Грани любви или Большое сердце маленькой девочки

***
В темных волнах с маслянистым блеском отражались сотни огней, как будто кто-то выпустил над морем большую стаю светлячков. Этот вечер был упакован, как подарок – в темно-синюю бархатную коробку из летнего неба с далекими, тепло мигающими звездами. И причудливо изгибающие цепочки святящихся окон на городских улицах казались блестящими лентами на упаковке.
В этой коробке пели в кронах шелестящих деревьев невидимые птицы, терпко пахли цветы на клумбах, влажный и прохладный ветер шевелил белеющие в сумраке тенты-зонтики маленького уличного кафе на набережной.
Перед тем, как запивать за столиком устрицы холодным шампанским, они долго стояли у самого берега, утопая ногами в холодном розоватом песке остывшего городского пляжа. Она забыла, как долго ее голова лежит на плече собеседника. На берегу так хорошо дышалось, а мысли легонько туманились, наполняясь приятной усталостью уходящего дня.
- Ты в порядке?
Молчание длилось так долго, что она вздрогнула всем телом от негромкого, участливого вопроса.
- Более чем. Знаешь, чего мне сейчас хочется?
Он усмехнулся
- Попробую угадать! Закричать так, чтобы услышали звезды?
Она заинтересованно обернулась.
- Откуда ты знаешь?
- Ты чересчур напряжена. Я заметил это, еще когда мы катались на карусели. Когда долго копишь в душе тяжесть – ее необходимо как-то выпустить.
- Моя жизнь дает мало возможностей расслабиться. – Согласилась она. – Вот и сейчас мне кажется, что мы с тобой не одни.
- Ну, конечно же, не одни! – Он широким жестом руки обвел окружающее пространство. Запруженная гуляющими набережная начиналась всего лишь в нескольких шагах.
- Но, если ты хочешь… - В голосе промелькнули игривые нотки, и она протестующе фыркнула.
- Карло, ради бога! Я совершенно о другом. Мы не расстаемся целые дни уже почти неделю. Но меня по-прежнему не оставляет ощущение, как будто за нами внимательно наблюдают. Или… это не только ощущение?
- Не обращай внимания! – С досадой поморщился он, оглядываясь. – Что поделаешь, если иначе мне нельзя?
- И давно ты… под наблюдением?
- Не помню… Кажется, что всю жизнь.
- Я тоже… - Прошептала она еле слышно. Как будто бы про себя, но он услышал, и понимающе кивнул.
- Да, тяжело, когда за твоей жизнью следят чьи-то глаза… А в твоем случае их, наверняка, десятки… Светское общество бывает опаснее любой мафии, знаю…
- Откуда?
Он вздохнул
- Лучше не спрашивай! Мне очень многое пришлось пережить… Сопровождение издали – такая мелочь, по сравнению с этим. Но что говорить? Я привык, и тебе тоже придется привыкнуть, хотя… что ты скажешь, если мы сбежим?
Он задорно подмигнул, но женщина покачала головой.
- Боюсь, я сегодня слишком устала. Каждый час с тобой – как на карусели. Все меняется, мелькает, даже голова кружится! … Кстати, когда будут готовы фотографии?
- Наши? Я заберу их завтра.
- Я бы хотела их увидеть… до отъезда. Жаль, что нельзя взять с собой на память хотя бы одну! Разве что, календарь ни у кого не вызовет вопросов.
- Ты хочешь сказать, что не запомнишь меня, если перед глазами не будет моего изображения?
- Таких, как ты, не забывают, Карло!
Он удовлетворенно кивнул.
- Таких, как ты, тоже…. Слушай, а зачем тебе вообще ехать?
- В каком смысле?! – Насторожилась она.
- Я имею в виду – возвращаться домой? Теперь, когда мы узнали друг друга.
- Ты говоришь это так, как будто мы когда-то были вместе, но разлучились, и ты всю жизнь только и делал, что разыскивал меня!
Глаза Карло как будто осветились изнутри теплыми огоньками.
- В известном смысле – так оно и есть. И твоя ирония меня огорчает.
- Прости, если разочаровала. – Покачала она головой. – Но я давно не верю в сказки. А все, что ты говоришь, слишком уж похоже на них!...
Полчаса спустя, она задумчиво поворачивала в руках запотевший бокал, поглаживая тонкую кромку, покрытую золотистой краской, и ожидала возвращения спутника. Карло коротко перебросился несколькими словами с парнем у входа на отрытую веранду, отрывисто бросил фразу, тоном напоминающую приказание и подкрепил сказанное нетерпеливым жестом кисти руки.
- Какие-то проблемы? – Поинтересовалась она, когда он вернулся за столик.
- Нет, наоборот. Старый друг решил воспользоваться случаем, и повидать меня в этой стране. И в любое другое время я бы охотно с ним встретился, но сейчас я чересчур занят…
Это прозвучало рассеянно-небрежно, и она невольно улыбнулась.
- Чем же? Катанием на карусели со мной?
- Хотя бы! Кстати, ты так и не сказала, чем тебя так привлекает эта карусель?
- Она напоминает бесконечный, замкнутый круг моей жизни. – Со вздохом призналась женщина, невольно оглядываясь при этом назад – туда, где на берегу весело играла музыка, и важно плыли по кругу деревянные кони в разноцветных яблоках, увитые гирляндами огней.
- Когда-то, очень давно… Так давно, что я и не помню толком. Как будто и не со мной все это было… В общем, однажды я случайно оказалась в этом городе. Просто перепутала авиарейсы, можно сказать…
- Так не бывает!
- Со мной бывало еще и не такое! – Возразила она с улыбкой. – В то лето я была здесь с самым близким человеком на свете – моим маленьким сыном. Он был прелестным кудрявым мальчиком, таким красивым, с ясными глазами… как будто только что сошел с журнальной картинки! И хотя именно перед этим я впервые узнала, что не все в моей жизни так хорошо, как я думала, он не давал мне грустить! Он так звонко смеялся, играя на пляже с волнами и так смешно пачкался, когда ел мороженое вот за этим самым столиком, где мы сидим сейчас, что я невольно начинала улыбаться и думать, что вот это стоило всех моих страданий – то, что он у меня есть. Он очень любил эту карусель, так, что каждый день не уходил от нее, не сделав, по меньшей мере, три-четыре круга. Но при этом до слез боялся большой серой лошади, которой нарисовали слишком уж большие зубы. Каждый раз, увидев ее, мой мальчик вскрикивал и прятал лицо у меня на груди. Карусель кружилась, он прижимался ко мне, и казалось, что так будет всегда… Я всегда буду защищать его, и всегда буду ему нужна…. – Она глубоко и горько вздохнула. – К сожалению, все проходит. Тогда я еще не знала этого.
- Не все! – Чуть слышно возразил Карло, прижимая ее руку к щеке и мягким, полным сочувствия взглядом глядя в глаза. – Поверь мне, проходит только то, чему суждено пройти. И это означает, что мы можем справиться с этим…. Что с ним случилось?
- С кем? – Удивилась она.
- С твоим сыном. Он умер?
- Карло! - Она чуть не вскочила с места, резко, как от ожога, отдернув руку.. - Что ты такое говоришь?!
- Извини! – Виновато вздохнул он. – Просто ты так грустно сказала… Наверное, я слишком много видел смертей, они стали для меня почти чем-то обыденным…. К сожалению. Но я очень рад, что с ним все в порядке, и он ждет тебя дома.
- Дома? Хотелось бы верить… То есть, в то, что он действительно в Санта-Барбаре, а не болтается где-нибудь с сомнительной компанией. В его возрасте…
- Где?! – С изумлением переспросил Карло.
Она пожала плечами.
- В Калифорнии, на побережье, есть такой город. Что, никогда не слышал?
- Слышал… - Улыбнулся он, словно не веря своим ушам. – У меня там тоже… сын.
- Что? Это такая шутка?
- Нет, как не странно. Ему сейчас десять… нет, подожди! Уже одиннадцать лет.
- Видимо, ты давно с ним не виделся, если путаешься в возрасте!
- А я… я вообще ни разу его не видел! – Сознался он с улыбкой. – Как-то так получилось…
- Вот как! Интересная новость…
Она медленно поставила недопитый бокал, как будто резко осознала его хрупкость, и нахмурившись, посмотрела на собеседника, по всей вероятности, не разделяя его веселье.
- А, знаешь, я тебе почти поверила.
Он насторожился.
- Поверила в чем?
Вместо ответа, она потянулась за своей сумочкой.
- Эйприл?
- Ты такой же, как мой муж… - Вздохнула она. - Он тоже с особенным вдохновением говорит о любви именно тогда, когда завершает очередной короткий роман.
- Погоди… Я ничего не собирался завершать!
- Это потому, что между нами еще не было романа…. И не будет. К счастью.
- Я не понимаю, о чем ты говоришь?
- Если у тебя есть сын, значит, у него есть мать, не так ли? Или, по крайней мере, была.
- Да… была… и есть. Но к тому, что я чувствую сейчас, это не имеет ровно никакого отношения!
- Я даже не сомневаюсь! – Кивнула она. – Даже интересно, сколько времени пройдет прежде, чем ты скажешь то же самое еще кому-нибудь, обо мне. Таким же безразличным тоном!
Она встала из-за стола, и направилась к выходу так уверенно и быстро, что он едва не расплескал вино из своего бокала, перехватывая в воздухе тонкое запястье.
- Подожди! – Попросил он, улыбаясь. – Не спеши так! Я еще хотел бы кое-что объяснить
- Не нужно, ты ничего не обязан объяснять! – В холодно-равнодушный голос поневоле врывались нотки обиды и раздражения, которые не были понятны ей самой. – Поверь, я совсем не претендую на роль единственной любви в твоей жизни.
Он усмехнулся, не разжимая руки, и обошел столик, оказавшись, таким образом, у нее на дороге. Игнорируя попытки отодвинуть преграду, крепко стиснул плечи, весело глядя на спутницу сверху вниз.
- Ну, и напрасно! Потому, что ты действительно – единственная. И знаешь, когда я окончательно убедился в этом? Только сейчас. Потому, что до этой минуты я еще не был уверен, что что-то для тебя значу.
Она возмущенно расширила глаза, но ничего не ответила.
- Сядь, Эйприл… - Он мягко, но настойчиво подтолкнул ее обратно, к плетеному креслу, и скользя по плечу широко расставленными пальцами, вынудил опуститься в него. – Я тебе расскажу… Я все равно хотел тебе рассказать… рано или поздно. Ты узнаешь, и поймешь, что это совсем другая история. Там не было любви. Только благодарность.
Она бросила короткий взгляд на циферблат его наручных часов и милостиво кивнула.
- Черт с тобой, ври дальше! Так рано мне все равно не уснуть.

- Я не умею врать о личном… - Возразил он, слегка улыбаясь. – А если бы и умел, с тобой это наверняка было бы бесполезно… Это необъяснимо… никто бы, наверное, не поверил, но мы похожи с тобой… очень. У нас почти одни и те же мысли… стремления… Поэтому мы и читаем в сердцах друг друга, словно в открытой книге.... Сказать по правде, я этому рад. Мне всегда хотелось встретить человека, от которого можно будет ничего не скрывать…
Его голос звучал все тише, и все, о чем он рассказывал, напоминало сон. Или сюжет давно просмотренного фильма.
- Эта девочка жила в нашем доме, двумя этажами ниже. Хорошая девочка… Она ходила к нам в гости, дружила с моей сестрой. Я и представить не мог, что… Нет, то есть, конечно, я обращал внимание на то, как она иногда на меня смотрит… Но только улыбался, думая, как не хватает ей привязанности – хоть к кому-нибудь. Понимаешь, ей не повезло остаться сиротой, еще будучи подростком, а своим дальним родственникам, у которых жила, она, кажется, вовсе не была нужна… Во всяком случае, что твориться у нее в душе их точно не особенно волновало. Лишь бы она была сыта, одета, исправно посещала школу – и все. Дальше этого их заботы о ней не распространялись. Ну, и еще, чтобы она не попала в плохую компанию.
- А ты был плохой компанией, да? – Насмешливо прищурилась собеседница.
- Еще бы! Ей запрещали видеться со мной – поэтому она всеми силами искала наших встреч. Подростковое упрямство, плюс тяга к приключениям… Я был для нее таким.. слегка загадочным и романтически-опасным героем. Мне казалось, я понимаю это. Я мог болтать с ней часами о пустяках, шутить, гулять с ней по городу… Даже развлекать иногда историями о моих прошедших коротких романах. В жаркий день я покупал ей мороженое и, чуть не на глазах у полицейского, тянул искупаться в струях уличного фонтана. Одним словом, пытался раскрасить ее жизнь, сделать ее ярче и интереснее. И всякий раз, когда эта малышка весьма прозрачно намекала мне на свою влюбленность, я делал вид, что ничего не замечаю, а про себя смеялся, и думал: как же мы вместе похохочем над этим, спустя несколько лет! Я был уверен: она скоро вырастет, встретит какого-нибудь хорошего парня, и ей просто станет не до меня. И, скорее всего, этим бы все и кончилось, если бы не один случай…
В потемневших глазах легкой тенью скользнула грусть, и она тоже перестала улыбаться, и, склонив голову к плечу, внимательно слушала.
- В то лето, как и в любое другое, большинство моих знакомых разъехалось из города. – Продолжал Карло. – Одни – на работу, другие – на отдых. Те, кто остался, сходили с ума от жары и безделья. Все стали раздражительными, былые разногласия вспыхнули и обострились и, в конце концов, вылились в нечто, вроде уличных войн. Ну, а я никогда не оставался в стороне от бурной жизни, и в конце концов меня просто подстрелили, причем у самых дверей собственного дома!
- Карло!
- Да ладно, что ты так волнуешься? Сказал же – «подстрелили», а не «застрелили». Глупые мальчишеские игры вчерашних отстающих школьников, вдруг получивших в руки настоящее оружие… Такая чепуха, что и говорить не хочется. Мне просто немного не повезло – хотя пуля прошла по касательной, царапина, все же, получилась порядочная и крови вытекло немало… Я даже испытал что-то, вроде шока, от боли, а очнувшись, увидел над собой бледную Терезу… Семья ее родственников до осени переехала за город, только она задержалась, потому, что готовилась к экзаменам в школе… И, должно быть, от скуки следила за мной, потому, что иначе трудно объяснить ее мгновенное появление.
Она как-то сразу поняла, что мне нельзя в таком виде ни домой – моя старушка-мама, у которой было слабое сердце, не вынесла бы такого зрелища, ни, тем более, в больницу – в историю с огнестрелом тут же вмешалась бы полиция, и начались неприятности… не только у меня, но и у многих из моих друзей.
В общем, Тереза ухитрилась незаметно спрятать меня в своей квартире, и сообщила только Симоне… моей сестре. Две недели они вдвоем ухаживали за мной, одновременно убеждая маму, что я уехал в гости к друзьям в Неаполь. Больше, конечно, доставалось Терезе – она сидела со мной по ночам. Рана, вроде бы, была неглубокой, но загноилась – наверное, из-за жары. У меня поднялась температура и начался бред, во время которого я вообще не осознавал, где нахожусь. Метался, срывал повязки, временами даже кричал… Не знаю, как ей удалось скрыть мое присутствие от соседей, и вообще справиться с ситуацией без врача, но, когда я стал поправляться, Симона сказала мне, что Тереза сделала для меня столько, что я теперь просто обязан на ней жениться. Я отшутился, сказав, не готов заплатить такую высокую цену даже за спасение жизни. Но когда увидел лицо застывшей в дверях Терезы, которая, как оказалось, все это слышала, мне стало неловко. Я понял, что задел ее своими словами и хотел извиниться, как только мы остались наедине, но, кажется, только еще больше ее расстроил.
Она заплакала, и стала говорить, что я отношусь так к ней потому, что считаю ее некрасивой… Потом стала просить, чтобы я назвал ей имя той, которую я люблю… Я стал уверять, что ни в кого не влюблен, и не был влюблен – что, в общем, было чистой правдой, а когда она спросила, могу ли я в этом поклясться, с готовностью сделал это. Я сказал, что клянусь, чем угодно, что изо всех девушек на свете люблю только двоих – Симону, и ее, имея в виду, что отношусь к ней так же, как к сестре. Но, кажется, Тереза поняла меня иначе… Я не учел, что в таком возрасте слышат лишь то, что хотят слышать…. Понимаешь, я сам был слишком молод, чтобы найти нужные слова для убеждения.
Рассказ на время прервался глубоким вздохом.
- Я думал, что того, что я сказал – достаточно. – Продолжал он после паузы. – А ночью проснулся и увидел ее рядом с собой… Что было потом, я не очень хорошо помню, хоть это, конечно, не снимает с меня ответственности… Но, если бы не лихорадка, которая еще не прошла до конца, и мешала мне трезво воспринимать действительность, ничего не случилось бы, я уверен!
Он снова вздохнул, и заговорил быстрее, словно не желая вникать в подробности и одновременно опасаясь, что его могут прервать.
- После этой ночи мы на какое-то время стали… встречаться, о чем знали только самые близкие люди… Конечно, я не имею в виду родных Терезы – они бы просто ее убили… или довели своими упреками и причитаниями до самоубийства. Симона и мой лучший друг откровенно радовались, наша мать, которой сестра, в конце концов, проболталась, тоже отнеслась к этому вполне хорошо, и даже стала беспокоится, что из-за свадьбы Тереза не успеет закончить школу… Сама она буквально светилась, и только я страдал от нееественности происходящего. Как будто я жил не своей, а навязанной мне жизнью. Я хотел все это закончить, чтобы никого не обманывать, даже день уже выбрал для вежливого, но твердого откровенного разговора, но тут… тут Тереза сказала мне о своей беременности.

Angel Ren, спасибо за продолжение!

Очень интересно было услышать версию Карло, как так вышло, что Тереза забеременела.
Конечно, куча оправданий для себя.
Она влюбилась, она ухаживала, она сама пришла ночью.
А я был в несознанке, иначе ничего не допустил бы.

В общем, оставим это на его совести)

Цитата

Очень емкая метафора отношений Карло и Минкс.

Именно так со стороны и выглядит.

Минкс.
Да, когда пустоту внутри заполняешь любовью к ребенку, а потом он вырастает и перестает в тебе нуждаться, мало кто найдет новую опору для себя.
Минкс не нашла. И вот встретила Карло.

Все очень и очень интересно.
Жду продолжения.

Сообщение отредактировал Келли Хант: Вчера, 15:01:31