то момент проследив за ее взглядом, но оценив его по-своему, тут же рванула к отцу и брату, чтобы они присоединились к ним, внесли свой вклад в украшение Рождественской елки.

Мы с тобой пройдём

По жизни вместе,

Если на то будет воля богов…
Так устрой себе маленькое Рождество!

Я чувствую в пальцах это.

Я чувствую это в душе.

Кругом Рождества приметы

Летящие на вираже.

Сегодня на рождественский обед собралась далеко не вся обширная семья Кепвеллов. Тед и Грэг с семьями не смогли приехать, как и Августа Локридж. Но все прислали подарки и свои самые теплые поздравления.
Дом был великолепно украшен, огромная наряженная елка посреди гостиной. Мишура, ленты, бантики, фонарики, колокольчики и омела — были развешаны по всему особняку. Создавая волшебную и уютную атмосферу праздника вокруг.
Во главе накрытого самыми разнообразными рождественскими блюдами стола сидела София Кепвелл, прямо напротив ее пасынок Мейсон. По правую руку от него: Саманта, Чип, Дженнифер и Кристиан. По левую: его жена Джулия, сестра Келли, ее муж Крейг Хант, далее Круз и Иден Кастилио. Все были веселы и непринужденно беседовали за трапезой.
Ченнинг Кастилио, минут через сорок после начала торжественного обеда, когда основные тосты в честь Рождества уже были произнесены, в том числе ежегодная пафосная речь от губернатора Кепвелла, и горячее давно было подано, решил привлечь к себе внимание.
Он поднялся из-за стола с бокалом шампанского в руках. Все гости праздничного рождественского ужина тут же подняли на него глаза, прервав трапезу и личные беседы.
— У меня небольшое сообщение.
— Я даже догадываюсь какое, — тут же вставил свой комментарий Мейсон Кепвелл. — Мы все видели, что на руке Саманты снова красуется обручальное кольцо.
Джулия пихнула мужа ногой под столом. Пусть он и прав, но все прекрасно обошлись бы и без его ценного мнения.
— Вы правы, Мейсон, речь именно об этом. Сэм, милая. — Повернув голову к Саманте, позвал ее Ченнинг.
Она тоже поднялась, пытаясь улыбаться родным, хотя ее улыбка и выглядела напряженной. Видимо, прямо сейчас ей не особо хотелось оказаться в центре внимания.
— Да, мы снова обручены.



На этих словах Чипа Саманта выставила руку с обручальным кольцом перед собой, чтобы остальные могли его увидеть. Только родня смотрела на нее не столь радостными, поздравляющими взглядами, сколько скептическими. Правда, не все. Глаза Дженнифер горели искреннем восторгом, как и Софии Кепвелл. Конечно, в облегающем вечернем платье ее живот был более чем заметен, ведь срок ее беременности почти перевалил за четвертый месяц. Поэтому она поспешила уточнить:
— Что бы вы ни думали, на этот раз все серьезно. Свадьба состоится в начале марта. Точный день мы с Чипом выберем позже.
— Поздравляю, Сэм! Чип! — Дженни вскочила со своего места, бросилась к кузине, чтобы поздравить первой. — Наконец-то!
После разрыва прошлой помолвки Саманты и Чипа, она была весьма разочарована. Раздосадована, что не сможет примерить на себя платье подружки невесты. При этом совершенно не понимая, как кузены собираются воспитывать своего общего ребенка. Да, Дженни была в курсе про разводы и матерей-одиночек, но в ее картине мира по-детски, по-прежнему, присутствовало убеждение, что дети должны рождаться в браке, после красивой свадебной церемонии в церкви.
Крис Хант хмурился, наблюдая за чересчур вдохновленной сестрой, расцеловывающей по очереди Сэм и Чипа в щеки. В общем-то он был рад за кузенов, не имел ничего против ни их разрывов, ни бесконечных помолвок. Просто испытывал тоску оттого, что Эрин пока ни разу ни позвонила ему, ни написала даже короткого сообщения, после отлета из Мадрида. Весело проводит время в Новом Орлеане? Несомненно! Но ему от этого ведь не легче! Вдруг какой-то луизианский хлыщ посмеет ухаживать за ней!
Сейчас душа Кристиана горела желанием самому оказаться в Новом Орлеане. Ведь каких-то восемь часов на самолете…
— Дочка, не хочу лезть не в свое дело, но в марте тебе рожать уже будет пора.
Сказал ее отец как бы между прочим, явно привлекая к себе внимание остальных. Вид его при этом не выдавал осуждения, но Сэм слишком хорошо знала мистера Кепвелла, чтобы иметь хоть какие-то сомнения о его истинном мнении.
— Всего шесть месяцев, пап. План и раньше был таким, до нашего расставания с Чипом. Я не стану устраивать свадьбу посреди дела Вальтони.
— Мейсон, дорогой. Можешь ты хоть на один вечер перестать быть губернатором и быть просто отцом. От души поздравить дочку! И будущего зятя. — Вставая, назидательно произнесла София Кепвелл.
Следом за Дженни направляясь поздравить Сэм и Чипа. Решив не дать разгореться затевающемуся спору между пасынком и его дочерью. У обоих, что у Саманты, что у Мейсона, сложный и упрямый характер, но она не хотела их столкновения за праздничным семейным столом. Тем более, чтобы предстоящая свадьба стала предметом раздора.
Крейг, смотря на Саманту и Ченнинга, едва ли слушал происходящий разговор. Он с огорчением думал о том, что Джейсон, сославшись на дела, не прилетел на Рождество в Санта-Барбару, хотя явно все дело было в Саманте и Чипе. И теперь именно ему придется сообщать сыну о новом обручении Сэм. Еще Крейг подумал о том, что нужно уличить минутку и позвонить Роберту-младшему. Сегодня пришел отчет с расследованием лондонского детектива о Холидей Уайтли. Ему хотелось порадоваться за Чипа и Сэм, да он и был рад, только сын и его возможный срыв волновали его гораздо сильнее.
Келли заметила, что ее муж о чем-то задумался. Решила, что он размышляет, как сказать Джейсону, который вполне кстати и весьма предусмотрительно не прилетел в Санта-Барбару, об очередной помолвке Саманты. Избежав и не став свидетелем неприятного сюрприза. Она сочувствовала и ему, и мужу. С другой стороны, может, свершившаяся свадьба Сэм и Чипа наконец все расставит по своим местам? Если все-таки состоится. В чем она пока сильно сомневалась.
Келли перевела взгляд на сестру. Та явно своими мыслями тоже находилась не за праздничным столом.
Как только небольшая словесная перепалка между ее братом и будущими молодоженами исчерпала себя, Иден встала, подошла к сыну и племяннице, чтобы поздравить. Она, как и прежде, не понимала, зачем затягивать со свадьбой, если Чип и Сэм действительно на этот раз все для себя решили. Но уже давно пообещала, что не станет лезть в их отношения. К тому же она с нетерпением ждала хоть каких-то новостей от Адрианы относительно проходящего празднования Рождества в Новом Орлеане. Страстно желая хотя бы глазком подсмотреть за происходящем там.
Круз направился следом за женой, надеясь, что сейчас мысли Иден находятся здесь, в столовой Кепвеллов за праздничным столом, а не в столь близкой Луизиане. Но сколько себя ни успокаивай, рассчитывать на это не приходилось. Поэтому также надеялся на другое, что хотя бы драма в отношениях его сына и Саманты окончательно себя исчерпала. Их свадьба станет логической точкой для всех сомнений с обеих сторон.
Джулия уже поздравила дочь и ждала своей очереди поздравить ее жениха. На душе было весьма неспокойно. Она продолжала переживать за Сэм. Да, воспитывать ребенка в законном и полноценном браке важно, но подходило ли это ситуации Ченнинга и Саманты, она не находила для себя ответа. Поэтому обязательно нужно выбрать момент и поговорить с дочерью наедине.
Мейсон не спешил поздравить молодых с помолвкой. Спокойно ждал своей очереди в стороне от многочисленной родни. Если бы свадьба состоялась завтра или через неделю, он бы охотнее поверил в ее реальность. Март. Целых два месяца, за которые может случится, что угодно. И это его не устраивало еще со времен первого обручения Саманты и Ченнинга в июне. Хотелось верить, что он найдет способ повлиять на ситуацию, ускорить брак дочери, но, увы, кажется, это ему не под силу.

И, если ты вправду любишь меня

То дай мне об этом знать.

То дай мне об этом знать.

И, если ты вправду любишь меня,
То дай мне об этом знать…

— Держи, милая.
Джулия с ласковой улыбкой протянула дочери безалкогольный эгг-ног. Ее самый любимый рождественский напиток еще с детства.
Саманта стояла одна, о чем-то глубоко задумавшись, у камина, на полке которого были развешаны огромные красные носки с именами для подарков. Немного поодаль располагалась наряженная ёлка, под которой лежали многочисленные коробки с подарками разных размеров в пестрых обертках и бантах.
— Спасибо, мам.
— Как чувствуешь себя?
— Хорошо, не волнуйся. Беременность не мешает моей работе.
Здесь и сейчас, в так хорошо знакомой ей до каждого укромного уголочка гостиной, Саманта ощущала дискомфорт. Среди всего этого великолепного рождественского убранства. В это самое мгновение, в точности как в ее собственном далеком детстве, Крис и Дженни сидели на мягком ковре рядом с расположившейся в кресле Софией, и та рассказывала им семейные милые байки, вероятно, что-то об их дедушке СиСи. Подростки внимательно слушали бабушку, также внимательно ее слушали когда-то давно она сама, Чип и Адри. Только, увы, погрузиться в атмосферу праздника, как прежде, у нее не выходило.
Кроме этой троицы, прямо напротив нее, остальные ее родные с прохладой отнеслись к их с Чипом еще одной помолвке, словно на этот раз совсем не поверили им, ожидая неизбежного нового расставания. Что злило. Ченнинг же о чем-то на террасе говорил с родителями. А она могла бы поставить на красное и, бесспорно, выиграть, точно угадав предмет их обсуждения.
— Но ты все-таки устаешь. Знаю, что это так. Не надо ничего скрывать от меня.
— Да, устаю. Для тебя, мам, не секрет, насколько порой тяжела работа юриста. Но я никогда не стану домохозяйкой или беспокойной наседкой для своего ребенка. Для меня важна карьера. Беру пример с тебя.
— Главное, чтобы Чип разделял все твои стремления.
— Он разделяет. Не сомневайся. Что на самом деле тебя беспокоит, мама? Наш с Чипом брак? Свадьба состоится, как я и сказала ранее.
Джулия примирительно погладила ладонь дочери, не желая никаких ссор. Ей самой не помешала бы уверенность Саманты. Но заводить очередной бесполезный разговор о Джейсоне и чувствах дочери к нему, совсем не хотелось. Спасибо самому Джейсону, что он тактично не приехал на Рождество, не создал еще менее уютную атмосферу вокруг.
— Что действительно беспокоит твою маму, Сэмми. — Вклинился в разговор Мейсон, подходя. — Твой огромный живот на свадебной церемонии.
Саманта вопросительно взглянула на мать, ища на ее лице подтверждение слов отца. Но Джулия Кепвелл в ответ отрицательно качнула головой, затем сердито уставившись на мужа.
— Ничего подобного, Мейсон.
— То есть это тебя абсолютно не волнует, дорогая?
— И тебя не должно волновать, пап. Это наше личное дело с Чипом.
— Я уверен, Чип просто идет у тебя на поводу, в душе не разделяя столь нелепое затягивание со свадьбой.
Саманта сделала несколько глотков эгг-нога, давая себе время успокоиться. К сожалению, это не помогло. Да и к чему избегать ссоры, если отец на нее уже настроился? Надел на себя образ всезнающего мудреца и смеет ее поучать!
— У меня дежавю, папа? Или мы это уже обсуждали? Причем ни один раз!
— Что поделать, если ты совершаешь одну и ту же ошибку.
— Мейсон, оставь нашу дочь в покое. Забыл, что у тебя никогда не выходило контролировать ее жизнь? — Решила вмешаться Джулия, в этот раз окатив мужа предупреждающим взглядом.
Она всей душой не любила семейные ссоры в праздники, которые были призваны, наоборот, укреплять связи между родными.
— Прислушайся к маме, папа!
— Мне твой роман с Янгом вовек не забыть.
— Да, папа! Давай еще Джейсона сюда приплетем. В тесный и удушливый круг моих благожелателей!
Мейсон от всего сердца надеялся, что не увидит в глазах дочери того, что все-таки видел. Злость и обиду на Янга, чувства к нему, все еще живущие в душе Саманты. Чем бы она ни считала для себя свои отношения и свадьбу с Ченнингом, Джейсон до сих пор окончательно не вытравлен ни из сердца Сэм, ни из ее разума.
Джулия переглянулась с мужем. Увы, думали они об одном и том же. Женщина решила принять часть удара негодования дочери на себя.
— Милая, послушай меня, прошу. Если ты не уверена, не стоит…
— Выходить замуж? Выходить замуж беременной? Выходить за Чипа?
— Ты знаешь…
— Да, я все знаю, мама. Сама виновата, что вы перестали верить в искренность любых моих слов и чувств. Значит, придётся нам с Чипом доказать, как все вы ошибаетесь.
— Но Джейсон…
— Что Джейсон? Я не люблю его! Ясно?! А если он так дорог вам с папой, можете его усыновить!
Саманта зло поставила стакан с эгг-ногом на каминную полку, развернулась и пошла прочь.
— До свадьбы не дойдет? — Со вздохом, едва ли не обреченно, произнесла Джулия.
Хотя это было больше утверждение, чем вопрос.
Мейсон в ответ на вопрос жены пожал плечами. Ведь в том и была суть их дочери, вечно что-то им доказывает, чему-то противостоит. В первую очередь разуму и трезвому рассудку.
— Надеюсь, Сэмми поймет, после того, как сама станет матерью, что не стоит играть с чьей-то жизнью, невинного существа или влюбленного в тебя мужчины.
— Серьезно, дорогой? Сам ты до сих пор этому не научился.
— Я всегда хотел лишь одного. Чтобы наша дочь не повторяла моих ошибок, тво… Наших.
Джулия едва сдержала себя, чтобы не затеять с мужем спор об этих самых ошибках, на которые он сейчас намекал. Ведь своей главной и единственной ошибкой в напряжённые моменты всегда считала свой брак с Мейсоном. С которого и началась череда ее роковых решений и выборов. Исключая Сэм. Ее рождение она ошибкой никогда не считала.

— И ты совсем не злишься на меня, Нат?
Роберт-старший как раз стоял у столика с напитками, решив сильно не налегать на алкоголь сегодня, налив себе в этот раз вместо виски минеральной воды, когда рядом с ним оказалась Натали. Даже в самых смелых своих фантазиях он не мог бы представить, что однажды будет отмечать Рождество со старшим сыном, братом, своей бывшей женой, их дочерью, с женой сына. Дочерью Иден, невероятно похожей на свою мать. Когда-то очень давно ему казалось, семейные праздники для него закончились со смертью родителей. Будучи в мафии, он вообще не уделял праздникам должного внимания, несмотря на рождение Роберта-младшего. Уже с Флейм они возобновили традицию. На праздники ходили с детьми к ее родне или звали их к себе. Делали это не столько для себя, сколько для Эйдана и Даниэлы.
— На что я должна злиться?
Для Натали было удивительно происходящее. Что после всех драм прошлого она участвует в чем-то подобном. В семейном празднике с бывшим и настоящим мужем, которые являлись братьями-близнецами. Мыльная опера чистой воды. Но тем не менее она была рада тому, как все сложилось в итоге.
— Что я не давал знать о себе столько лет. Мог предотвратить глупую месть нашего сына, если бы вернулся раньше.
— Я часто злилась на тебя, Роберт. Когда ты изменял мне и врал. Когда отослал в Мадрид и перестал появляться. Когда узнала о твоей смерти, считая, что к ней привела та опасная жизнь, что ты вел. Когда не подошла в качестве донора для нашего сына и была уверена, что Роберт умрет. Но было бы ложью сказать, что меня не устраивает, как все сложилось. Что я хотела бы что-то поменять. Да, болезнь сына я бы с удовольствием отменила, но… Ты подарил мне сына, я люблю твоего брата, у нас чудесная дочь… Поэтому, нет, я на тебя не злюсь.
— И Куинн, конечно, тебе никогда не изменял.
— Никогда.
Роберт помрачнел. Бывшая жена уверенно смотрела на него, а он пытался не выказать своего неудовольствия, что братец в чем-то обошел его. С другой стороны, Куинн изменял Флейм, а сам он Флейм не изменял. Иронично.
— На самом деле, Роберт, тебе больше следует переживать за злость нашего сына.
— Кажется, он принял реальность такой, какая она есть.
— Это только кажется. Да, он рад обрести брата и сестру. Это очевидно.
Натали качнула головой в сторону сына, который с удовольствием прямо сейчас играл с младшими братом и сестрой. Они гонялись друг за другом вокруг бассейна, Адриана и Эрин наблюдали за ними, громко смеясь, потому что Роберт-младший забавно поддавался Эйдану и Даниэле, позволяя им неожиданно себя догонять.
— Но в душе, Роберт. Нашему сыну больно, что ты не был с ним, пока он рос.
— Или что на него мне никогда не хватало времени, в отличие от Эйдана и Данни. Знаю. Я ужасно виноват.
— И Флейм…
— Не думаю, что, если я расстанусь с Флейм, Младшему станет легче от этого.
— Он не ждет подобной жертвы. Просто дай ему понять, что он тоже важен.
Роберт скептически глянул на Натали. Не до конца понимая, акцент на слове «жертва», ирония или нет с ее стороны. И, конечно, он помнил реакцию сына, когда рассказал ему о Флейм. Роберт-младший вполне мог хотеть, чтобы он ее бросил. Но вслух решил этого не произносить.
— Он важен. Я вернулся ради него. Пусть и опоздав на много лет.
— Ты изменился.
— Да, постарел и остепенился, как видишь.
— Ты любишь ее?
Натали снова качнула головой, теперь в сторону Флейм. Та стояла у столиков с закусками рядом с Куинном, и их разговор казался не особо приятным для обоих.
Роберт пожал плечами. Если бы он сам знал верный ответ на столь сложный вопрос.
— Мне хорошо с ней. Как бы странно ни звучало. Сам себе не могу порой объяснить. Вроде ждешь, что кто-то, подобный ей, пробудит в тебе темные стороны. А в итоге вместе вы внезапно становитесь лучшими версиями себя.
— Но так было не всегда?
— Довольно долго. Есть вещи, которыми я не могу гордиться.
— Хуже измен и лжи?
— Гораздо хуже, Нат. Флейм тоже не была ангелом, но…
По лицу бывшего мужа Натали видела, речь шла о чем-то действительно скверном, чего Роберт словно до сих пор не мог простить себе. Но ей отчего-то не хотелось гадать, о чем конкретно шла речь.
— Куинн рассказывал о ней. И то, что я вижу сейчас. Ты ее моральный компас, Роберт.
Роберт согласно кивнул. Натали всегда была сильна в четких формулировках.
— И порой это пугает.

— Интересно, Флейм, как часто ты сожалела, что не выбрала братца Роберта изначально? Что не предала меня, когда мы держали его в клетки? В итоге ты получила все, чего жаждала тогда. Деньги, дорогие шмотки, драгоценности, красивый дом, уважаемое звание миссис… Упс, Роберт ведь так и не женился на тебе.
Флейм хмыкнула и сжала губы, посмотрев на самодовольного Куинна, наслаждающегося собственной удачной искрометной иронией, с брезгливостью осматривая его с головы до ног. Чья бы корова мычала. Сам лоснится от богатства и роскоши, но в чём-то смеет упрекать ее!
Она только что вынесла на задний двор новые закуски: вкуснейшие креветки в панировке, запеченные мидии, канапе с лососем. И Куинн совершенно неожиданно возник рядом. Она надеялась, он возьмёт интересующую его еду и не станет приставать к ней. Они ведь оба знают, как он до сих пор ненавидит ее, хотя у нее самой гораздо больше поводов и причин ненавидеть его. Только она старается быть дружелюбной ради Роберта и его отношений с братом, прочей родней, Куинн же явно ничего подобного в ответ делать не собирался.
— Не нравится, что у нас снова что-то общее, дорогой?
Комментировать издевательский намек Флейм, Куинн посчитал ниже своего достоинства. На самом деле он поражался, насколько скромно выглядит его психованная бывшая на фоне всех тех возможностей, которыми теперь обеспечивал ее Роберт. Никакой сексуально нарочитой одежды, яркого маникюра, кричащего вульгарностью макияжа, вызывающих шпилек на ногах. Сейчас на Флейм было серебристое платье, классического кроя, черные балетки, волнистое, чуть отросшее каре, минимум косметики на лице. Сейчас перед ним предстала благочестивая южная леди, сошедшая к нему прямо со страниц романа «Унесенные ветром», только без всех этих старомодных шляпок, кринолинов, панталон и нижних юбок. Можно было предположить, что Флейм специально нацепила на себя маскарадный костюм монашки, чтобы скрыть перед родней любовника и отца своих детей, собственную отвратительную истинную суть, но, нет, еще при их встрече в Мадриде Флейм уже была именно такой, совершенно не похожей на себя прежнюю.
— Не забывай, дорогая, тебе меня не обмануть. Сколько не маскируйся, за всеми этими пятнами рыси скрывается все та же хищная пантера. С черной душой.
— Боже, Куинн, сколько пафосных метафор! Неужели нашел время закончить свое упущенное образование? Поздравляю!
— Тебе твой диплом не пригодился.
— Можешь ты…
— Что я могу?
— Вести себя нормально. Не ради меня. Ради бога, нет, конечно. Ради брата, жены, детей? Праздник как-никак.
— У меня нет проблем с братом, женой и детьми. Только с тобой, Флейм. Только с тобой.
— Тогда не говори со мной. Вообще. К нашей обоюдной радости.
Куинн держал в руках бокал красного вина, отличного красного вина. Его братец Роберт все еще хорошо разбирался в винах, судя по всему. Затем отправил в рот пару креветок. Флейм нетерпеливо ждала какого-то ответа от него, только он спешить не собирался.
— Помни, Флейм. Я наблюдаю за тобой. Слежу. Сделаешь что-нибудь моему брату, пожалеешь. Это же касается моих жены и детей, даже твоих собственных детей. Тебя давно следует изолировать от нормального общества.
Флейм тяжело вздохнула. Она не хотела никаких противостояний, ссор или споров с Куинном. Почему он не хочет проявить немного…
— Почему ты так ненавидишь меня? У тебя же все есть, прекрасная жизнь. Натали — чудесная женщина. Дело в Роберте?
— Никогда не прощу тебе смерти моего ребенка, того, что носила Келли. Если бы кто-то забрал твоих…
Куинн ястребиным взглядом указал в сторону Эйдана и Даниэлы, а Флейм ощутила ледяной озноб на спине.
— Не говори так.
— Страшно? Запомни это чувство. И попробуй что-нибудь выкинуть. Я тебя уничтожу.
Куинн, подхватив со стола праздничную мишуру, обернул ее вокруг шеи Флейм, затем отошел, решив оставить последнее слово за собой.
Флейм же снова тяжело вздохнула, теребя пальцами хрустящую яркую блестящую ленту своей удавки. Проследила взглядом за Куинном. Он направился к шумной компании у уже наряженной ели. Улыбнулся племяннику и его жене, вылитой, но более юной версии Иден Кастилио, приобнял жену, поцеловал дочку в щеку, терпеливо слушая восторженно тараторящих Эйдана и Данни, видимо, относительно украшенной елки.
И Флейм не знала, наблюдая за всем этим, хватит ли у нее душевных сил пережить сегодняшний день.
— Все в порядке?
Обнимая ее со спины и кладя голову на плечо, с беспокойством спросил Роберт.
Флейм склонила свою голову к его голове.
— Все замечательно.
— Обычно ты порывиста и импульсивна, довольно активна, но…
— Хочешь, чтобы твоя родня убедилась, что я та, кем они меня считают?
— Ты можешь быть собой, а если Куинн…
— Честно, Роберт, все, правда, в порядке, у меня просто много дел.
— Я помогу.
— Иди к гостям, я сама справлюсь.
Флейм высвободилась из объятий Роберта. Наткнулась на его вопросительный и обеспокоенный взгляд. Фальшиво улыбнулась, делая вид, что все действительно в порядке. Затем забрала со стола пару пустых подносов, чтобы вновь их наполнить. И не сказать, что ожидала радушного приема от родни Роберта, пусть и была приглашающей стороной.
А тут еще заметила Роберта-младшего, который пристально и внимательно наблюдал за ней и отцом. Ревность во взгляде его зеленых отцовских глаз легко угадывалась, да и едва ли им скрывалась. И Флейм почувствовала страх, вспомнив, что, чтобы отомстить Иден, сын Роберта использовал ее дочь. И поклялась себе тут же — не дать в обиду Эйдана и Даниэлу.

— Мам, пап, вы не думаете, что я уже достаточно взрослый, чтобы учить меня уму-разуму?
Через стекло двери, ведущей на террасу, Ченнинг увидел, что к стоящей в одиночестве у камина Саманте подошла ее мать, а спустя пару минут и отец. И тут же придя к выводу, что родители нарочно решили устроить для них с Сэм одновременную интервенцию. Явно имея какие-то возражения против их предстоящего брака.
— Мы с мамой беспокоимся.
На самом деле, Круз вообще не удивился вновь объявленной помолвке сына. Еще в Бостоне после его ранения ожидая чего-то подобного. Саманта тогда места себе не находила, много плакала, хотя и пыталась скрывать. Когда же Чип вновь поселился у Сэм, возобновление их отношений стало вопросом времени. Тревожило его кое-что другое, никак не связанное с Чипом, но учитывая, что Иден не нашла предлога присоединиться к дочери и зятю в их поездке в Новый Орлеан, сейчас можно было сосредоточиться на проблемах их сына.
— Не стоит, это наше с Сэм окончательное решение.
— Как в прошлый раз?
— Круз…
Иден не хотела, чтобы муж сильно наседал на Чипа. Да, можно высказать свое мнение, но деликатно, чтобы сын не посчитал это неуместным вмешательством в его дела. Разве они с Крузом не пробовали в прошлый раз, в первую помолвку Чипа и Саманты? Тогда у них ничего не вышло. Помолвка была разорвана совсем по иным причинам.
— Милый, мы с папой рады за тебя. Ты очень любишь Саманту, мы знаем.
— Но меня она не любит, так?
— Конечно, любит. Мы действительно волнуемся.
— Из-за того, что мы свадьбу откладываем? Можете вы, наконец, честно сказать, что вас так тревожит?
— Что у вас с Сэм будет ребенок, нуждающейся в вашей любви и защите. А вы в собственных отношениях не можете разобраться. То живете вместе, не помышляя о свадьбе, то обручаетесь в срочном порядке, потом расстаётесь и снова обручаетесь. Словно никак не можете определиться — хотите ли быть вместе. По мне, если есть сомнения в своем выборе, хочется чего-то еще, кого-то…
Иден понимала, Круз, скорее всего, имел в виду ровно то, что говорил. Вернее, его негодование вызвала лишь неопределенность в отношениях Ченнинга и Саманты. Но упрек в свою сторону она тем не менее тоже почувствовала. Да, они, после того, как стало известно о Флейм, так и не смогли откровенно поговорить друг с другом, но муж хорошо ее знал. Вряд ли не считал бушующих внутри нее чувств и сомнений. Крейг же считал и все верно определил.
— Мы определились, сегодня. Объявили при всех, что женимся. — Резко возразил Чип.
Его мать, Иден, отчего-то весь вечер была чрезвычайно молчалива, как и в данный момент, хотя обычно всегда наравне участвовала в любой дискуссии и отстаивала собственное мнение. Но, видимо, озвученное мнение отца она не разделяла.
— И ты полностью уверен в своем выборе?
— Да, отец, как и Саманта.
— А Янг?
— В прошлом и окончательно забыт. Где самое место всем бывшим любовникам и возлюбленным.
Сказав это, Чип покинул террасу. Не видя смысла бесконечно мусолить одно и тоже.
Круз обвел жену глазами, ожидая понятную ему реакцию на слова их сына. Иден же виновато потупила взгляд. А ему легко удалось считать ее внутреннее состояние.
— Вижу, ты с Чипом не согласна относительно бывших любовников.
— Не надо, Круз, прошу.
— Не надо чего, Иден? Или мне следует продолжать закрывать глаза на очевидное?
Круз сжал кулаки. Если бы сейчас в его руках был бокал, он швырнул бы его об пол. Тем более Иден молчала, несомненно, не зная, что ответить, чтобы это не выглядело лицемерием.
— Я так и знал.
Иден рассердилась, смотря в спину уходящему Крузу. Обдала его свирепым взглядом. Ей стало ужасно обидно из-за поведения мужа и его необоснованных претензий, оскорбительных намеков. Что ей только не пришлось простить ему. Устанешь перечислять, а он снова унижает ее своим недоверием. Хотела бы она полететь к Роберту — полетела бы. И никто ее не остановил бы! Но любовь к мужу, важность их брака — позволяют ей сдерживать любые порывы, ошибочные порывы, из-за возвращения Роберта с того света. Но Круз каким-то образом снова оказывается пострадавшей стороной! И ее это неимоверно бесит!

— Эй, притормози немного! Я не хочу, чтобы ты вырубился до того, как начнется самое интересное.
Поднимая голову от стола и отряхивая кокаин с носа, Джейсон облизнул губы, плотоядно и страстно рассматривая девушку, вошедшую в комнату с двумя бутылками шампанского, по одной в каждой руке. Из одежды на ней было лишь весьма откровенное нижнее белье.
Радио играло фоном, одна песня сменялась другой, но они едва это замечали.
— Холлс, я же не какой-то сопливый новичок, парой доз кокаина меня не вырубить. И, мне кажется, или ты забыла принести бокалы?
— Пить шампанское прямо из бутылок гораздо веселее.
Девушка поставила бутылки на стол и небрежно устроилась на его коленях.
Джейсон на это усмехнулся. Два вдребезги разбитых хрустальных бокала лежали у одной из стен, где-то на полу валялась уже пустая бутылка шампанского, которую они распили, едва переступив порог квартиры Холли. Видимо, поэтому она решила ограничиться уже разбитой посудой и далее пить шампанское из бутылок.
Джейсон притянул девушку к себе и страстно поцеловал, при этом настойчиво исследуя ее фактически обнаженное тело руками. Холли не сопротивлялась, целовала его в ответ. Но в какой-то миг отстранилась и произнесла:
— Давай я сначала догоню тебя, Джей, а потом мы продолжим.
Она соскользнула с его колен, нагнулась над столиком, высыпала на столешницу из крохотного пакетика кокаин, превратила его в длинную дорожку, с помощью кредитки втянула порошок по очереди в каждую из ноздрей.
Джейсон, открывая по очереди бутылки шампанского, с удовольствием наблюдал за Холли, испытывая невероятное чувство свободы.
На Рождество в Калифорнию Джейсон не полетел, остался в Лондоне. Отговорился неотложными делами, хотя все прекрасно знали об истинных причинах его отсутствия в Санта-Барбаре. К тому же его родные и близкие давно в курсе, что Холли Уайтли его новая девушка. Встречались они чуть больше трех месяцев, изображая из себя самую заурядную влюбленную парочку. И никто, возможно, только отец, даже не догадывался об их небольшом секрете. Именно поэтому чаще всего они проводили время в ее квартире, где можно было избежать любого контроля. Особенно со стороны отца, мачехи, его приятеля и делового партнера Роберта Барра, а также его жены Адрианы или матери Натали. Если кто-то из них нагрянет в гости в его лондонскую квартиру, ничего криминального или вызывающего подозрения они там не обнаружат.
В жилище же Холли Джейсон ощущал полный комфорт и эйфорию свободы. Выпивка, наркотики, никакого контроля, никакого осуждения. Встреча с Холидей буквально перевернула его жизнь. Она открыла ему целый мир, без запретов и сожалений.
— Знаешь, Холлс, кажется, я люблю тебя. — Сказал Джейсон, протянув ей шампанское.
Холли отхлебнула пару глотков из бутылки, ни капли не смутившись, вообще не выказав каких-либо чувств.
— Ой, только давай без этого. Тебе нравится во мне, что я принимаю тебя таким, какой ты есть. Со всеми твоими недостатками, а не пытаюсь слепить из тебя зануду, каким ты был, когда мы встретились, благодаря стараниям твоего папаши и дружка Барра.
— Я действительно чувствую себя с тобой свободным. Словно впервые ощущаю реальный кайф от наркотиков. Как частью наслаждения жизнью.
— А раньше?
— Подростком я употреблял с компанией приятелей. Чтобы быть своим, казаться крутым, сбежать от ада, который меня ждал в доме деда и бабки. Но я не помню, чтобы реально получал удовольствие тогда. Как и в Санта-Барбаре, когда сорвался. Хотелось заглушить всю ту боль и дерьмо, которые на меня вылились. Но по факту я ненавидел сам себя.
— А сейчас, Джей?
Холли присела рядом с ним, отставив в сторону шампанское. Она умела быть очень внимательным слушателем.
— Свобода, полнота ощущений, яркость эмоций. И оказывается все дело в нужном человеке рядом.
— Нам надо выпить за это!
Они чокнулись бутылками и стали пить шампанское, пожирая друг друга похотливыми взглядами. Давно пора было переходить к лучшей части вечера.
Но Холли внезапно убрала горлышко бутылки от своего рта и воскликнула:
— Джей, сделай погромче! Это моя любимая песня!
И тут же вскочила с дивана.
Он, поставив свою бутылку на стол, протянул руку к пульту от музыкального центра и включил звук на полную мощность. Ритм мелодии, вокал исполнителя, текст песни — тут же заполнили собой все пространство вокруг.

Крошка, давай умрём вместе…

Холли начала танцевать, раскрепощенно и соблазнительно. Из-за чего шампанское из ее бутылки буквально расплескивалось вокруг нее, каплями попадая на лицо, тело и волосы. Она громко подпевала словам.

Мы так молоды,

Мы только начали жить.

Но мы уже подумываем о том,

Чтобы сбежать из этого мира.

— Давай, Джейсон, присоединяйся, это же круто!
Джейсон снова потянулся к шампанскому, сделав еще несколько глотков, не спеша подходить к Холли. Ему нравилось смотреть на нее. Как она полностью отдается музыке, как горят ее глаза, как изгибается тело, блестит кожа, как капли шампанского скатываются по ней, как ее волосы разлетаются в разные стороны.

Умерев вместе…

Ты умрёшь сегодня ночью ради любви?

Крошка, давай умрём вместе!

Ты умрёшь?

Крошка, давай умрём вместе!

Ты умрёшь сегодня ночью ради любви?

Крошка, давай умрём вместе!

Джейсон наконец встал, направляясь к Холли. Она довольно улыбнулась, облизнула губы, затем продолжив подпевать более тихо, не отрывая от него взгляда:

Этот мир — жестокое место,

Мы здесь только для потерь.

Так что пока жизнь нас не разлучила,

Пусть смерть благословит меня с тобой.

Оказавшись рядом с Холли, Джейсон притянул ее к себе. И ее драйвовый танец сразу превратился в их общий, медленный, хотя сама мелодия не поменялась.
— Так что, Джейсон, умрешь вместе со мной?
Холли отбросила бутылку с шампанским к стене, не потрудившись проверить, разбилась она или нет.
— В любой момент, Холлс. Но не обязательно прямо сейчас? Сейчас в моей голове совсем другие мысли.
— Поделишься?
— Лучше покажу.
Джейсон стал целовать тело Холли, слизывая с ее нежной кожи капли шампанского и выступивший пот, медленно опуская ее на пол, на шикарный белый ковер с высоким ворсом.
— С Рождеством, Холли…

Крошка, давай умрём вместе.

— Еще вина, Натали? — Предложила Флейм, подойдя с бутылкой отличного «Шардоне» к жене Куинна.
— Спасибо. Не откажусь.
Флейм налила насыщенного золотистого цвета жидкость сначала в бокал Натали, затем взяла со стола чистый для себя и тоже налила немного вина.
Рождество проходило на удивление хорошо. Если не брать в расчет неприятный разговор с Куинном, в остальном этот семейный сбор оказался не так ужасен, как она предполагала.
Роберт-младший, Адриана и Эрин дурачились, играя с Эйданом и Данни в Твистер, чтобы немного отдохнуть после беготни вокруг бассейна. Конец декабря в этом году выдался теплым, с мягкой безветренной погодой, что, скорее всего, в итоге приведет к довольно засушливому лету.
Задний двор утопал в смехе и веселье. Роберт и Куинн, расположившись в удобных лежаках, потягивали виски, наблюдая за играми молодежи и детей, о чем-то периодически переговариваясь.
— Приятная картина, Натали. Ты так не считаешь?
Натали сделала глоток вина. Она не совсем уютно чувствовала себя в компании Флейм Бофорт, но была хорошо воспитана, чтобы не подавать виду. В конце концов, ее бывший муж выбрал эту женщину себе в спутницы жизни по каким-то причинам. Она подарила ему двух замечательных детей. И все они в итоге счастливы. А Натали привыкла быть благодарной судьбе в ее не всегда благосклонном проявлении.
— Мне кажется, именно этой части пазла всем нам не хватало. — Она посмотрела в сторону братьев-близнецов.
Флейм тоже задержала взгляд на братьях Парризи. И вполне была согласна с Натали. При всей дикости прошлого, настоящее оказалось более чем умиротворяющим. Роберт и Куинн, кажется, действительно начали находить точки соприкосновения для налаживания своих отношений. Затем она снова посмотрела на Натали Барр, проницательно разглядывая. Не веря до конца, что та столь понимающая и благородная, какой пытается казаться.
— Ты, наверное, презираешь и ненавидишь меня?
— С чего ты взяла, Флейм?
— Я лишила твоего сына отца на долгие годы. Знаю про его лейкемию, и мне очень жаль.
— Я не Бог, чтобы судить тебя. Было много тяжелых лет, что скрывать. Если бы не Куинн. Но, посмотри, как они все счастливы теперь.
Натали Барр с радостным и удовлетворенным видом огляделась вокруг себя.
Флейм же натянуто улыбнулась, разглядывая окружающую ее идеалистическую картину. Допила вино в бокале. Настоящий семейный праздник, если забыть обо всей подоплеки и подноготной людей, собравшихся здесь сегодня.
— Мне будет не хватать всего этого.
— Прости?
— Когда Роберт уйдет от меня.
— Роберт собирается уйти от тебя? — С нескрываемым удивлением протянула Натали, словно ей только что сообщили о грядущем конце света, который наступит прямо сегодня.
Флейм осознавала, глупо делиться душевными тревогами с женщиной, которую она едва знала. Но у них с бывшей Роберта было кое-что общее.
— Он вернул свою жизнь, получил почти все, чего хотел. Но вскоре захочет заполнить оставшиеся пустоты.
Натали совершенно не понимала, о чем говорит Флейм. Из их с Робертом беседы она вынесла для себя, что его все устраивает. Он счастлив с Флейм и детьми и не собирается что-то менять, по крайней мере, в отношении собственной личной жизни.
Видимо, прочитав непонимание на ее лице, Флейм уточнила:
— Иден Кастилио.
Неприятное чувство внутри кольнуло Натали, и до нее дошло, на что намекает ее собеседница.
— Не думаю, что тебе стоит беспокоится о ней.
— Ты в своё время не беспокоилась и… в итоге вы с Робертом развелись.
— Тогда я не знала всей истории его прошлого. Просто, что в жизни Роберта была большая любовь. Наивно закрывала глаза на многие очевидные вещи, в силу юного возраста и множества иллюзий.
— Да, у меня, увы, давно нет ни наивности, ни иллюзий.
Почему-то Натали посчитала своим долгом успокоить стоящую рядом женщину. Даже не ради самой Флейм, больше для Роберта, которому сильно досталось в этой жизни, и он наконец обрел заслуженный душевный покой, стабильную жизнь и отношения.
— Флейм… Я вижу, как Роберт относится к тебе, к вашим детям. Как дорожит вами. Со мной и Робертом-младшим было не так. Постоянные дела и поездки. Подарки, купленные его секретаршей. Он заводил романы, уезжал на курорты с любовницами, пока я думала, что он в неотложных командировках. Я перестала интересовать его как женщина. Как мы умудрились при этом зачать сына, огромная загадка. Даже в редкие дни, когда Роберт находился дома, я была для него пустым местом. Вечное вранье, что устал, отговорки, чтобы не проводить время вместе. У вас ведь все иначе? Не отрицай. Я вижу, что иначе. Что до Иден. Для обоих эта история в прошлом.
— Роберт все еще любит ее. Я точно знаю. — С печалью в голосе произнесла Флейм, не питая никаких радужных иллюзий.
Но в душе она была благодарна Натали за попытку ее ободрить.
— Но он до сих пор не полетел в Санта-Барбару, чтобы увидеть ее.
— Это ничего не значит, Натали.
Натали не была согласна с Флейм. Она покачала головой, искренне сочувствуя ее неуверенности в себе и в их с Робертом отношениях. Пусть и сама много-много лет назад находилась в очень похожей ситуации.
— Я верю, что ты и дети перевесят для Роберта Иден и его чувства к ней, если возникнет необходимость выбора.
— Потому что Иден Кастилио снова предпочтет мужа?
— Нет. Потому что Роберт любит тебя, просто сам не осознает этого.

— О чем вы говорили с Флейм?
Роберт присел на соседний с Куинном лежак, протягивая один из двух бокалов в своих руках брату. Конечно, в декабре в Луизиане всегда было довольно тепло, жарче, чем в той же Санта-Барбаре, но не настолько, чтобы купаться в открытом бассейне, поэтому тот и был прикрыт специальным пластиковым тентом. Из лежаков же они с Флейм устроили комфортные лежанки, бросив на них специальные мягкие накидки.
— Успела пожаловаться? — Фыркнул Куинн.
На лице брата отразилось недовольство, сменившееся предупреждающим взглядом, а значит, Флейм ему все-таки не наябедничала. Весьма интересно.
— Не смей обижать ее.
— И в мыслях не было, братец Роб.
Куинн откровенно врал и не скрывал этого. Его ироничное выражение лица источало самодовольство. Роберт поискал Флейм глазами, чтобы оценить ее эмоциональное состояние. Пусть она и ушла от прямого ответа на его вопросы о Куинне, но он точно знал, братец наплел ей что-то весьма неприятное. Сейчас Флейм говорила с Натали и, да, выглядела расстроенной. И вряд ли из-за разговора с его бывшей женой.
— Что ты наговорил Флейм, Куинн?
Куинну потребовались усилия, чтобы не съязвить, что теперь он понимает, почему брат так и не женился на Флейм. Она хороша в качестве обслуги во всех смыслах и не более, что тоже немаловажно, особенно в интимной части, когда твоя жизнь перевалила за половину. Только идиот отказался бы от подобной заботы и спектра оказываемых услуг.
— Я не собираюсь делать вид, что она мне нравится.
— Но когда-то ведь нравилась. Очень.
— У меня хватило ума вовремя ее бросить. Надеюсь, и у тебя хватит.
Роберт отпил немного виски. Ему не хотелось ничего объяснять или доказывать брату. Точно не относительно Флейм.
— У нас хорошая жизнь.
— Хорошая? Просто искусные, пусть и дорогие, декорации для пьесы, которая должна рано или поздно закончиться. Но как же они, Роберт?
Куинн задумчиво и многозначительно посмотрел на играющих в Твистер в нескольких метрах от них Эйдана и Даниэлу, вместе с Эрин, Адрианой и Робертом-младшим. А Роберт не до конца понимал, что именно имеет в виду его братец.
— Дети счастливы.
— Пока не узнают, кто их мать и какие поступки совершала.
— Зачем им знать? Хочешь сказать, что Эрин в курсе, как вы с Флейм меня похитили? Как ты притворялся мной? Чем занимался в Лондоне?
— Не знает. Она еще слишком мала. Да, я тебя похитил, воровал машины, продавал их на запчасти, но убила же тебя Флейм.
Куинна внутри передернуло, но вовсе не от дурных поступков Флейм, а потому что она посмела поведать Роберту о его лондонских делах. Не могла держать свой поганый язык за зубами. С другой стороны, стоило признать, он, по сравнению с нынешней счастливой парочкой, почти святой, если вспомнить мафиозную карьеру братца. В Вегасе тот ведь явно не только играл в рулетку и блэк-джек дни напролет. Так что Флейм, образно говоря, была его брату подходящей партией. Мафиози и психованная убийца — занимательный тандем.
— Как видишь, я жив.
— Ты знаешь, о чем я.
Да, Роберт знал. Грехи Флейм гораздо серьезнее любого греха Куинна. А это он еще не в курсе о Янсене или покушении на Ханта. Только Флейм давно изменилась, стала совершенно другой. А Куинн никогда не знал ее столь хорошо, как он. Понятия не имел про ее ужасное детство. Если бы узнал… Нет, даже ради блага самой Флейм, он не выдаст ту мерзкую историю про ее отца своему брату. Она ему этого никогда не простит.
— Я не понимаю, в чем проблема, Куинн. Неужели ты за мою жизнь тревожишься?
— Не понимаешь, Роберт? Серьезно? Попытаешься уйти, она повторит попытку.
— Я не собираюсь…
— Не будь наивным, брат. Вы с Флейм вместе. Как надолго? До конца жизни? Кажется, ты единственный, кто в это верит. Сама Флейм вряд ли верит.
Роберт почти подобрал нужные слова, чтобы возразить брату, но тут перехватил взгляд Флейм, все еще разговаривающую с Натали. И словно получил мгновенное озарение. Да, она не верит в их безоблачное совместное будущее на долгие годы. И сто раз прямо говорила ему об этом, а он просто всегда отмахивался. Не придавал должного серьезного значения ее словам. Сам ведь видел перспективу их отношений. Даже когда Эйдан и Данни выпорхнут из родительского гнезда. А теперь…
— Тебе стоит хорошенько об этом подумать, братец.

Вернувшись с террасы в дом, Чип поискал Саманту глазами в гостиной, но не нашел. Ее родители все еще стояли у камина и не знали, куда она пошла. Предположили, что Сэм отправилась наверх, немного отдохнуть. Келли тоже ее не видела, а Крейга так же нигде не было видно. Выручила его бабушка София, сказав, что видела, как Сэм выходила из дома через главные двери. Чип решил, что, вероятно, отыщет ее на скамейке перед домом. Ведь по всему очевидно, что и ее родители устроили ей допрос относительно серьезности их новой помолвки.
Саманта действительно оказалась сидящей на скамейки перед домом. Выглядела она расстроенной и грустной.
— С таким же успехом, Сэмми, мы могли просто пожениться в Вегасе и показать всем свидетельство о браке. — Шутя, произнес Чип присаживаясь рядом.
Саманта тут же прильнула к нему, и он ее обнял.
— Я не против прямо сегодня рвануть в Лас-Вегас. Но даже в этом случае наша драгоценная семья не поверила бы в серьезность наших намерений.
— Не думаю, что дело лишь в их вере.
— Конечно. Я же все еще люблю Джейсона, а ты, как стойкий мученик, это терпишь.
— Твои родители так считают?
— А твои нет?
Чип положил свободную руку на живот Саманты и нежно погладил. Возразить ему было нечего.
— По мне, вот что, то есть кто, сейчас главный. Наш ребенок. Янг — часть твоего прошлого. Я принял это.
— Так и есть. Часть прошлого, верь мне.
Сейчас Саманте хотелось быть откровенной не только с Ченнингом, но и с собой тоже. Она крепче прижалась к Чипу. Действительно давно устала бегать в бесконечном замкнутом круге.
— У меня остались теплые чувства к Джейсону. Это так. Он был важным человеком в моей жизни, этого не отменить и не перечеркнуть. Да я и не хочу. Но мне следовало раньше понять то, что Джейсон понял уже давно. Нам в самом деле не по пути. Даже если не брать в расчет наше родство. Наши жизни давно не связаны друг с другом. Прости, Чип, что раньше не осознавала этого и причинила тебе столько боли.
Чипу хотелось верить в искренность слов Саманты, очень хотелось, и он почти верил. Потому что сейчас она сама верила своим словам. В ее прекрасных карих глазах светилась эта убежденность. Но червячок сомнений где-то глубоко все же грыз его. Что если Янг однажды захочет вернуть… Какой будет тогда реакция Сэм?
— Мне внушает оптимизм, что ты спокойно говоришь о нем. Не отмалчиваешься, не меняешь тему. Это дает надежду.
— Тебе не нужна надежда, Чип. У тебя есть моя любовь. Я же признаю, что совершила столько глупостей. Та же поездка в Бикси… — Саманта осеклась.
Собираясь строить честные и открытые отношения с Ченнингом, намереваясь выйти за него замуж, ей стоило бы рассказать правду о Бикси. Но она не могла. Не могла все разрушить несколькими словами о своем предательстве. И без этого они с Чипом все равно расстались в итоге. Начинали сейчас с чистого листа. А значит, ошибки прошлого можно оставить в этом самом прошлом, не портить настоящее и будущее.
— Что бы там ни случилось, это не имеет значения, Сэмми. Больше не имеет.
— Я могла бы просто выразить соболезнования по телефону.
— Тогда это была бы не ты. Ты же приехала ко мне в больницу, когда меня ранили. Никаких псевдосочувствующих звонков.
Саманта крепко-крепко обняла Чипа. А когда отстранилась, ее взгляд застыл на огромном рождественском венке с повязанным ярко-алым бантом, висящем на входной двери. Мысли ее устремились из прошлого в будущее.
— В чем дело, Сэмми?
— В следующее Рождество с нами будет наш малыш, Чип.
— И это так здорово, милая. — Чип нежно поцеловал Саманту в губы. — Я люблю тебя.
— Я тоже очень люблю тебя и никогда снова не подведу.
Теперь Саманта сама поцеловала Чипа. Удивительно, но в данный момент она совсем не думала о Джейсоне, не сожалела об их разрыве, сожалела об их близости в Бикси. У него все в порядке, и она рада за него. В конце концов, Джейсон оказался прав, стоило отпустить его, и она увидела свет в конце туннеля, то будущее, которое ей действительно нужно. Будущее с Чипом и их ребенком.