Грани любви или Большое сердце маленькой девочки

Патрик Вейн выглядел потрясенным.
- И из школы его отчислили потому, что…
- Что я в хороших отношениях с директором? Да, в том числе!
- Господи, Шарлотт! Это уж слишком! Как угодно, но, по-моему, ты заигралась…. Или просто сошла с ума!
Ласковые руки обвились вокруг воротника его рубашки.
- Успокойся! – Мурлыкнул тихий голос над самым ухом. – Ничего страшного не произошло.
- Да? А если они… если между ними действительно есть какое-то сильное чувство…. Если на самом деле это серьзнее, чем мы думали, что тогда?
- Тогда, наверное, нам придется принять «это» в качестве родственника! – Фыркнула она, всем видом показывая, что считает такой вариант событий абсурдным.
- Милый, я же не встаю на пути у большой и настоящей любви! Это еще никогда и никому не удавалось… вспомни пьесы Шекспира! Я не приковываю Софию цепями, и не вынуждаю его эмигрировать в космос! Они остаются жить в одном городе, и в любой момент могут встретиться, поговорить – и все нелепые недоразумения разъясняться. Чему суждено случится – то и будет. Я не вмешиваюсь в ход естественных событий…. А если вмешиваюсь, то только совсем чуть-чуть. Ведь любовь проверяется испытаниями, не правда ли? Считай, что я и создаю им эти испытания… самые невинные и легкие! Если такие мелочи способны их поссорить , это значит, что они рано или поздно поссорились бы и без этого. Понимаешь? Я не делаю ничего плохого. Просто хочу, чтобы моя дочь была счастлива.
- Я тоже этого хочу… Но все это мне не нравится... Не нравятся методы, которыми ты действуешь, и особенно - что это именно ты...
Он не успел закончить фразу – Шарлотт быстро оглянулась и предупреждающе поднесла палец к губам. Через несколько мгновений в комнату вошла София.
- О чем вы спорите? – Спросила она, заинтригованная выражением лиц родителей.
- Как всегда – обо всем сразу, и ни о чем конкретно! – Шарлотт обняла дочь, озабоченно вглядываясь в нее. – Ты уже проснулась? Как ты себя чувствуешь?
- Нормально. Если честно, я пыталась, но так и не смогла уснуть толком.
- И снотворное не подействовало? Жаль! – Шарлотт вздохнула. – Ты очень плохо спишь в последнее время, дорогая, и это отражается на твоем самочувствии. И на внешности, кстати, тоже. Всю прошлую ночь ты не сомкнула глаз, а ведь вечером у тебя самолет. Ты хочешь появиться в Лос-Анжелесе с такими кругами под глазами, от которых не спасает даже грим?
- Если честно, мне уже наплевать на Лос-Анжелес. И про сьемки я почти не думаю….
Девушка села в кресло и устало уронила голову на сложенные руки.
- Мне никто не звонил?
- Нет, дорогая! – Шарлотт мягко погладила дочь по волосам. – Возьми себя в руки и отдохни хоть немного, прошу тебя!
- Не могу… Я все время думаю о Тонни!
Она протянула руку к телефону и почти наощупь набрала номер. Прижимая трубку к уху, с волнением подождала ответа.
Супруги Вейн обменялись выразительными взглядами.
- Опять короткие гудки… уже который день! – Сокрушенно вздохнула София. – Что это значит, мама?
Шарлотт пожала плечами. Неприметным жестом взяла со столика с цветами сложенный бумажный листок и скомкала его в ладони. Патрик укоризненно посмотрел на жену, потом, с сочувствием – на дочь, и хотел что-то сказать, но Шарлотт успокаивающе положила руку ему на плечо. Он раздраженно вывернулся, махнув рукой – разбирайтесь сами! – и торопливо вышел. Погруженная в свои мысли София даже не заметила этого.
- Наверное, мне давно надо было просто взять и пойти к нему….
- Ну, девушка должна иметь гордость! И потом… у тебя на это просто не было времени.
- Мама, о чем ты говоришь? Причем здесь дела, и гордость? Это же Тонни!
Шарлотт ласково обняла дочь за плечи, присаживаясь рядом с ней.
- Конечно. О нем тебе и надо подумать в первую очередь! Представляешь, как он чувствует себя после всей этой истории с отчислением?
- Я вообще не понимаю, как это получилось! – Призналась София. – Глупость какая-то, недоразумение! Если бы я ходила в школу…
- Ты ничего не смогла бы сделать, к сожалению! Так уж сложились обстоятельства. И пусть тебе это кажется глупым, для такого умного и гордого мальчика, как он, это обида. Унижение. Может быть, он просто не хочет, чтобы ты его видела сейчас, таким? А может, он вообще никого не хочет видеть!
- Мама!
- Дорогая, если ты любишь человека, нужно уважать его желания. Дай ему возможность побыть одному. Подумать и решить, что делать дальше. Не дави, и скоро, я уверена, он сам захочет найти тебя!
- Но я же уезжаю… - Растерянно всхлипнула она.
- Две недели – это не срок.
- Если он позвонит, или придет… мама, пожалуйста!
- Не сомневайся. Я тут же с тобой свяжусь!
Она чмокнула дочь в щеку и заторопилась.
- Все, я опаздываю на сеанс маникюра! А тебе советую еще ненадолго лечь в постель. Вернусь – проверим, как ты собрала вещи….
Любовь - любовью, но нельзя забывать и обо всем остальном. Этот фильм - твой редкий шанс, и Тонни, поверь, не обрадуется, если из за этой истории ты его упустишь. Если он любит тебя, то хочет, чтобы у тебя все получалось.
Слабая улыбка мелькнула на утомленном лице девушки.
- Должно быть, ты права, мама. И как тебе удается всегда так разумно рассуждать обо всем? Я так хотела бы быть похожей на тебя!
- А на кого же еще тебе быть похожей? Разве что, на своего упрямого отца! Но знаешь, в этом тоже есть свои плюсы. Без его ирландских генов ты вряд ли выросла бы такой настойчивой и целеустремленной. Я вот о многом мечтала в юности... Ходить по подиуму, совершить кругосветное путешествие, возглавить Дом Мод... Но,к сожалению, не все мечты сбываются. А может, это и к счастью.
- Ты жалеешь, мама?
Глаза Софии блеснули любопытвом.
- Как сказать? Сейчас, наверное, уже нет. У меня есть самое главное - ты, и твой отец. Но, как любая мать, наверное, я хочу, чтобы ты добилась большего, чем я в свое время!
- А я ... я хочу того, чего добилась ты! Чтобы у меня был любимый муж, который всегда понимал бы и поддерживал меня. Надежный и добрый, как папа... или как Тонни! Чтобы у нас был свой дом, дети... Чтобы он всегда приносил мне цветы в годовщину нашей свадьбы, даже, когда мы состаримся!
Она с улыбкой посмотрела на столик с букетом.
- Кстати, почему ты не надела сегодня папин подарок? Это кольцо тебе очень идет!
- Потому, что я слишком дорожу им, чтобы носить каждый день. Но ты права - им не устанешь любоваться!
Бархатный футляр, щелкнув, раскрылся, и они вместе склонились над ним.

***
В это время Тонни Морган шел вдоль улицы, по направлению к пляжу. Сдвинутые на лбу брови казались одной прямой линией. Около уличной скамейки он задержался, вздохнул, и вынул из кармана брюк маленький блокнот. Озабоченно пробежал глазами короткие строчки – выписки, сделанные утром в читальном зале публичной библиотеки.
«Синий алмаз вывезен из Индии в XVIII веке итальянским археологом, графом Сарди, откуда и получил свое название… Отличается необычайно ярким оттенком и ясностью цвета, а также природной четкостью граней и относительно крупными размерами, по сравнению с другими алмазами синего цвета, которые сами по себе – большая редкость. Камень не является уникальным, но принадлежит к числу известных историкам и ювелирам, а так же, снискал славу в литературных произведениях, благодаря своей красоте…».
Красоте... Красоте...
Он не дочитал до конца. В ушах веселым звоночком звенел голос очаровательной Шарлотт Вейн: «Все девочки без ума от драгоценностей!».
София была похожа на мать – сегодня он заметил это, поймав себя на мысли, что ему хочется все время смотреть на Шарлотт, любоваться ею, не отводя взгляда, так же, как Софией... Может быть, это сходство не исчерпывалось привлекательными чертами внешности и изяществом тонких манер? И Пабло в чем то прав - прекрасной женщине нужны особенные подарки, подчеркивающие ее красоту. Подарки, показывающие, что ее ценят.
Нет, он прекрасно понимал, что любовь не покупается подарками. Но во имя нее совершаются подвиги. Ему хотелось проявить ловкость и смелость, сделать что-то особеное, такое, чтобы светлые, лучистые глаза распахнулись ему навстречу, и София тихо прошептала: "О, Тонни! Это же чудо!"

Он думал об этом невольно целый день, с того самого момента, когда увидел в библиотеке фотографию синего камня, действительно, сказочной красоты. Только самая лучшая девушка на свете заслуживала его! Хотел ли он этого, или нет,алмаз Сарди уже горел где-то впереди, как путеводная звезда, ярким светом. Он манил к себе, обещал стать особенным подарком - символом всего, на что он готов ради Софии, а в будущем - семейной реликвией. Может быть, подарить девочке с глазами ангела настоящую сказку было намного важнее для него, чем для нее самой.
Он никогда особенно не страдал грезами и снами наяву, и потому очень удивился, когда словно вживую вдруг увидел себя взрослым, даже пожилым мужчиной с седыми висками в совершенно незнакомой комнате. Две похожие на кукол кудрявые девочки, темноволосые и голубоглазые - может быть, близнецы? - возились с игрушками на ковре у камина... Вдруг одна из них обернулась к нему.
- Папа, а что это такое? Откуда?
На протянутой детской ладони лежал браслет, в который был вставлен сверкающий синий камень. Как сквозь шум прибоя, глухо, он услышал свой собственный голос:
- Это я подарил вашей маме... Давно, когда вас еще не было на свете. Потому, что очень любил ее!
- Он как будто из сказки!
Малышки переглянулись с восторгом, а он почувствовал, как на его плечо легла теплая рука. Рука его жены, прожившей с ним много лет. Он хотел обернуться, и посмотреть на нее, но видение растаяло так же внезапно, как появилось....
Еще немного помедлив, Тонни огляделся по сторонам и уверенно зашагал к телефонной будке.
В такой час того, кому он звонил, трудно было застать дома, но, на удивление, трубку сняли почти сразу же.
- Пабло, это я.
- Морган? Не ожидал, по правде говоря!
- Хотел спросить… то дело, о котором ты мне говорил… оно может затянуться надолго?
- На неделю. Максимум – десять дней, с учетом предварительной разведки на местности.
- Отлично! – Твердо выговорил он, спеша так, словно сам себе боялся дать времени на раздумье. – Считай, что я согласен!

Сообщение отредактировал Angel Ren: Воскресенье, 29 марта 2026, 13:46:07

***
- Точно говорю тебе: Это Клайфорд!
Негодующий голос Норы эхом отразился от стен пустой классной комнаты. София со вздохом взяла лежащую между ними сумку подруги – Нора только что стукнула по ней ладонью так, что она едва не свалилась на пол – и, не говоря ни слова, переложила на соседнюю парту. Нора тут же принялась накручивать на палец прядь собственных волос – сидеть спокойно она не умела. Особенно, когда тема разговора так волновала ее.
- Сначала он распускал по школе небылицы, теперь вот это!
- Какие небылицы?
- Счастливая ты, что кроме твоих спектаклей и кино ничего не видишь и не слышишь! – Фыркнула Нора. – Всякие гадости про Тонни. Говорил, будто его отец – известный итальянский мафиози, чуть ли не живая легенда криминальной Европы. А Моргана он спрятал здесь под другой фамилией, чтобы конкуренты не убили его сына.
- Надо же! – Поразилась София. – Как можно такое выдумать?!
- От ревности придумаешь и не такое. – Вздохнула Нора с неожиданной ноткой жалости к незадачливому однокласснику, но тут же подавила ее в себе. – Но речь не об этом. Все ясно, как день, и статья в газете – не более, чем предлог. Бредни Смиффа никто не слушает, и он просит своего отца помочь ему разобраться с соперником. Тот звонит нашему директору – и Тонни вылетает из школы. Красота! Знаешь же его влияние. Кто возразит завтрешнему мэру?
- Знаю. – Согласилась София. – У меня мама дружит с ним. Но мне кажется…
- С кем, со Смиффом-старшим?! – Перебила ее удивленная Нора. – Вот это новости! И давно?
София кивнула.
- Лет десять, если не больше. В начальной школе мы с Клаем проводили вместе почти каждый уикенд.
- С ума сойти! Представляю, как ты мучилась! Он же такой противный!
- Нет, Клайфорд был вполне нормальным парнем. Пока не вошел в переходный возраст и не вбил себе в голову, что он обязательно должен мне нравится! – София иронически улыбнулась. – Впрочем, вчера он мне звонил из пригорода Лондона… Два часа проговорили, мама даже скандал потом устроила, говоря, что подруги уже который вечер не могут ей дозвониться, так как я все время вишу на телефоне.
- Не поняла… Ты каждый вечер болтаешь со Смиффом?!
- Ну, не только с ним… Понимаешь, там, на сьемках, я познакомилась с таким интересным парнем.
- И молчишь! Что за парень, актер, да? Красивый?
- Нет… - Тихо улыбнулась София. – Он вообще-то, археолог. Работал у нас консультантом. Как он рассказывает о древностях – заслушаешься!
- Сколько же ему лет?
- Двадцать пять… или чуть больше… не помню. У него золотистые вьющиеся волосы, и такие задумчивые, бездонные глаза!
- Все ясно, подруга! Тогда, конечно, до Смиффа тебе теперь нет никакого дела. Да и Моргана, наверное, тоже. Ну, рассказывай, мне же интересно! Что между вами там произошло?
- О чем ты, Нора?! Мне просто было интересно с ним общаться! Ничего такого я даже не думала… Вечно ты подозреваешь какие-то пошлости!
- Ладно, извини…. Что же говорил Смифф?
- Он сказал, что хотел попрощаться со мной. Даже попросил у меня прощения, за все те случаи, когда усложнял мне жизнь в школе…
- Видишь? Значит, сам понимает, что виноват!
- В отчислении Тонни? Не думаю, Нора. Клай обычно идет напролом, всякие интриги не по его части. В детстве, кстати, мне это в нем даже нравилось. Он никогда не затаивал обиду, всегда все сразу выссказывал, не дулся по пустякам. Зато если уж обижался – то всегда всерьез и надолго.
Она опустила голову и помедлила, прежде, чем продолжать.
- Однажды… нам тогда было, наверное, уже лет по девять… мы вбежали в гостиную, не постучавшись, и увидели, как мама… Вернее, как мистер Смифф целовал ее, а она смеялась. Мы испугались и замерли, а они не сразу заметили нас. Только тогда я увидела, что он расстёгивает крючки на ее платье, я закричала…. Мне почему-то показалось, что это самое страшное… То, что неприлично, и вообще. Наверное, я просто была еще очень маленькая.
- Ну, дела! – С изумлением прошептала Нора, жадно слушая каждое слово подруги. – А что потом?
- Не знаю. Мы с Клаем, не сговариваясь, бросились в сад. Разбежались по разным углам, словно нам было стыдно после этого смотреть даже друг на друга и не откликались, когда услышали, что родители нас зовут. Я плакала, а Клай… не знаю. Но потом, когда мы уже выросли, он как-то сказал мне, что так и смог простить отца за этот день!
- А ты?
- А мы с мамой, как не странно, еще больше сблизились. Она долго и обстоятельно разговаривала со мной, когда я успокоилась. Говорила, что ни один случайный поступок не может характеризовать человека. Что никто не ведет себя правильно с утра и до вечера – людям свойственно ошибаться. И близким нужно уметь прощать их ошибки, и, если понадобиться – хранить втайне. Потому, что у меня и у нее, к примеру, от папы могут быть секреты – потому, что он мужчина, а мы женщины, но между нами с ней секретов не должно быть никогда! Еще она сказала, что, когда человек смеется, не обязательно, что ему весело. Смеяться можно и от неожиданности, и от смущения… когда не знаешь, как выйти из щекотливой ситуации, например.
- Из этой ситуации можно было выйти всего лишь с одной хорошей пощечиной! – Возразила Нора. – И лично я бы так и сделала! Если бы Смифф, или его отец вздумали со мной распускать руки… Боже мой, да об этом даже подумать без отвращения нельзя! – Скривилась она. – Тем более, если речь идет о твоей маме! Неужели, с ее красотой и шармом, она не могла найти любовника получше?
- Замолчи, ты говоришь глупости! У мамы никогда не было любовников, потому, что она любила папу. И продолжает любить сейчас. Эта сцена действительно была случайностью.
- Ну, да! И ты поверила в это?
- Если честно, то не сразу… - София снова опустила взгляд. – Некоторое время я внимательно следила за ними, но ни разу ничего больше не заметила. Я уверена, что мама сказала мне правду. Она всегда разговаривала со мной, как со взрослой, говорила
, что я должна понять ее… и я понимала! Точно так же, как она всегда понимает меня. Знаешь, если у меня когда-нибудь будет дочь, я постараюсь, чтобы у нас с ней было так же.
- Ну, если вдруг она унаследует характер Моргана, то вряд ли это у тебя получится! – Нора со вздохом опустилась на стол, одернула форменную юбку, и, положив подбородок на подставленные ладони, снизу вверх, взглянула на подругу. – Он так и не позвонил тебе?
- Нет… А тебе?
-Мне-то с какой стати?
- Три недели… скоро будет четыре. Я больше так не могу, Нора! Может быть, он заболел… или с ним что-нибудь случилось! Мама советовала, чтобы я дала ему время, но все сроки давно уже вышли!
- Я тоже так думаю. И, на твоем месте уже давно бы пошла к нему… Ты же знаешь адрес!
- Знаю… Правда, я была там всего один раз, и боюсь, что не найду дом… там все многоэтажки такие похожие! Но… дело даже не в этом. Мне страшно, Нора. Может быть, он обиделся на меня за что-то?
- Теперь, кажется, ты говоришь глупости? За что ему обижаться?
- Не знаю… Что уехала, не попрощавшись. Я думала, он будет искать меня, но мама сказала, что никто не звонил, и не приходил… Я не знаю, что подумать.
- Хватит думать! – Бодро и весело послышалось от двери. Девочки вздрогнули.– Час, как уроки закончились! Вы что там, приросли к этим партам?
На пороге появился высокий светловолосый парень с россыпью мелких веснушек на лице. Он был одет в такую же школьную форму, что и у их одноклассников, а на полных губах играла добродушно-насмешливая улыбка.
- Стюи, закрой дверь! Не видишь – у нас тут секретный женский разговор?!
- Знаю я все ваши секреты!
Нора с раздражением швырнула в визитера забытую на столе тетрадь. Парень спокойно поднял ее и положил на угол ближайшего стола. Осторожно выглянув в коридор, тщательно прикрыл дверь. И только после этого выдвинул в проход стул и, широко расставив ноги, присел рядом с ними.
- Что, математический гений по фамилии Морган основательно запудрил мозги вам обеим, а когда вы по уши втрескались в него, спокойно отчислился? – Сочувственно вздохнул он.
- Он не отчислился, его отчислили! – Машинально поправила София, и тут же спохватилась:
- А что значит «обеим»? Нора! Что он имеет в виду?
- А ты его больше слушай! – Мисс Мак-Милан с такой силой прижала каблуком туфельки носок ботинка парня, что он не удержался от вскрика. – Болтун, почище Клайфорда Смиффа!
- Я? А кто по вечерам вздыхает над его фотографией?
- Это моя фотография, с друзьями! - Гневно возразила Нора.
- И чего тогда на нее по часу смотреть? Прыщи свои пересчитываешь?
- Свои веснушки сосчитай, придурок!
- Так, ребята, дома доругаетесь! – София решительно начала собирать вещи. – Мне пора!
- Куда ты? – Растерялась Нора от незнакомой ей прежде обреченной решительности в голосе подруги.
- Туда. Если Тонни больше не хочет меня видеть – пусть скажет мне об этом сам.
- Ты пойдешь к нему домой? Сейчас? София, скоро вечер. В том квартале и днем-то ходить опасно. Подожди до послезавтра, в воскресенье сходим вместе!
- Нет, извини! – Покачала головой девушка. – Я не могу больше ждать ни одного часа!
- Стой! Одну я тебя в любом случае никуда не пущу! Не хочу читать завтра твое имя в качестве жертвы в криминальных сводках.
- А я никуда не пущу вас обеих! – Заявил Стюарт Мак-Милан. – У меня всего одна сестра. И, как не странно, я ее даже люблю… Хотя, конечно, почитать про нее в криминальной хронике было бы даже интересно. Опять же, лишняя комната мне достанется, в случае чего. Но все-таки…
- Стюи!
- Что? Я же говорю, что все-таки, предпочту идти с вами.
- Тогда поторопимся… - Посерьезнела Нора, бросая взгляд на часы. – Пока наши родители не привлекли национальную гвардию для розыска своих неразумных малышей!

Сообщение отредактировал Angel Ren: Вторник, 31 марта 2026, 09:29:27

***
На узком асфальтовом пятачке, около типового подъезда, Мак-Миланы провели не самые приятные минуты. Небо быстро темнело, сгущался вечер, и слабый свет редких, наполовину не работавших фонарей, казалось, только усиливал ощущение мрака. Неподалеку за углом играла в баре громкая музыка, и слышались нетрезвые голоса – кто-то у же начал отмечать приближающееся выходные. Дальний конец улицы, выходящий прямо на пустырь, время от времени напоминал о себе тоскливым воем, а редкие прохожие с удивлением смотрели на парочку в отглаженных строгих костюмах с эмблемой частной школы.
- Что-то мне не по себе! – Нехотя созналась первой Нора. – Дрожь пробирает от этой сырости. А еще эти жуткие звуки! Думаешь, это собаки?
- Должно быть. – Кивнул Стюарт. – Хотя я не удивлюсь, если у них тут и волки стаями бегают.
Он снял с себя пиджак, и набросил его на плечи девушки, поверх ее собственного,
, укороченного и подогнутого по последней моде.
- Оставь, не надо!
- Не капризничай, сестренка! – Добродушно усмехнулся он. – Если ты вернешься домой простуженная, мама голову мне оторвет!
Нора с досадой отмахнулась.
- Как будто ты не можешь простудиться!
- Не могу - у меня слишком горячая кровь!
- Ты все шутишь… А у меня сердце не на месте! Почему ее до сих пор нет? Что там могло случиться?
- По-моему, наоборот: это признак, что все нормально! На то, чтобы поругаться, не нужно много времени. А вот влюбленные, как известно, часов не наблюдают. Может, не будем мешать им целоваться, и потихоньку пойдем домой?
- И думать не смей! Я не оставлю Софию!
- Так хочется быть третьей лишней? – Испытующе посмотрел на нее Стюарт. – Или… ты все еще на что-то надеешься?
- Даже спрашивать не собираюсь, что ты имеешь в виду! – Решительно ответила Нора. – Я здесь ради подруги, а не…
Она оборвала себя на полуслове, услыхав знакомые шаги.
Лицо Софии по цвету сравнялось с пуговицами из слоновой кости на рубашке Стюрта. Она, не глядя, прикрыла за собой дверь подъезда, сделала несколько нетвердых шагов, и застыла, глядя на друзей так, словно вдруг перестала их узнавать.
- Ну, что там? – С нетерпением спросила Нора. – Не молчи, пожалуйста!
Ответа не было. Она смотрела прямо перед собой невидящим взглядом. Влажный взгляд зеленоватых глаз в сумерках напоминал блеск стекла.
- Говори! – Уже потребовала Нора, стиснув плечи подруги похолодевшими от волнения пальцами. – Что он сказал тебе, ну?!
- Он… Его там нет. – Через силу выговорила София.
- Нет дома? Тогда что ты там делала так долго?
- Разговаривала с миссис Морган.
- И что она тебе сказала?
- Сказала… что Тонни уехал. Далеко, и очень надолго. Он не позвонит мне, и писать не будет тоже… Он сможет вернуться только через несколько лет… а может и совсем не вернуться!
- Какая-то чепуха… - Нора растерянно оглянулась на брата. Стюарт ответил таким же недоумевающим взглядом.
- Я с ума с тобой сойду, София Вейн! Куда уехал?! В Европу, В Африку, на Северный Полюс? На учебу, или на отдых? Ты хоть что-нибудь можешь сказать толком?!
- Он уехал, Нора. – Повторила София со вздохом, как будто это все объясняло. – Он… действительно бросил меня. Понимаешь?
- Нет! – Нора энергично затрясла головой. – Ничего не понимаю, решительно ничего!
- Знаешь, что она посоветовала мне? Найти хорошего парня, выйти за него замуж, и больше не вспоминать про Тонни, потому… потому, что теперь он не для меня!
- Кто так сказал? Его мамочка?! И ты поверила ей! А тебе не приходило в голову, что эта женщина просто боится остаться одна? У нее же нет никого, кроме сына, я правильно поняла? И она специально сказала тебе все это, чтобы вас поссорить! Ты так не думаешь?
- Нет! – Коротко ответила София. – Она добавила еще, что как-то сказала Тонни, что мы с ним очень разные и нам будет непросто вместе, а теперь она жалеет об этом, потому, что ей кажется, будто эти нечаянные слова стали проклятьем. Она плакала, когда говорила это, и у нее было такое лицо… Я не знаю, как выразить … Как будто она начала плакать много дней назад, и никак не может остановиться. В ее глазах не даже не было видно зрачков –просто черные провалы, без дна… Мне стало страшно, я никогда не видела ничего подобного!
- Ты все равно должна была узнать у нее, где сейчас Тонни, и поговорить с ним!
- Нет… Ты просто не слышала, что и как она говорила. Я поняла… просто почувствовала, что настаивать бесполезно. Если бы было можно – она сама сказала бы мне. С ним что-то случилось… Или он скрывается, или занимается какими-то тайными делами, которые для него явно важнее, чем наши отношения, .и... - Она не договорила, словно испугавшись возможного окончания фразы. - В любом случае, кто-то, или что-то заставило его забыть про меня. Это ясно.
- София, подожди! Так… так же не бывает….
Но девушка со школьной сумкой в бессильно повисшей руке уже побрела прочь, перекинув через плечо кончик полураспустившейся светлой косы. Ей не было никакого дела до брата и сестры Мак-Милан, оставшихся позади, до темноты, идущей ей навстречу. До воя собак и хруста разбитого стекла под ногами. Она не плакала, не билась в истерике, ни с чем не пыталась спорить – потрясение было слишком сильным и непонятным. Ей просто было все равно, что будет с ней. И, пожалуй, со всем остальным миром тоже!

Сообщение отредактировал Angel Ren: Вторник, 31 марта 2026, 09:59:29

Angel Ren (Воскресенье, 29 марта 2026, 12:07:58) писал:

Цитата

Но что поделать, вдохновение штука капризная. Если перегорел к истории, трудно к ней вернуться.

Цитата

Я всегда так думаю. Вообще постоянно.
Все свои фика так писала, убежденная, что пишу фигню и лучше бросить)

Цитата

Я очень надеюсь увидеть всю историю до самого конца.

Цитата

Я не сказала бы.
Авантюристка, да, использовала незаконные методы. Но в целом довольно сложная личность, если в ней тщательно покопаться.
Еще факт, изначально Куинн был злодеем, а Флейм его голосом разума, потом началась любовная лабуда Келли и Куинна, и Флейм с Куинном резко поменяли местами. Его стали обелять, ее делать злодейкой.

Цитата

Будучи подростком, при первом просмотре я Роберта ненавидела. Буквально.
Отношения к нему пересмотрела, когда пересмотрела серии с ним уже взрослой.
Открыла для себя его многогранный образ.
Опять же, я стала старше и стала лучше его понимать. Без детской наивности, умея уже собственный взрослый опыт.
Это не душевная пустота у Роберта, а страх открыть душу, а открыв, стать уязвимым.
Отсюда и проистекает все его поведение в каноне.

Цитата

Потому что стерильные герои мало кому интересны.
Скучные отличники, которые делают все и всегда правильно.

Цитата

Для меня это черта характера. Для таких людей - ожидание, хуже смерти.
И, да, часто такая позиция не идет на пользу человеку.

Цитата

Примерно это я и имела в виду про Роберта выше.
Страх так силен внутри, что легче спрятаться за маской жестокости.

Цитата

Это становится очень ясно, учитывая новые главы.
Спасибо за них.

Сообщение отредактировал Келли Хант: Вторник, 31 марта 2026, 18:17:46

Angel Ren (Воскресенье, 29 марта 2026, 12:37:50) писал:

Вообще неудивительно для мальчишки, с характером Тонни.

Цитата

Потому что это долго, скучно, нудно и не круто.
А Пабло, да, крутой. Рисковый.

Цитата

И не факт, что Тонни не закончил бы гораздо хуже в итоге.
Карьера мафиози сомнительна, но это достижение получше, чем бесславная смерть.

Цитата

Если бы Тонни было 5-7 лет, может, у Карло бы и вышло.
Но он слишком поздно озаботился судьбой сына, решив его оберегать.
Даже если бы Карло все это сказал Тонни, я не думаю, что он получил бы другой результат.
Уже не тот возраст и совсем не тот характер у Тонни.

Цитата

Спасибо.
Вырисовывается очень яркий образ Пабло. А зависть она такая, может быть мотивом поступков людей.

Цитата

Как я уже написала, Карло поздно спохватился.
Опоздал со своей защитой лет на пять точно, если не больше.

Цитата

Мне нравится этот камень, как символ несчастий, проходящий через годы событий фика.

Цитата

Не знаю, для меня все очень интересно и интригующе.

Сообщение отредактировал Келли Хант: Вторник, 31 марта 2026, 18:27:56

По продолжению.

Читатель внутри, конечно, протестует против позиции матери Софии и матери Тонни.
Но, если поставить себя на их место и честно ответить себе, да, почти любая мать так и поступила бы.
По максимуму уберегла своего ребенка от того, что ему чем-то угрожает.
Даже если речь о первой юношеской любви.

Не могу я осудить Шарлотт с ее интригами простив Тонни.
Кто бы хотел в перспективе подобного зятя.
Тем более если у дочки может и карьера сложится.
Да, по отношению к Тонни жестоко.
Но он-то ей никто.

Тереза тоже сына защищает как может.
И для нее - София ему не пара.

Сам Тонни. Да, капризной и ветреной принцессе нужно доказать, что он ее рыцарь в сияющих доспехах.
Поэтому можно и в неприятности вляпаться, и на авантюру пойти, и драгоценный камень украсть.

София.
По сути Нора была права, заставив пойти подругу к Тонни, но маховик событий уже запущен.
И София, увы, будет больше свидетелем предстоящих событий, чем участницей.
По сути, от нее тут уже мало что зависит.
Более весомые персоны уже расставили свои фигуры на шахматной доске.
Даже жаль ее, учитывая, что уже и Лайонел появился в ее жизни.
Что для нее все лишь больше запутается сейчас.

Конечно, жду продолжения.

Сообщение отредактировал Келли Хант: Вторник, 31 марта 2026, 18:38:48

***
Мир был весенним – солнечным и приятно-прохладным, наполненным запахом свежести и цветов. Где-то совсем рядом, за серыми каменными стенами, океан с легким шуршанием гнал от берега зеленоватые волны навстречу встающему из-под воды солнцу. Начинался новый погожий день.
В маленьком баре на окраине уже почти не осталось клиентов. Только в самом углу, за маленьким столиком, уронив голову, спал грузный пожилой мужчина с обветренным, покрасневшим лицом. Рыжеволосый бармен, бросив взгляд на количество пустой посуды перед ним, только со вздохом покачал головой, и продолжал протирать бокалы, что-то насмешливо напевая себе под нос. Но вскоре случайный взгляд в сторону барной стойки заставил его озабоченно нахмуриться: худая, изможденная женщина неопределенного возраста, в форме официантки, сгорбилась на высоком стуле, спрятав в сложенных тонких руках с выступающими венами темное от усталости лицо. Задремала она, или просто глубоко задумалась – нельзя было сказать наверняка.
- Эй! – Бармен деликатно тронул ее за плечо. Женщина резко подняла подбородок, прищуривая глаза, отвыкшие от яркого света.
- Иди домой, Терри. Смена уже давно закончилась.
- Прости… кажется, я отключилась.
С виноватой улыбкой она оглядела пространство, потягиваясь, как после пробуждения.
В это время, со стороны пустой в этот час улицы, прямо к стеклянной входной двери бара, с громким фырканьем подкатила машина. Высокий, плечистый молодой человек спортивного телосложения, торопливо выбрался из салона, придерживая темно-зеленый рюкзак армейского образца. Махнув на прощание рукой отъезжающему водителю, он на ходу посмотрелся в боковое зеркальце. Недовольно поморщившись, отделил от густых, темных волос прядь явно светлее, чем все остальное, и старательно замаскировал ее в глубине шевелюры, после чего без колебаний, даже не глядя на вывеску с часами работы, потянул дверь на себя.
Он явно торопился попасть внутрь, а, вместе с тем, вовсе не походил на завсегдатаев подобных заведений. Чисто выбритое лицо с тяжеловатой нижней челюстью сохраняло слегка угрюмое, но мужественное выражение, а под тканью выгоревшей на солнце джинсовой рубашки с короткими рукавами, явственно перекатывались тугие мышцы. Глаза из-под густых бровей, почти сросшихся на переносице, сверкали колючим, но уверенным взглядом. Никто, наверное, не смог бы назвать его красавцем, но при этом редкая девушка могла бы не посмотреть в его сторону, и редкий встречный парень не испытывал к нему зависти, непонятной ему самому. Потому, что спокойная внутренняя сила отражалась в каждом его движении.
- Нет-нет, мистер! – Кинулся и-за стойки навстречу ему опомнившийся бармен. – мы закрываемся.
- Подожди! – Взволнованно сказала женщина, приподнимаясь с места. – Это же…Тонни!
- Кто? – Бармен с сомнением покачал головой. – Уже несколько лет, как он мерещится тебе чуть ли не в любом прохожем. Терри, я все понимаю, но так нельзя! Ты доведешь себя до срыва, можешь мне поверить!
Но она уже не слышала его «правильных» слов. Она стояла около парня с рюкзаком, и гладила его плечи широко расставленными пальцами рук, словно пытаясь опознать наощупь то, в чем не доверяла уставшим глазам.
- Тонни?!... – Тихо, с умоляющей ноткой шепнула она. И парень кивнул в ответ, безмолвно глядя ей в глаза.
Она вздрогнула всем телом, как будто пропуская через себя электрический разряд, и крепко прижалась в его плечу, надолго задержав дыхание, словно боялась, что это видение, которое вот-вот исчезнет.
- Вот дела! – Тихо присвистнул про себя бармен. – Неужели, и вправду, это он?!

***
Руки дрожали, и ключи никак не попадали в замочную скважину. В конце концов, она просто уронила их на коврик у двери.
- Мама, позволь мне?
Он мягко отодвинул ее плечом и повернул ключ. Суровое лицо разгладилось, освещенное изнутри тихой улыбкой.
- Я дома! – Сказал он с тихим торжеством. – Даже не верится!
- Мне тоже… - Вздохнула Тереза, ставя сумочку на пуфик у входа. – Я слишком часто видела твое возвращение во сне, чтобы сразу поверить в его реальность. Тонни! – Голос дрогнул. – Я не думала, что переживу эти пять лет!
- Мам, ну, что ты?
- Нет, ничего… Знаешь, я каждую неделю встречалась с Джеем и все время задавала ему один и тот же вопрос. И говорила: «Поклянись здоровьем своего сына, что мой сын жив! Скажи, что он вернется!». Он говорил… и это давало мне сил прожить следующие семь дней.
- Боже мой… - Он сокрушенно покачал головой. – Прости, я не мог написать тебе! Вернее, никто бы не позволил мне отправлять письма.
- Я знаю.
- Но почему ты спрашивала обо мне у дяди Джея, а не у отца?
- Потому, что его клятвам я бы ни за что не поверила!
- Честно говоря, я думал… надеялся, что он будет рядом с тобой, и позаботится о тебе… Хотя бы, на это время.
- Я бы не пустила его на порог! – Ответила она резко. – Это он во всем виноват. Если бы у меня хватило сил и решимости скинуть его с лестницы в тот день, когда он впервые явился сюда, у нас все было бы хорошо!
Он обнял ее с тихим смехом.
- Мамочка, ты не меняешься! И это здорово! За эти годы меня не раз спасали именно те черты характера, что передала мне ты!
… Они сидели за столом, друг против друга и как будто разговаривали взглядами.
- Ты не исчезнешь снова, ведь правда?
- Нет! Клянусь тебе – я больше никуда не исчезну!

И, вглядываясь в ее лицо, мягко добавил:
- Ты неважно выглядишь. Ты здорова?
- Теперь – да. Конечно. Раз ты рядом!
- Ты обращалась к врачам?
- Мои болезни не лечатся врачами. – Покачала головой Тереза. – Я просто стала слабой, оттого, что мои силы оказались бесполезны! Мне ничего не было нужно, понимаешь? Я не могла есть, спать… дышать тоже было трудно. Я ушла из парикмахерской, но дежурства в баре меня уговорили не бросать. Сара – ты помнишь нашу прежнюю соседку, да? – сказала, что я сойду с ума от горя, если буду сидеть дома. Может быть, она была права. Работать в моем состоянии было тяжело, но не так, как видеть твою пустую комнату в этой квартире… твой стол, и твои учебники. Недостроенную модель военного самолета на полке, и, рядом с ней – деревянную лошадку, которую дал тебе этот…. У меня сжималось сердце, когда я видела ее. Столько раз хотела выбросить – рука не поднялась!
Он покачал головой.
- Отец ни в чем не виноват, мама… Он хотел мне помочь – я это точно знаю! Но это… как машина, понимаешь? Это оказалось сильнее него! И ему тоже было тяжело от этого.
- Ему? Тяжело?! Ох, Тонни! Он катался на дорогих машинах, носил костюмы, пил вино в баре и играл в карты, пока ты там…
- Это неважно. Он ждал меня, так же, как ты.
Он взял ее тонкие, почти невесомые руки в свои и осторожно поднес к губам.
- Тонни, что ты делаешь?...
- Мама, ты не должна больше работать! Теперь моя очередь заботиться о тебе, и поверь – у тебя будет все, о чем ты даже не мечтала!
- У меня уже есть… Мое «все» это ты, Тонни!
- Я говорю не об этом. У тебя будет большой, красивый дом, с балкона которого видны горы… Сколько хочешь красивой одежды. Да что там одежды? Автомобили, яхты, острова! Не улыбайся – скоро у меня будут все возможности для этого. Хочешь личный остров?
- В Тихом океане?
- В любом – на выбор!
- Спасибо, не надо.
- Я говорю серьезно, не отказывайся! – Он порывисто вздохнул. – Знаешь, какое это счастье – когда есть, ради кого работать, жить, и добиваться чего-то?
- Я знаю это лучше тебя! – Кивнула она с улыбкой. – Но тебе сейчас не о работе нужно думать, а о том, как продолжить учебу! Тебе нужно получить хотя бы, диплом об окончании школы.
- Он у меня есть.
- Разве… вы там тоже учились?
- Не то, чтобы особенно учились. Но диплом у меня есть.
- Тем более. Нужно выбирать колледж, университет…
- Успокойся, мама. – Снисходительно улыбнулся он. – Я не собираюсь учиться больше. Это мне ни к чему!
- Как же? Тонни!
- Поверь, у меня за плечами такой багаж знаний, который не получишь и в Гарварде.
- Что это?!
Взгляд Терезы зацепился за расстегнутую пуговицу под воротником рубашки. Воротник разошелся, и на груди стал виден потемневший шрам.
- Так, ничего особенного!
Он торопливо застегнулся и одернул воротник.
- Поговори мне! Знаешь, сколько раз я видела такое, когда тебя еще и в помине не было? Это от ножа. Тебя… кто-то хотел убить?!
- С чего ты взяла? – Рассмеялся он как-то натужно, через силу. – Просто поцарапал один… случайно. Я даже не помню, как его зовут!
- Вы дрались?
- Да нет же! Тренировались… в спортзале.
- С ножами?!
- Да, если ты не знала, такой вид борьбы тоже есть!
И, перебивая следующий вопрос, тут же задал свой.
- Мама, а ты слышала что-нибудь о Софии?
Тереза глубоко и шумно вздохнула, покачивая головой. С самого начала разговора она ждала этого, и боялась.
- Да, о ней я много слышала. Она снималась в кино, много снималась. Получала какие-то награды, премии… Весь город был оклеен афишами с ее фотографией…
Он восхищенно присвистнул:
- Надо же!
- Да. Фрэнк собрал целую папку вырезок из газет и журналов. Статьи о ней, интервью и все такое.
- Зачем это ему?
- Тебе хотел показать! – Вздохнула Тереза.
- Здорово! Молодец, Фрэнк! Мама, я ужасно по нему соскучился! Ты не знаешь, он здесь, или в Италии?
- Здесь, здесь! – Она явно обрадовалась смене разговора. – Неделю уже, как приехал. А вчера, если не ошибаюсь, должен был прилететь твой отец. Они так ждали тебя! Джей говорил, что готовит в честь твоего возвращения какой-то праздник.
- Даже так? Приятно! Но для меня уже праздник, что я здесь. Я вижу тебя. И скоро увижу Софию.
- Понимаешь….
- Что? – Встревожился он от странной интонации последнего слова.
Тереза закрыла лицо руками.
- Ох, Тонни! Это я… я во всем виновата. Прости меня!
- За что? Мама, что случилось с Софией?!
- Нет, ничего. Просто… она приходила сюда. Вскоре после того, как все это случилось. Она искала тебя, а я… У меня не хватило духа сказать, что ты в тюрьме. Я просто не смогла этого выговорить. Я просто сказала, чтобы она не очень... надеялась на твое возвращение. Что ты уехал далеко и надолго. И… что ей нужно найти кого-нибудь другого, выйти замуж и устроить свою жизнь.
Он молча, нахмурившись, слушал.
- Понимаешь, я была тогда в отчаянье! Я не знала, когда ты вернешься, и, главное – каким. А она сидела передо мной такая молодая, красивая… в этой школьной форме. Как будто существо из другого мира. Мне стало жаль ее, поэтому, я и сказала так…
- Это все?
Она вытерла ладонью набежавшие слезы и тихо кивнула.
- Ты… теперь ненавидишь меня за это?
- О чем ты, мама? – Он с недоумением поднял брови. – Не сказала – и правильно! Я не хотел, чтобы меня ждали, как арестанта. Я предпочту все объяснить ей сам!
И, видя удрученное лицо Терезы, ободряюще улыбнулся.
- И ты пять лет переживала об этом? Брось, мама, это несерьезно! Помнишь, когда-то ты рассказывала мне как твоя тетя не любила моего отца? Как она уговаривала тебя не связываться с ним, и как ты потом поняла, что она была права?
- Помню, но…
- Но тогда ты ее все-таки не послушалась! А послушалась – не было бы меня. Верно? А почему ты не прислушалась к ее словам? Ты же знала, что она желает тебе добра!
- Да, но я… я была слишком молода, и к тому же…
- Ты любила отца. Так? Когда человек любит – он не слушает чужих советов. Я уверен, что София забыла о вашем разговоре на следующий же день!
- Тонни!
- У нас с Софией все будет хорошо, вот увидишь! – Сказал он убежденно. – И вы поладите с ней, я точно это знаю. Ты полюбишь ее, как дочь… которую ты хотела, и которой у тебя не было. По-другому не может быть, потому, что ты и она – два самых дорогих мне человека на свете!
- Чтобы ты был счастлив… я, конечно, могла бы попытаться. Но…
- Никаких «но», мама! Это не обсуждается!
Он весело стукнул по столу ребром ладони, и встал.
- Я – в душ, хорошо? Я слишком долго был в дороге.
Оставшись одна, Тереза поставила на плиту чайник. Достала из холодильника тарелку с сандвичами и уже приготовила сковородку, чтобы разогреть мясную запеканку, но вдруг бросилась прочь из кухни, осененная какой-то мыслью.
Он у удовольствием подставлял уставшее тело упругим струям воды и не сразу заметил сквозняк от открывшейся двери. Обернулся – в проеме стояла Тереза и пристально разглядывала его.
- Мама! – Он смущенно повернулся спиной. – Я уже взрослый, в конце концов! Можно было постучать?!
- Извини… - Как-то испуганно ответила она. – Я вспомнила, что забыла принести тебе полотенце.
Тихо повесив кусок пушистой ткани на крючок, она неслышно удалилась.
Когда он вышел из ванной, чайник весело фыркал на огне, но Тереза не торопилась снимать его. Она стояла у окна, опустив плечи, и не обернулась даже на звук шагов сына.
- Мам? – Он выключил плиту и подошел к ней.
- Что такое? Ты обиделась? Прости, что накричал! Я просто…
- Где ты успел так загореть? – Неожиданно спросила она странно звенящим голосом. – Ты отдыхал там на пляже?
- Н…нет, конечно. Просто нас водили на завод… ремонтные работы… Там были печи, и вот… - Он замялся, комкая фразы. Тереза резко повернулась к нему лицом и выпрямилась, скрестив руки на груди.
- Ну, ну, продолжай!
- Я не могу врать тебе, мама! – Обреченно признался он после паузы. – Я не был в тюрьме. То есть, я там был, но… совсем недолго.
- Я догадывалась. – Кивнула она. – Я спрашивала Джея и Карло, что это за странная тюрьма, в которой несовершеннолетним заключенным запрещены переписка и свидания с родственниками. Они молчали, и отводили глаза… даже Джей! Я понимала - что-то не так. То, что с тобой случилось, намного страшнее, чем кажется. Хотя куда уж страшнее!
- Мама, ты преувеличиваешь.
- Рассказывай - посмотрим.
- Я не могу. – Он покачал головой. – К тому же, это тебя расстроит. Какая разница, где я был? Важно, что сейчас я здесь, дома, рядом с тобой!
Она бессильно опустилась на диван.
- Раньше… мой сын ничего не скрывал от меня. Тонни, что они с тобой сделали?
В этом негромком вопросе было столько скрытой боли, что он не выдержал.
- Хорошо. Я скажу. С условием – ты не будешь уточнять подробности. Не задашь ни одного вопроса. И больше никогда… слышишь? Никогда не поднимешь эту тему в разговоре со мной! Это не только моя тайна, мама. И не все тайны можно узнавать безопасно!
Она кивнула.
- Как ты скажешь, Тонни. Как скажешь. Я буду молчать, обещаю.

Сообщение отредактировал Angel Ren: Пятница, 03 апреля 2026, 00:03:52

Он присел рядом и взял ее за руку, пристально глядя в глаза.
- Хорошо. Так вот… из тюрьмы меня забрал один человек. Да, просто приехал – и забрал. Я не понимал, как это возможно, да и теперь еще не понимаю. Он был одет в дорогой костюм, курил толстые сигары, разговаривал с акцентом, и показал мне фотографии, на которых был вместе с моим отцом. Вот и все. Он не назвал мне даже своего имени – я узнал его намного позже. Он сказал, что теперь я должен выполнять все его приказы… но ты же знаешь, ничьих приказов я никогда не исполнял! Меня привезли в дом в горах, откуда я несколько раз пытался сбежать в первые же дни. Но охрана там была лучше, чем в тюрьме, откуда я вышел. Он и его люди перебрали много способов, чтобы заставить меня подчинится. Но у них ничего не получалось. Мне уже самому было интересно, чем все это закончится, но однажды он дал мне поговорить с отцом. По телефону. Отец .. попросил чтобы я сдался, иначе меня просто убьют.
Тереза задержала дыхание от волнения, но, верная данному слову, не издала ни звука.
- Мама, прости. Моя гордость заставила меня забыть на время обо всем, даже о тебе, и я не хотел дорожить своей жизнью! Я сказал, что лучше умереть человеком, чем всю жизнь прожить ничтожеством…
Она вздохнула, как будто не совсем соглашаясь, но и тут не прервала его монолог.
- Не огорчайся так, мамочка. – Улыбнулся Тонни. - Ты же видишь – я жив. Значит, я поменял свое решение. Не сразу, конечно. Тогда меня только поразил его голос. Он был… как сухой лист. Шелестел, как будто он был очень болен… или очень потрясен. Я понял: он боится. Боится за меня, а, может быть, и за себя тоже. Это было очень странно… отец всегда казался мне бесстрашным. Таким уверенным и сильным! Кто, или что могло так сломать его?
Мне невольно стало тревожно. Тем временем он, этот человек, решил поменять тактику. Теперь он разговаривал со мной очень мягко. Без угроз, без шантажа… Разъяснял, убеждал, советовал. Он говорил, что меня ждет большое будущее, если я соглашусь быть… его учеником. Не правда ли, как привлекательно это звучит? Не подчиненным, не подручным, не пешкой в его игре – учеником!
Нет, не подумай – я понимал, что все это ложь. Ему просто нужно было меня использовать, и в итоге, когда-нибудь, я неизменно был бы уничтожен – как ненужный свидетель и как отработанный материал. Это я понял сразу же.
При слове «материал», Тереза побледнела. Ее пальцы как будто свело судорогой – они до боли вцепились в руку сына и никак не хотели разжиматься. Он погладил указательным пальцем тыльную сторону ее ладони, с удовольствием ощущая, как напряжение постепенно уходит.
- Если будешь так нервничать, я не смогу продолжать.
- Говори! Я спокойна. То есть… почти.
Он кивнул с чуть заметной улыбкой.
- Конечно, ты же знаешь, что все в итоге закончилось хорошо. Хочешь спросить – как именно? Я решил переиграть его. Сказать, что я согласен и в самом деле выполнять его задания, конечно, только некоторое время. Извлечь из этого времени как можно больше пользы для себя, постаравшись в самом деле чему-то научиться. А самому, тем временем, отыскать удобную возможность для побега. – Он ненадолго замолчал. – Скажу прямо: реализовать этот план был совсем непросто. За мной по-прежнему очень хорошо следили… где бы я не находился и что бы не делал. А делать приходилось много такого, к чему я не привык, и чего не умел. Впрочем, научиться – это было самое легкое. Гораздо сложнее – переступить через себя, равнодушно принимать кровь… боль… грязь… Постоянно выбирать между чье-то смертью и своей собственной… Страдать от унижения, и унижать самому. И при всем при этом – спать, хоть иногда, не мучаясь кошмарами, без головной боли и приступов тошноты… потому, что ты противен самому себе. Но я прошел через все это, и выстоял, чем почти горжусь!
По виду Терезы никак нельзя было сказать, что она находит в этом повод для гордости. Скорее уж, наоборот.
- Ты осуждаешь меня, мама?
- Нет.... Я не могу. Я не была на твоем месте и не знаю, какой еще у тебя был выход. Я могу только слушать. Что было дальше?
- Дальше… Подошел тот срок, когда по договору он должен был меня отпустить. Потому, что сделал я для него достаточно. Но мы оба знали, что этого не будет. И именно по этой причине.
- Ты сбежал?! – Она испуганно оглянулась, словно подумав, что сейчас, именно в это время в дом могут ворваться преследователи. И раздавшийся в этот момент стук в дверь, заставил сердце замереть, парализовав мышцы грудной клетки.
- Прости, я на минуту. – Спокойно извинился Тонни и подошел к двери, распахнув ее сразу, без малейших колебаний. Стоящий на площадке плечистый парень в пиджаке не вызвал у него других чувств, кроме легкой досады от того, что ему помешали.
- Чего тебе, Нол?
- Прошу прощения, мистер Морган! – Визитер быстро опустил глаза. – Я пришел узнать, не будет ли от вас на сегодня каких-либо распоряжений.
- Нет, ничего. – Голос Тонни звучал спокойно и уверенно. - Впрочем… жди меня на улице, за углом. Через полчаса.
- Я понял.
Парень исчез, наклонив голову в знак прощания. Его торопливый взгляд выражал подобострастное уважение…. Или страх. Внимательно наблюдавшая за этой краткой сценой Тереза, несмотря на свое изумление, хотела надеяться на первый вариант.
- Ты куда-то собрался?
- Съезжу к Фрэнку. Сама понимаешь – мы столько не виделись! Мне не терпится взглянуть на него. И на дядю Джея тоже!
- Но ты даже не обедал, Тонни!
- Ничего страшного, я не голодный. К ужину обещаю вернуться!
Он говорил бодро и весело самые обычные слова, но что-то пугало в его интонации и выражении глаз.
- Тонни… А кто это был?
- Это… А, это никто!
Он широко улыбнулся, отсекая дальнейшие расспросы.
- Так… о чем это я… А! Нет, я не сбежал, не бойся. Тайные убийцы не крадутся по моему следу. Все произошло гораздо проще: помог случай. Мой «учитель» не убил меня потому, что сам расстался с жизнью.
- И кто же… убил его? – Спросила Тереза так медленно, с запинкой, словно и сама не была уверена, нужен ли ей ответ на этот вопрос.
- Он сам убил себя! Зарвавшись, встал поперек дороги очень важным людям. А когда понял, куда полез – предпочел застрелиться, чтобы избежать куда более мучительных последствий! Не ужасайся, мама – в таком кругу это самое обычное дело. Никто о нем не жалел. А меньше всего - я . Тот, который таким образом обрел свободу.
- Когда все это произошло?
- Не так давно… в конце прошлого года.
- А сейчас разгар весны… Почему же ты вернулся домой только теперь?
- Были дела. Какие именно – не скажу, да и скучно было бы слушать! Поверь одному: я приехал при первой же возможности! Все это время я думал о тебе, мама. И хочу, чтобы ты знала: что бы со мной не произошло, я никогда не забуду о том, чем я тебе обязан. Кем бы я не был – я всегда буду любить тебя. Просто знай это.
- Спасибо, сынок. Но есть кое-что, что и ты должен знать.
Голос Терезы звучал спокойно, и даже торжественно, подчеркивая значимость произносимых слов.
- Я не знаю, что ты рассказал мне, а о чем – умолчал. Ты уже не тот мальчик, которого я потеряла пять лет назад. Что поделаешь – он, должно быть, уже никогда не вернется. Я смирилась с этим. Как и с тем, что ты теперь и вправду многое умеешь, чего не умел раньше. Ты научился отдавать приказы. Научился врать, глядя прямо в глаза с улыбкой… да, и не спорь со мной! Я не знаю, чему твои «учителя» научили тебя еще и в кого ты теперь превратился, но я хочу, чтобы ты запомнил, Тонни. Если ты решил пойти путем Карло… Стать таким же, как он, или даже его превзойти… Если захотел сделать эти кровь и грязь, о которых только что говорил, частью своей жизни… Прошу тебя, сделай одно доброе дело. Только одно. Закажи для меня место на кладбище, потому, что этого я не вынесу!
- Ну, что ты?
Он взял ее лицо в ладони и с мягкой, доброй улыбкой вытер большими пальцами рук пролившиеся при последних словах слезинки.
- Что ты такое говоришь, мама?! Это же я! Для тебя я такой же, как раньше!
Он говорил очень ласково, очень светло и добродушно улыбался, с небывалой в нем нежностью касался губами ее лба и до времени поседевших прядок волос на висках. Но глаза под знакомыми, почти прямыми бровями, оставались холодными, как океанские волны в шторм. И его улыбке, его словам не верилось.
Тереза Морган глубоко, с горечью вздохнула, почувствовав, что на сердце у нее стало еще тяжелее, чем раньше – во время долгих дней и ночей тоскливого, тревожного ожидания. А она-то думала, что, если только дождется – все плохое останется позади.