Перейти к содержимому

Телесериал.com

Я приду к тебе на помощь

Мой первый фанфик
Последние сообщения

Сообщений в теме: 14
#1
ЧеширскаяКошка
ЧеширскаяКошка
  • Автор темы
  • Новичок
  • Pip
  • Группа: Участники
  • Регистрация: 3 Апр 2012, 15:27
  • Сообщений: 18
  • Пол:
Фото/изображение с Телесериал.com
Персонажи: Никита,Майкл,Адам,Моник и др.
Рейтинг: PG-13
Жанры: Гет, Романтика, Ангст, Экшн (action), Психология, Hurt/comfort, AU
Предупреждения: OOC, ОМП, ОЖП
Посвящение:любимому сериалу детства
Публикация на других ресурсах:за мной.
Примечания автора:Простите за ошибки и опечатки.
Описание:Действие происходит через 12 лет после событий сериала. Никита - глава Центра, но кто-то очень этого не хочет и использует против женщины ее единственную слабость...


Обсуждение фанфика

Сообщение отредактировал ЧеширскаяКошка: Четверг, 31 января 2013, 14:34:05

 

#2
ЧеширскаяКошка
ЧеширскаяКошка
  • Автор темы
  • Новичок
  • Pip
  • Группа: Участники
  • Регистрация: 3 Апр 2012, 15:27
  • Сообщений: 18
  • Пол:
Утро. Еще одно утро, из десятка, нет сотни одинаковых. Женщина смотрела в потолок, ей не хотелось ни двигаться, ни думать, и чувствовать иногда тоже не хотелось. Да что уж тут. Она и так уже практически ничего не чувствовала, ничего кроме усталости. Но и это казалось недопустимым. Двенадцать лет, слишком большой срок. Двенадцать лет это вечность. Женщина поднялась с кровати, и, потянувшись как кошка, с той же грацией направилась в ванную. Большое зеркало, во весь рост отразило: стройный, но с тем же женственный силуэт, лицо с тонко очерченными скулами, чуть бледное, но самое главное глаза, серо-голубые, прозрачные и загадочные. Хранящие все. Все ее тайны. Все на что она не имела права. Женщина всматривалась в свое отражение, но ее мысли были где-то далеко. Звонок заставил ее вздрогнуть, она в несколько секунд преодолела расстояние от ванны до прикроватной тумбочки, где лежал мобильный.
- Да, слушаю, - спокойный слегка глуховатый голос, с легкой сексуальной хрипотцой нарушил тишину комнаты, - Хорошо, я буду через полчаса.
Женщина, на секунду закрыв глаза, тяжело вздохнула. Двенадцать лет – это целая вечность.

Центр встретил спокойными серыми тонами. В этом спокойствие был какая-то непостижимая твердость. Она вошла в стеклянные двери и прошла по коридорам, стойко прямо, лишь слегка кивая головой в знак приветствия, попадавшимся навстречу подчиненным. Все в этом здании были ее подчиненными, и это казалось самым абсурдным, самым нелепым. Скажи ей кто нибудь, восемнадцать лет назад, что она станет главой Центра, она бы просто рассмеялась и покрутила пальцем у виска.
- Никита, - к ней подошла молодая женщина, - Тебя искал мистер Альберт.
- Он уже знает об утечке? - женщины вошли в большой светлый кабинет.
- Думаю да, - кивнула Мишель.
- Черт, - тихо выругалась Никита, садясь в кресло, - Еще его здесь не хватало. Хотя, что может быть очевиднее.
- Я соединю вас по внутренней связи, - сказала Мишель, выходя из кабинета.

Большой экран монитора замерцал, и на нем возникло изображение мужчины.
- Здравствуй, Никита, - улыбнулся мужчина, но глаза оставались холодными.
- Здравствуйте, мистер Альберт, - сохраняя спокойствие, ответила женщина. Мистер Альберт был не из тех людей, которых Никите хотелось видеть. В свое время мужчина тоже претендовал на пост главы Центра, и до сих пор не мог простить женщине, что она заняла его место. И был первым в очереди указать Никите на ошибки и прочеты. Так что появление мужчины не предвещало ничего хорошего.
- Вам уже сообщили об утечки информации? - спросил мужчина.
- Да, но утечка была быстро устранена, - холодно ответила женщина, - Все системы сейчас работают нормально. Самые лучшие наши компьютерные программисты отслеживают адрес, на который ушла информация.
- Не надо вам напоминать, что это все нужно сделать быстро и главное без шумихи.
Женщина зло сверкнула глазами:
- Спасибо, но я достаточно, взрослая девочка, и думаю, способна решить проблему сама. До свидания, мистер Альберт.

Никита выключила связь. Не дав собеседнику ничего сказать в ответ. Внутри нее все кипело, уже давно никто не смел, указывать, что и как делать. Она уже отвыкла, от того что ей отдают приказы, или указания. Она сама стала тем человеком, который отдает приказы. Вершина власти в этом засекреченном от всех мире. Вершина, к которой стремились все вокруг. Все кроме нее.
«Власть – это наркотик» - так, когда - то сказала ей Мадлен, когда - то давно, в прошлой жизни, тогда она ответила, что она никогда не поддастся действию этого наркотика. Женщина откинулась на спинку кресла, и закрыла глаза.
«Власть – стала для меня ядом».
Ядом, который медленно отравлял все ее чувства. Воздуха в легких стало не хватать. Духота. Стены стали давить. Хотелось сбежать. Спрятаться. Но нет, Никита, его больше нет рядом, чтобы спрятаться, да нет, просто опереться на его такую сильную, надежную спину. Мысли о нем сделали еще хуже. Они вытаскивали все ее чувства, наружу, всю ее настоящую. Нужно срочно на свежий воздух.
- Мишель, - женщина нажала кнопку коммутатора.
- Да.
- Я отлучусь на какое – то время, если будет что-то срочное, звони.
- Хорошо.

Улица с рядами аккуратненьких домиков, с одинаковыми дворами, деревьями, заборами. Все это отдавало такой фальшивостью, что становилось противно. Девочка лет одиннадцати рассекала по аккуратным дорожкам, окруженным газоном, на скейте. Эта девочка казалось чем - то из ряда вон, чем - то не правильным. Потрепанные джинсы, такая же футболка, кеды и сумка через плечо. Но именно она казалась самой настоящей среди этого всего. Девочка остановилась около одной из калиток, и отряхнулась.

«Боже, как же ей не хотелось домой. Дом» - девочка бросила взгляд на небольшой уютный домик, она жила тут, но до сих пор не чувствовала себя чужой. Марина и Андре были не плохими родителями, но она видимо была не той дочкой, которая им нужна. С первого дня этот мир не захотел ее принимать. Марина и Андре удочерили ее, когда ей было три года. Им очень понравилась маленькая девчушка с двумя темно-каштановыми косичками по бокам, и необыкновенного серо-голубого цвета, глаза, которые казалось, смотрели прямо в душу. К симпатичному личику,добавилось и то, что девочка была очень развита: умела читать, знала цифры, цвета, геометрические фигуры.

Новые родители души нечаяли в малышке, а ребенок не шел на контакт, и казалось, все время ждал кого-то, но время шло, и она смирилась, и научилась делать вид примерной маленькой дочери уважающей своих родителей. А вот сверстники, ни в какую не хотели принимать ее в свой круг. Все стало еще хуже, когда она пошла в младшую школу. На нее просто начали охоту. Сколько раз она приходила, домой пряча, синяки и разорванную одежду. Она никому не жаловалась: ни, родителям, ни учителям, но как только ей исполнилось пять, вместо танцев попросилась на занятие по каратэ, чем конечно шокировала приемных родителей. Особенно Марину. Она так мечтала отдать девочку в балетную школу танцев, но дочка настояла, и Марина сдалась.

С тех пор прошло почти семь лет, и девочка не только научилась защищаться от своих врагов, но и становилась самой юной победительницей различных чемпионатов. Девочка еще раз оглядела свою одежду, и тут ее внимание привлек ничем со стороны неприметный светло-серый автомобиль, на углу улицы. Машина была шикарной, и незнакомой. Она стояла достаточно близко к ее дому. В фильмах всегда показывали, что когда полицейские следят за кем – то, то ставят машину именно так. Живое воображение тут же нарисовала сцену из какого - нибудь остросюжетного детектива. Где храбрый детектив следить за хитрым преступником. Чтобы подтвердить свою сумасшедшую догадку, девочка сделала несколько шагов в сторону автомобиля, надеясь разглядеть кто же сидит за затемнёнными стеклами.
- Моник! – голос Марины заставил ее обернуться.
- Я тут! – откликнулась она.
- Ну, где ты пропадаешь, - продолжила приемная мама, - Обед стынет, давай скорей в дом.

Моник еще раз в нерешительности посмотрела на автомобиль, и подбежала к дому. Стоя на крыльце, она еще раз оглянулась, чтобы посмотреть на незнакомую машину, но та уже скрылась из виду. Девочка не понимала, что ее так взволновало в этом автомобиле.
«Моник, ты сходишь с ума» - сказала она себе, и скрылась за дверью.

Сообщение отредактировал ЧеширскаяКошка: Суббота, 28 июля 2012, 14:54:05

 

#3
ЧеширскаяКошка
ЧеширскаяКошка
  • Автор темы
  • Новичок
  • Pip
  • Группа: Участники
  • Регистрация: 3 Апр 2012, 15:27
  • Сообщений: 18
  • Пол:
***
«Глупо! Боже, как это же было глупо!» – ругала себя она. Выезжая на скоростное шоссе. Сколько раз она себе клялась, что не будет этого делать, что это опасно как для нее, так и для девочки... Но сегодня ей просто нужно было, хотя бы на секунду, увидеть ту ради которой она терпит эту пытку. Машина неслась вперед, но женщина уже не видела дороги, встречных машин, светофоров – только давняя привычка и рефлексы давали уверенно вести машину, не боясь попасть в аварию. Перед ее глазами проносились события двенадцатилетней давности.
***
Ее очередной раз вывернуло наизнанку. И теперь, когда она сидела, согнувшись в три погибели возле унитаза не было смысла, и дальше себе врать. Никакое отравление, и расстройство на нервной почве не могло заставить ее бежать в туалет каждое утро. Этому было всего лишь одно объяснение, и именно оно пугало больше всего.
Никита не была из тех, кто прячется от своих страхов, и потому в тот же день, записавшись к гинекологу, подтвердила свою догадку: «Она беременна». У женщины даже не возникли сомнения, кто может быть отцом ребенка, и с тем же пришла уверенность сохранить ребенка. Это была единственная ниточка, связавшая ее с тем, чье имя она боялась произносить даже во сне. Но тут, же вставал вопрос: как это сделать?
Она, конечно, уже не просто оперативник, а преемница своего отца, и попутно шеф первого отдела, но это не давало ей столько свободы, чтобы спокойно выносить ребенка. Никите нужно было с кем – то посоветоваться, и единственным человеком, которому она могла здесь доверять был - старик Вальтер. Он все так же хозяйничал в оружейке, не смотря на свой более чем преклонный возраст.
- Привет, моя сладкая, - радушно поздоровался он с ней, как только она вошла в оружейку.
- Здравствуй, - улыбнулась она, последнему своему другу.
- Выглядишь скверно, - покачал головой Вальтер.
- А чувствую себя еще хуже, - согласно кивнула она, опускаясь на диван.
- Не время расслабляться, сладкая, - тихо проговорил старик, - Сейчас будет очень жарко: стая осталась без вожака, и они перегрызут глотки друг другу ради твоего места.
- Честно, мне плевать, - фыркнула женщина.
Она не просила этого. Все решили за нее.
- Это неправильно, - покачал головой Вальтер.
Он и сам не раз хотел послать все эту контору с ее правилами и законами, но знал, что после этого, дорога ему одна в «Белую комнату», а оттуда не возвращаются. И меньше всего он хотел такой участи для «своей девочки».
- Наверно ты прав, - вздохнула женщина, - Но все стало так сложно.
- А когда было легко? - проворчал старый друг, - Все течет, крошка, все меняется, но это не значит, что мы должны терять надежду, - и тихо добавил, - Ты, не должна терять надежду.
- Да, все хорошо, - улыбнулась Никита, все еще не решаясь рассказать оружейнику о своей тайне,
Вальтер, знавший ее уже не первый год, заметил, что тут нечто иное, чем просто апатия после потери любимого. Мужчина выглянул в коридор, и посмотрел по сторонам, увидев, что тот практически пуст, закрыл помещение оружейки.
- Рассказывай в чем дело? – стал он тут же серьезным тоном.
- Ну…- женщина почувствовала себя, как дочь перед отцом, - Я беременна, и да, это точно, и нет, я не собираюсь делать аборт, - предвосхитила она его последующие вопросы.
- Но как тогда?! – засеменив из угла в угол, чуть было, не хватаясь за голову.
Вальтер уже не первый раз наблюдал такую ситуацию среди оперативников «Первого отдела», и всегда такие истории заканчивались по - разному: от банальной расходной миссии, до сделки, как это было с матерью Джейсона и Биркоффа. Ребенок это огромное слабое место, что подтвердила недавняя история с Майклом и Адамом, благодаря которой Центр и потерял своего главу.
Если бы Никита до сих пор оставалась простым оперативником, то ничем хорошим это не кончилась, но она стала шефом «Первого отдела», а это давало один хотя бы призрачный шанс на то, что ей удастся сохранить ребенка, но вот как?
Вальтер остановился на середине оружейки и посмотрел на женщину.
- Позвони своей сестре, - сказал он тихо.
- Мишель? – удивилась Никита.
- Ну, возможно у тебя есть еще какая – то сестра, - саркастично фыркнул старик, такая ирония была ему непривычна, но вся напряженность ситуации требовала хоть какой – то отдушины, даже в виде сарказма.
- Из-за меня погиб наш отец, вряд ли она станет мне помогать. Да и чем? – с сомнением отозвалась она.
- В гибели Мистера Джонса ты не виновата, - покачал головой старый друг, - И твой отец просил тебя продолжить его дело.
- А что дальше? - Никита старалась уловить хоть малейшую ниточку, способную помочь ей, и пока не находила, и с надеждой посмотрела на Вальтера.
- Мишель долго работала с Мистером Джонс, и должна знать, кто тебе может помочь. Кто захочет тебе помочь.
Доводы Вальтера были самыми сумасшедшими, но одновременно и самыми логичными. Вечером Никита набрала номер телефона сестры.
- Да, слушаю, - прозвучал в трубке, как всегда спокойный голос Мишель.
Этим она напоминала несгибаемую Мэдлен. Внешне отношения младшей сестры, к Никите, после произошедшего на мосту, никак не изменилось, лишь появилось больше льда в голосе. Хотя Никита не так часто общалась с ней, чтобы судить объективно.
- Мишель, мне нужно с тобой встретиться.
- Хорошо. Когда? – ответили на том конце провода.
- Сегодня вечером.
- Приезжай.
Все тот же шикарный особняк, в который Никита проникла меньше года назад. И с приходом, в который ее жизнь в очередной раз перевернулась с ног на голову. Мишель вышла к ней на встречу. Как всегда в строгом сером костюме, с волосами собранными в тугой пучок.
- Здравствуй, - поздоровалась она.
- Здравствуй, - попыталась улыбнуться ей Никита, уже второй раз за день она чувствовала себя неловко.
И это она, которая прошла огонь и воду. Прошла все круги ада, но сейчас чувствовала себя растерянной.
- Так в чем дело? – перешла прямо к делу Мишель.
- Мне нужна помощь, - медленно произнесла Никита, и, решив тоже не тянуть кота за хвост, сказала: - Я беременна. И хочу сохранить ребенка.
На лице младшей сестры возникло выражение удивления.
- И что ты хочешь от меня? – спросила она Никиту.
- Сказать мне кто может мне помочь в этом, - подавшись вперед, ответила женщина.
Мишель задумалась, перебирая в памяти всю верхушку Центра - Совет, которым раньше руководил ее отец. Мысль об отце тонкой иголкой вошла в сердце, заставив задохнуться, и почувствовать подступающие к глазам слезы. Следом за болью пришла злость на старшую сестру. Ведь из–за ее ухажера… Девушка остановила себя, и заставила эти два чувства скрыться в самом дальнем уголке души. Отец хотел, чтобы Никита стала его преемницей, а значит: она должна помогать новообретённой сестре и присматривать за ней, как раньше за ним.
- Я не знаю, - покачала головой Мишель.
Никита отвернулась к окну, чтобы собеседница не увидела наполнивших глаза слез.
«И на что она надеялась, дурочка?» - ругала себя женщина, - «Столько лет уже живет в этом мире призраков. Уже перестала мечтать о свободе, и нормальной жизни. А тут ребенок», - Никита грустно ухмыльнулась, - «Бред. Блажь».
Она уже повернулась, собираясь уходить, как голос сестры остановил ее:
- Я устрою тебе встречу с Мистером Дрейком. Он был другом мо… нашего отца. Возможно, он сможет помочь.
- Спасибо, - улыбнулась Никита, - Спасибо.
- Не за что еще благодарить, - покачала головой Мишель, - Если он согласится помочь, то это тебе будет дорого стоит, - предупредила она сестру.
- Я знаю, - кивнула Никита, - В этом мире за все нужно платить, особенно за чужую жизнь и чужое счастья.

Через два дня Никита зашла в кабинет с угольно – черными стенами. За длинным стеклянным столом сидел седовласый мужчина лет шестидесяти. Он чем - то напоминал Пола Вульфа, но только глаза цвета темного – шоколада казались добрее.
- Никита, здравствуйте, - поднялся он ей на встречу, протягивая руку для приветствия.
- Здравствуйте, Мистер Дрейк, - попыталась улыбнуться в ответ женщина, и протянула дрожащую от волнения руку.
Эти два дня она была как на иголках: нервничала, плохо спала, да и вообще чувствовала себя как впервые дни в «отделе». Хотя, даже тогда она чувствовала себя уверенней. Списав свое состояние на гормональную перестройку во время беременности, все - таки постаралась взять себя в руки.
- Присаживайтесь, - он указал на кресло перед столом.
Никита опустилась в кресло, так как чувствовала, что ноги начинают подкашиваться, что было непростительно.
- Я очень сожалею о гибели вашего отца, - с искреннем сожалением произнес он, - Он был моим другом.
- Спасибо, - кивнула Никита, ожидая, когда с официальной частью будет покончено, и они смогут перейти к делу.
- Ну, вы пришли ко мне с каким – то делом? – скорей утверждая, чем спрашивая, сказал мужчина.
- Да, очень деликатным делом, - ответила Никита.

- Да, это сложно, - проговорил Мистер Дрейк после того как Никита рассказала о своем интересном положении, и желании оставить ребенка.
- Так вы мне поможете? – голос Никиты дрогнул, как она не старалась скрыть свое волнение.
- Ну, дорогая, - мужчина накрыл ее ладонь, со сжатыми в кулак пальцами, - Вам нельзя нервничать.
Никита лишь молча, кивнула, соглашаясь. Беременность действительно сделала ее более сентиментальной, даже слабой. Нет, нельзя было этого показывать, иначе все…конец.
- Это сложно, но я не сказал, что не могу это устроить, - продолжил он, - Только у меня будет условие.
Никита вся напряглась в ожидании.
- Я, как и ваш отец, считаю, что лучшего кандидата на пост главы «Центра» чем вы не найти. И так же я знаю о вашем не желание принимать эту судьбу. Даже после тех событий на мосту. Пока вас спасает только ваша молодость, но пройдет время, и когда уже и я уйду на покой, Вам придется принять этот пост.
- А вы так уверенны, что его займете? – не удержалась от сарказма женщина.
- Уверен, - спокойно ответил Мистер Дрейк, - Так же, как и в том, что после меня, его займете Вы. Именно это будет моей ценой за жизнь вашего ребенка.
Мужчина навис над ней, сверля глазами, которые уже не казались такими уж добрыми:
- Ну, что вы согласны?
Никита поняла, что, наконец, та ловушка, в которой она находилась со смерти отца, захлопнулась. Ребенок, который еще даже не родился, уже стал надежным рычагом для управления ей. Что же будет дальше?
«Я уже потеряла: свободу, жизнь, друзей, отца, любимого человека», - взвесила она все за и против, - «Но у меня есть единственный шанс подарить, а не отнимать жизнь. Ради этого можно было отдать себя в рабство»
- Согласна,сэр - произнесла она.
- Вот и хорошо, - улыбнулся мужчина, - Пока ваше положение стало не настолько очевидно, закончите самые срочные дела в отделе, и найдите себе приемника.
- Конечно, - со всем возможным спокойствием произнесла она, - Спасибо, сэр.
- Не за что, дорогая, - улыбнулся ей мужчина, - Берегите себя.

Через пять месяцев ее отправили в Швецию в частную клинику, под фальшивым именем. Еще через три с половиной месяца она родила здоровую, красивую девочку, которую назвала Моник, и которая была так похожа на него, всем кроме цвета глаз.
***
Звонок мобильника заставил отвлечься от воспоминаний. Никита нажала кнопку «вызова»:
- Да, Мишель?
- Мы выяснили, кто был кротом.
- Хорошо, уже еду.
Положив трубку женщина вдавила педаль газа.

Сообщение отредактировал ЧеширскаяКошка: Четверг, 19 апреля 2012, 19:41:06

 

#4
ЧеширскаяКошка
ЧеширскаяКошка
  • Автор темы
  • Новичок
  • Pip
  • Группа: Участники
  • Регистрация: 3 Апр 2012, 15:27
  • Сообщений: 18
  • Пол:
- Стой, малявка, - кричали ей в спину.
Моник бежала, стараясь уйти от погони. Обычно она не бежала от мальчишек, постоянно задеравших ее на школьном дворе. Да, и те утихомирились поняв, что маленькая девочка, может дать отпор, но сегодня в школу после болезни вернулся Дэн. Он тоже, как и она ходил на каратэ, и часто использовал выученые в группе приемы для вытрясенния денег из младшеклассников. И сегодня ей не повезло перейти ему дорогу. Шум ног нарастал. Моника завернула в один из переулков, которым обычно пользовалась, чтобы срезать путь домой, но тут ее ждал неприятный сюрприз, дорогу перегородил мусоровоз.
- О, черт, - выругалась девочка, резко останавливаясь, чтобы не врезаться в грузовик.
- Ну, что попалась, - зло ухмыльнулся Дэн.

Они нагнали ее. Моник сглотнула ком в горле. Сердце забилось часто, как у птички, а спину пробил холодный пот. Она на секунду закрыла глаза, чтобы успокоится.
"Она справится. Она сильная." - сказала себе девочка, и повернулась к преследователям лицом.

Мальчишки окружили ее. Их было четверо: братья Джон и Марк, громила Боб, прозванный так за огомный для своих тринадцати лет, рост и вес; ну, и, заводила Дэн. Рюкзак упал на дорогу. Девочка приняла позу защиты, взглядом ища возможность вырваться из этой западни. Она понимала, что ее сил не хватит на четверых. Ее учитель по каратэ говорил, что хоть она ловкая,и необыкновенно быстрая. У нее была вражденная наблюдательось и точность, что давало приемущество перед противнком. Но сейчас все было не на тренировке, а по-настоящему и ей было страшно.
Дэн уже заносил руку. Моника опустилась вниз, чтобы уйти от удара, и проскользнула под ногами у мальчишки. Тут в дело включились братья: они кинулись, чтобы поймать ее. Моник резко ушла вправо. Братцы неуспели остановиться и столкнулись друг с другом. Не дав девочке, отдышаться на нее набросился Боб. Инстинктивно вытянув руку она ударила паренька в солнечное сплетение. Громила Боб ойкнул и скрутился от боли. Моник схватила скейт одного из мальчишек, и побежала.
- Ловите ее! - вскричал Дэн.

Моник встала на скейт и покатилась под горку. Расстояние между ней и преследователями увеличивалось. Ей пришлось бросить в той подворотне свой рюкзак и скейт, ну ничего она туда вернется,как только этим идиотам надоест гоняться за ней.
Мальчишки потеряли ее из виду. Теперь оставалось только подождать когда ребятам надоест ее искать. Она остановилась на перекрестке. Очень хотелось пить. Деньги остались в рюкзаке, и ей не на что было купить даже бутылку воды. Девочка устала вздохнула:эта погоня отняла у нее много сил.
И почему "Дэну так хочется ее доставать? - вздохнула Моника.
"Потому что я не могу пройти мимо, когда он кого-то избивает" - ответила она себе.

Посмотрев по сторонам, и убедившись, что ее преследователи так и не появились на горизонте, уже решила, что пора возвращаться за своими вещами. Моник не заметила, как за ее спиной к тротуару подъехал неврачный серый пикап. Из него выскочил такой же парень, и подхватил Монику под руки потащил к автомобилю.

- Эй отпустите меня!- закричала девочка, стараясь вырваться, - Что за глупые шутки. Отпустите!
Незнакомец не обращал внимание на крики ребенка, продолжала нести ее к машине.
- Помогите! Похищение!Помогите! - Моник поняла, что происходит.

Пешеходы и продавцы ларьков взволнованно смотрели на разыгрывающиеся перед ними шоу.Подумывая не вызвать ли полицию. Несколько человек сделали шаг навстречу мужчине держащего девочку.
Моник почувствовала легкий укол, через кофту, и не успела ничего сделать, как поняла, что падает куда-то в темноту.
"Помогите!" - слабо прошептала девочка одними губами, перед тем как совсем потерять сознание.
В тот же момент, мужчина опустил Моник на сиденье, и закрыл двери, от посторонних.
- Простите, дети такие непослушные, - виновато улыбнулся похититель очевидцам, чтобы снять ауру тревоги и подозрительности. С этими словами мужчина запрыгнул в автомобиль.
- Нужно было сразу вколоть ей успокойтельного, - проворчал его сообщник.
- Поехали, - недовольно ответил тот.
Да они привлекли ненужное внимание, но кто сказал, что это плохо для них.
Серый пикап поехал прочь, только на тротуаре остался одиноко стоять скейт.

* * *

- Мишель, ты сказала, что знаешь кто был кротом? - сразу перешла к делу Никита, стоило ей переступить порог кабинета, в котором ее уже ждала сестра.
- Да, хакер из девятого отдела, его уже допросили, и пустили в расход, но он успел кое- что рассказать, - кивнула Мишель, и вывела на экран символ черно-зеленой вороны, и фотографию пятидесятилетнего мужчины с лицом в шрамах.
- Августо Сеарас, - проговорила Никита, - Я думала он и его организация "Вороний лес" была уничтоженны два года назад?
- Все так думали, - подтвердила Мишель, - Наши программисты подтвердили, что информация была отправленна на один из их сервиров.
- Что за информацию они выкрали? - Никита нахмурилась.
- Неизвестно, она была отправленна и тут же уничтоженна при прочтении,чтобы невозможно было отследить, - покачала головой Мишель, - Программисты пытаются востановить информацию, но займет это у них не меньше восьми часов.
- Хорошо, как только будут какие - то новости сообщи мне, - сказала женщина вставая из-за стола.Я буду у себя в доме.
- Хорошо.

Она так и не сменила квартиру. Хотя ей и придлагали другое жилье, Даже предлагали жить в доме ее отца, но чувство вины, а так же сентимментальная связь с этим жильем, куда именно он привел ее впервый раз. В этих стенах происходило много историй и отвратительных, и прекрасных. Да, она была сентимментальна.

Никита прошла на кухню, и достав из холодника бутылку воды, так и не успела поднести ее к губам. На гладкой поверхности стойки бара, черным пятном лежал конверт, но даже не это взволновало женщину. На конверте зеленым силуэтом был нарисован ворон. По спине Никиты прошлись неприятные мурашки, оставляющие после себя холод. Дело было даже не в том, что кто-то проник в ее квартиру и оставил ей эту посылку, а в том, что было в этом конверте. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего.

Она, наконец, решилась, и быстром движением взяла посылку и разорвала упаковку. Внутри лежала DVD-диск. Никита на минуту закрыла глаза, собираясь с духом, диск в ее руке жалобно затрещал. Этот звук привел ее в себя: будет плохо, если балванка треснит, еще до того как она его посмотрит, чтобы записанно.
DVD-плеер послушно проглотил диск. На телевизоре появилась изображение. Женщине пришлось сесть на диван:ноги отказались держать ее. Она много повидала за свою жизнь: и смерть, и кровь, и страдания, но так страшно как сейчас ей не было никогда. Страшно не за себя, а за...

На экране показывали темную комнату с небольшими окошками под самым потолком. В комнате практически не было никакой мебели, только металлическая кровать с грязным матрасом, на котором сидела, прижав коленки к груди, маленькая девочка. Никита без ошибочно узнала эту хрупкую фигурку. Камера взяла крупный план, и у женщины не осталось сомнений, что это Моник.

Никита сжала голову руками, ей титаническим усилеем воли удалось сдержать себя, чтобы не начать крушить все вокруг.
"Стоп! Дыши-дыши" - успокаевала себя она, - "Чтобы ее спасти тебе нужна холодная голова, как никогда ясная, холодная голова".
По части холодной логики настоящими профессионалами были Медлен и Майкл, но за эти годы и Никита научилась принимать сложные, продиктованные анализом и логикой решение, даже если ей давалось очень нелегко. Главное было понять, как они узнали о Моник? И зачем похители ее? И, наконец, главный вопрос: "Как ее спасти?!".

Никита встала и подошла к телефону. Информация о том, что у главы Центра есть дочь была не просто секретной, она была сверх секретной. У организации об этом знали только трое, точнее уже двое, она и Мишель.
- Да, - отозвалась сестра, после первого же звонка.
- Приезжай ко мне, срочно, - стараясь сохранить спокойствие в голосе, произнесла Никита.

Через час Мишель уже тоже смотрела страшную запись. Ее лицо не выражало никаких эмоций. Девушка анализировала запись, глазами эксперта, стараясь вытащить хоть какую-то информацию, о том где они держат девочку. Но тут не было ничего необычного, таких помещений были сотни, если не тысячи, и искать ее будет сложнее, чем иголку в стоге сена.
- Они не сказали чего хотят? - спросила Мишель, когда запись закончилась.
Никита покачала головой. Нет, не было никаких требываний, ни на самой записи, ни звонков по телефону.
- Они точно знали, кому отсылали запись, - вздохнула младшая сестра, - И даже больше, чем возможно знать о главе секретной организации. А это зачит, что крот у нас в отделе не один. И копали они именно под тебя.
Никита согласно кивнула, теперь это ясно даже рекруту первогодке.
- Когда мы с можем вычислить второго крота? - спросила Ники.
- Если за нами ведется слежка, то они могут перейти к активным действиям, и убить девочку.

От мысли об этом Никита побледнела. Нет, она должна спасти дочь. Тут ее взгляд упал на белую бумажку валяющиюся на полу. Как она ее раньше не заметила? Никита подняла визитку, на ней был выведен номер мобильника. Мишель согласно кивнула. Никита не стала тянуть время, и набрала номер.
В трубке раздался голос: это была аудиозапись с требываниями похитителей. Минута в полной тишине: оглушающей тишине, - после того, как Никита положила трубку.
- Чего они требуют? - спросила Мишель.
- Меня, - прошептала Никита.

 

#5
ЧеширскаяКошка
ЧеширскаяКошка
  • Автор темы
  • Новичок
  • Pip
  • Группа: Участники
  • Регистрация: 3 Апр 2012, 15:27
  • Сообщений: 18
  • Пол:
Темно. Темно и душно, даже нет невыносимо жарко - это было первое, что почувствовала Моник, когда очнулась. Помещение, где ее держали, было похоже на вагончик, где строители обычно держат всякий хлам вперемешку с рабочими инструментами, но сейчас здесь не было ни того, ни другого, а лишь железная кровать с небрежно брошенным на нее матрасом. Девочка не помнила, как сюда попала. Последнее, что она помнила, это, что ее кто-то схватил, она кричала, а потом темнота. Липкая, вязкая темнота. И голова теперь была словно набита ватой. Моник понимала одно – ее похитили. В свое время она пересмотрела много детективных сериалов. Вместе с ее лучшим другом Роби. Но никак не могла понять мотивов похитителей. Ее родители не богачи и не смогут выплатить за нее выкуп, и она ничего такого не видела, за что ее могло бы помешать каким-то бандитам. В конце концов, она просто маленькая одиннадцатилетняя девочка.

«Нужно, что-то делать», - вздохнула Моник, оглядываясь вокруг.

В помещение не было даже намека на окно, если, конечно не считать таковым форточку под самым потолком, в которую она могла просунуть разве, что руку. Девочка походила из стороны в сторону. Ей было страшно, но кричать и плакать, как любой другой ребенок на ее месте, Моник не хотела, просто не видела смысла. Она села на кровать, подтянув к груди колени, и стала ждать.

***

- Никита, ты понимаешь, что это самоубийство?! – в который раз восклицала Мишель, - Дай, нашим людям еще раз просмотреть всю информацию о похищении девочки.
- И что? – вздохнула женщина, - Они похитили ее на улице, средь бело дня никого не боясь. Думаешь, они не знали, что это нам ничего не даст. Сколько они уже ищут? Десять часов.
- Восемь, - поправила ее девушка.
- Все равно, - махнула рукой Никита. – Осталось шестнадцать часов, и они убьют ее, если я не соглашусь на обмен.
- А какие у тебя гарантии, что они этого не сделаю, даже если ты пойдешь на их условия? – привила последний аргумент Мишель. - И не забывай, что где–то в «Центре» сидит крот, очень осведомленный крот, и твоя обязанность его найти.
- Моя обязанность спасти свою дочь! - вскочила женщина, и принялась ходить по кабинету, - Хорошо я дам вам еще два часа, - произнесла Никита, выдыхая и закрывая глаза. - Потом они получат, то что требуют.
Мишель замолчала, понимая, что старшая сестра уже приняла решения, и ее не переубедить.

"Какая же она упрямая," - вздохнула Мишель, - "Такая же как отец."

Два часа пронеслись со скоростью минуты. Но ничего не сдвинулось с мертвой точки, кто бы не украл Моник, и не был кротом, он точно знал с кем затеял игру. Никита с каким-то отстраненным спокойствием наблюдала за действиями ее отдела в попытках, хоть как-то повлиять на ситуацию. Решение было принято, как двенадцать лет назад, его принял ее отец. Ирония судьбы, или наказание. Ей было наплевать, единственное, о чем она жалела, так это то что никогда больше не увидет его, даже мельком, даже издалека. Все приказы отданы, машина готова

- Майкл, - ее губы, наконец, прошептали это запретное имя.

Женщина подошла к своему рабочему столу, и включила компьютер. Долго бездумно смотрела на черный монитор, решаясь.

"Черт! В конце-то концов, даже у смертников есть право на последнее желание", - она быстро набирала на клавиатуре несколько слов. Экран замигал, меняя картинку, а потом выдал изображение со спутника: небольшой городок ни так далеко от нее: всего ночь на поезде - милая улица с рядом аккуратных домов. Он переехал сюда всего полгода назад, чтобы быть немного ближе, ближе к ней. Не дав спутнику навести камеру на более близкое расстояние, Никита закрывала программное окно. Интересно, как скоро он узнает о ее смерти? Женщина закрыла глаза, но слезы все равно непослушно прочертили дорожки по щекам, а руки затряслись.
- Никита, пора, - в кабинет вошла Мишель.

Женщина кивнула и, накинув плащ, вышла вслед за сестрой. Указание похитителей было придельно четкими: одна машина, два охраника, и больше ничего, иначе девочку тут же убьют. Мишель предлагала взять скрытую группу, для захвата, но Никита просто не могла так рисковать Моник. И вот они стоят на длинном мосту, так сильно похожим на тот мост, который разлучил Никиту с Майклом. Еще одна ирония судьбы.
- Я не верю, что ты сдалась, - проговорила Мишель, когда они подошли к мосту.
- Да, наверное, - вздохнула Никита, - Знаешь последнии десять лет я не живу, я просто существую. Ради нее. У меня никогда не лежала душа к этой работе, если можно так выразиться. Мой отец сам отдал приказ о моей вербовке, и кто знает, может если бы не это я бы уже давно умерла в каком-нибудь грязном переулке. Но все эти годы в Первом отделе, все его методы: смерть невинных, жестокость, потери. Отец говорил, что я смогу что-то изменить, что жизнь в отделах станет больше похожа на жизнь, а не на существование призраков. Но люди не меняются - мир не меняется. С появлением Моник я стала совершенно уязвимой, - Никита откинула волосы упавшие на лицо, и в ее глазах блестнули слезы.
- Но о ней знали только я, ты и Мистер Дерек, - покачала головой молодая женщина.
- Ещё Вальтер и наш "крот", - кивнула Никита.
- Кстати о " кроте", мы до сих пор продолжаем его поиски. - Сообщила Мишель.
- Неважно. Ты говорила, что он копал исключительно под меня, и с моим исчезновением он скорей всего тоже исчезнит. Но если вам все-таки удастся его вычислить, пни его от моего имени, - с грустной улыбкой пошутила она.

Мишель не успела ничего ответить, когда на том конце моста подъехало четыре черных пикапа. Быстрым шагом из машин вышли около десятка людей с оружием. Они выстроились ширенгой перед последним автомобилем, остановившимся возле моста. Лица мужчин были скрыты масками. Из машины вышли двое похитителей лица которых тоже были закрыты. Под руки они вели девочку. Никита напряглась всем телом, сжимая кулаки. Мишель сжала руку сестры. Пусть они с Никитой никогда не были близки, но это была ее единственная родная кровь. Никита на миг закрыла глаза, перед ней как в водовороте проносились лица любимых и навсегда потерянных людей. Сделала шаг на мост.

* * *

Кормить ее видимо никто не собирался. Чтобы хоть как-то унять боль в желудке Моник попыталась уснуть, это помогло на пару часов, но когда она проснулась голод казалось только усилился. Девочка посмотрела по сторонам. На улице уже стемнело, но в помещение тускло горела лампочка.
- Странно, раньше я ее не видела, - прознесла девочка, пытаясь припомнить была ли она тут раньше. Тут ее ботинок наткнулся на что-то. Моник взглянула на пол. В углу стояла железная миск, которую она и задела ногой. В тарелке была растворимая каша, уже остывшая, но вполне съедобная.
"Ее не собираются морить голодом. Уже хорошо", - подумала девочка, запихивая в себя безвкусную жижу, чтобы хоть как-то унять боль в желудке.

Как только тарелка стала пустой девочку тут же стало клонить в сон. Похитители подсыпали в еду снотворное, чтобы не было проблем с заложницей. Моник кое-как добралась до кровати, и легла, погрузившись в тяжелый сон без сновидений.
Моник проснулась от того, что ее кто-то грубо тряс за плечи. Девочка нехотя разлепила глаза. Голова болела и была словно отлита из чугуна.
- Поднимайся идем, - сказал незнакомец.
Хотя лицо мужчины было скрыто маской, но девочка без проблем узнала голос человека схватившего ее на улице. Моника промолчала, грубый толчок в спину заставил ее зашагать к двери. Яркий солнечный свет ударил в глаза. Вокруг было скопление таких же небольших вагончиков. Немного в стороне виднелось старое здание пожарной части с длинной сторожевой башней.
- Иди вперед, - похититель толкнул девочку к машине.
- Куда вы меня повезете? - спросила Моник, перебирая в голове самые страшные возможности, и мысленно содрагаясь. Не смотря на тяжелую голову Моник пыталась найти возможность сбежать, но вокруг были только люди в черных масках с оружием в руках. Сбежать можно было, только рискуя получить пулю в спину.
- Залезай, - грубо толкнул ее мужчина, - Не волнуйся мы везем тебя домой, - смиловался похититель обьяснив все ребёнку, - Если, конечно, твоя мама не дура.
- Моя мама? - Удивилась Моник. - Причем тут моя мама?
На этот вопрос уже никто не ответил, просто впихнув девочку в машину.

* * *

- Пожалуйста, проследи за тем, чтобы с Моник все было хорошо, - прошептала Никита сестре, пока они шли на середину моста, где им на встречу шли похитители.
Никита с жадностью смотрела на хрупкую фигурку своей дочки. Как давно она не видела ее так близко, как давно не обнимала ее, баюкия. Эти воспоминания о младенце на ее руках были как забытый сладкий сон. Сердце больно сжалось когда она увидела бледное личико с синяками под глазами. Девочка выглядила больной, или как минимум очень усталой.
"Для их же безопасности, я надеюсь, что они ей ничего не сделали!" - С ненавистью подумала женщина, мельком взглянув на людей в масках. Как только она поравнялась с девочкой, то не выдержала и обняла дочь. Моника замерла не зная, как реагировать на эту неожиданную ласку. Эта красивая женщина шедшая ей на встречу была так прекрасна, и смутно знакома. Руки Никиты гладили малышку по спине и голове.
- Все будет хорошо, моя милая. Теперь все будет хорошо, - шептала она ей, и слезы чертили дорожки на щеках Никиты. Если она сейчас умрет, она готова: - Сейчас эти люди, - она кивнула в сторону Мишель и двух телохранителей, - Отвезут тебя домой, - она посмотрела дочери в глаза.
В глазах Моник тоже стояли слезы. Она не знала почему ей так не хотелось выпускать эту женщину из своих объятий. Почему все от ее запаха до черт ее лица так знакомо. А ее глаза, того же цвета, что у нее.
- Слушай, меня Моник, - прошептала Никита смотря дочери прямо в глаза, - У тебя в кармане бумажка. Если что- то произойдет езжай туда. Не говори никому. Ты меня поняла? - с нажимом спросила она.
Девочка кивнула.
- Хорошо, а теперь иди, - толкнула она девочку в сторону сестры.
Моника зашагала на ватных ногах в сторону молодой женщины. Слезы мешали видить. Тепло от объятий женщины согревали и успокаевали. Девочка остановилась, ее словно пробила током. "Если, конечно, твоя мама не дура" - вспомнила она слова похитителя.
- Мама, - прошептала Моник и резко развернулась, - Мама! - закричала она пускаясь вслед за женщиной.
Никита обернулась на крик. Вокруг защелками затворы автоматов. Моник бросила в объятья матери. Никита закрыла глаза ожидая гулхих звуков выстрелов, но вокруг была тишина.
- Глупая, моя любимая девочка, - зашептала Никита целуя дочь.
Девочкувырвали из объятий женщины.
- Уходи, - прошептала ей Никита, когда на них навели дуло автомата.
Ребёнок побежал, пока ее не схватила за руку Мишель.

* * *

На нее надели черный мешок, и запихнули в машину. Никита была очень удивленна, она ожидала, когда ей всадят пулю. Но вместо смерти, они куда-то ехали, потом шли, и снова ехали. Когда ее завели в какое-то помещение, и посадили на стул. Никита закашлилась от духоты, и поморщилась от яркого света. Помещение куда ее привели было каким-то подвалом, с грудами разноразмерных ящиков,
- Ну, здравствуйте Никита, - прозвучал грубый голос из глубины комнаты.
На свет вышел высокий бородатый мужчина в военной форме.
- Августо Сеарас, - узнала его Никита.
- Приятно, что Вы меня знаете, - улыбнулся мужчина.
- Почему меня не убили? - задала она вопрос.
- Ну, дорогая моя, - мужчина приблизился кНиките, задев ее волосы рукой, от чего женщина дернулась в омерзение. - Зачем нам убивать такой шикарный источник информации.
- Я вам ничего не скажу, - выплюнула женщина с презрением, - Лучше сразу убейте.
- А это мы еще посмотрим, - зло ухмыльнулся он.

***

Моник молчала гляда в окно автомобиля. Женщина с которой она сидела в машине была очень похожа на ту...Ее маму. Девочка еще не совсем осознала все произошедшее. Неужели пару часов назад она видела свою настоящую мать. Распрашивать об этом у этой женщине она не стала, так как стоило ей оказаться рядом с автомобилем, та взглянув на девочку взглядом самой беспощадной и сторогой учительницы, предупредила: "Никаких вопросов. И на твоем месте, я бы обо всем этом забыла, как можно скорее." Так что она молчала, и тупо смотрела в окно. За стеклом уже мелькали знакомые здания.
- Остановите тут, - приказала водителю Мишель.
Они остановились возле ее дома. Женщина вышла вслед за ней из машины.
- Моник! - из дома выбежала Марина и обнимая и целуя, приемную дочь - Как мы волновались! Как мы испугались за тебя! С тобой все в порядке?! - она стала ощупывать ее на предмет ушибов, переломов и синяков.
- Все хорошо, мама, - сказала Моник, ощущая внутри себя какую-то непоняную пустоту.
- Хорошая моя, - кинулся к ребенку приемный папа.
Мишель стояла в стороне тихо покашлела, нарушая семейную идилию.
- Простите, я - Саманта Эндрюс, - представилась она вымышленным именем, - Из социальной службы.
- Где вы ее нашли? - спросил Андре.
Моник замерла: "Как? Они не знают что меня похители?"
- Она случайно попала вместе с группой беспризорников в распределитель, и понимаете пока разобрались кто есть кто.
- Но как?! - возмутилась Марина, - Моник, неужели у тебя не было с собой никаких документов? А где твой рюкзак?
- У меня его украли, - произнесла девочка без эмоций,как ей велела эта женщина.
- Это абсолютно вина нашего департамента, и мы приносим свои извинения, - с самым искринним сожалением произнесла Мишель, оставляя Андре свою визитку.
Он молча принять визитку.
- До свидание, - произнесла Мишель, и сев обратно в машину уехала.
- Дорогая, может отвести тебя в больницу, - начала хлопотать вокруг Моник приемная мать.
- Нет, спасибо, - покачала она головой, предчувствие, что это еще не конец холодило кожу.
- Может, ты хочешь есть? - продолжала хлопотать она.
- Да, - вымучино улыбнулась Моника.
Приемные родители улыбнулись еще раз обнимая ее.


Моник не спалось. Ей казалось, что она теперь никогда не сможет уснуть. Стоило ей закрыть глаза, как перед глазами вставал образ той, которая за миг стала ей ближе, чем Андре с Мариной. Может это не правильно и глупо. Она даже имени ее не знала, но что- то в ее взгляде, в том как она обнимала ее, целовала, как говорила с ней. Никогда Моник еще не чувствовала себя на столько нужной, жизненно необходимой, как в ее обьятьях.
"Что они с нею сделают?" - с тревогой думала девочка. - "Неужели убьют?! А что если она уже мертва?!"
От этой мысли на глаза Моник набежали слезы: "Мертва. Мертва из-за нее...потому что хотела ее спасти."
Неясный шум на улице заставил ее отвлечься от рыданий, и прислушаться. Кто-то снаружи ходил вокруг их дома. Моник вскочила с кровати, быстро натянув одежду.
"Что же ей делать? Бежать будить родителей?! Вызывать полицию? А что если это просто бродячие собаки роются в мусорках возле дома, а она уже испугалась как кролик. Та женщина в машине сказала, что теперь все будет хорошо, что ей нужно все забыть."
Тут она услышала два хлопка за дверью словно, кто-то открывал бутылки с шампанским, и тихии шаги по коридору. Сердце девочки пропустило удар.
"Это не собаки. Это они! Они вернулись за ней!" - девочка не стала терять времени, а схватив со стула ветровку, кинулась к окну.
За секунду до того как дверь в ее комнату открылась, и на пороге появился человек с пистолетом в руках. Моник уже спустилась по декоративной решетке увитой плющем под своим окном, и побежала по ночным улицам.
Мысли в голове путались. Она не знала, что дальше делать. Она остановилась по среди улицы, потому что сил бежать больше не было. Да и куда? Она засунула озябшие руки в карманы ветровки, и насщупала там клочек бумажки.
"Если что-то случиться езжай туда..." - вспомнила она слова женщины.
На бумажке был написан адрес, и свернуты несколько банкнот. Девочка вздохнула, теперь она знала куда. Оставалась только добраться до вокзала.
Ночной поезд был почти пустым. Пассажиры изумленно оглядывались на маленькую девочку, одиноко сидящию на самом дальнем сидении в поезде. Моник не плакала, эмоции казались уснули, отойдя куда-то в глубь сознания. Разумом она понимала, что скорей всего ее родители мертвы, как и сама она была бы если бы не успела сбежать. Слез не было, боли тоже. Это все она оставит на потом.
Уютная улица, с одинаковыми домиками. Моник валилась с ног от усталости и голода, в поезде она спала урывками, постоянно просыпаясь от кошмаров. Зайдя на порог она не успела даже позвонить в дверь, как та распахнулась и на пороге возник мужчина с проседью в темно- каштановых волосах и с удивительными зелеными глазами.

Сообщение отредактировал ЧеширскаяКошка: Суббота, 06 октября 2012, 22:08:53

 

#6
ЧеширскаяКошка
ЧеширскаяКошка
  • Автор темы
  • Новичок
  • Pip
  • Группа: Участники
  • Регистрация: 3 Апр 2012, 15:27
  • Сообщений: 18
  • Пол:
Девочка сидела на диване. По ее виду было ясно, что она очень устала, но ему было необходимо узнать, как она нашла его и кто она такая. Майкл убедившись, что за его нежданной гостьей нет «хвоста», сел напротив Моник. Ребенок смотрел в одну точку, казалось, она просто спала с открытыми глазами.
- Как тебя зовут? - спросил он девочку.
Она вздрогнула переводя взгляд на незнакомца:
- Моник.
- Как ты узнала где меня искать?
Девочка порылась в карманах и достала клочок бумаги.
- Вот, - протянула она его.

Майкл без труда узнал почерк и сердце пропустило удар. Тысяча вопросов закрутилось в его голове разом: «как эта девочка связана с Никитой?» «Что привело ее сюда?» Он ощутил тревогу за любимую. Тело тут же напряглось: готовое драться, бежать, что-то делать. Мозг привычно обрабатывал сразу несколько планов действий, единственное чего не хватало это информации. И только эта полусонная девочка могла дать ему ее [информацию]. И как бы ему было не жаль ее [девочку], он продолжал ее «мучить».
- Как она к тебе попала? – вернув себе хотя бы видимость невозмутимости спросил он.
- На мосту, когда нас обменивали, - проговорила Моник.
- Обменивали? – повторил он.
- Да, - утвердительно кивнула Моник.
- Расскажи все с самого начала, пожалуйста, - попросил Майкл.

Глаза слипались. Она старалась отвечать на вопросы этого странного человека. Рассказ становился сбивчивым местами Моник перескакивала с одного события на другое, , но Майкл понял суть. Тут он услышал шаги на лестнице. С верхнего этажа спускался Адам. Его сын за эти годы превратился в крепкого почти взрослого юношу. Он поступал в колледж и ничего не помнил из событий своего раннего детства.
- Кто к нам пришел? – спросил он.

Жизнь в разъездах наложила свой отпечаток, и Адам привык по первому требованию отца собрав самые необходимые вещи, уехать. Хотя они переехал совсем. Так что услышав что кто – то пришел, он тут же спустился вниз. Майкл взглянул в сторону гостиной, где на диване уснула девочка:
- Похоже твоя младшая сестра.
- Сестра? – удивленно посмотрел на ребенка Адам.

Майкл больше ничего не объясняя подошел к Моник и бережно, чтобы не разбудить ребенка, взял ее на руки. Девочка доверчиво прижалась к груди мужчины. Он осторожно понес ее наверх в свою комнату. Она рассказала все что знала и больше ничем не могла ему помочь. Самое большее, что он мог для нее сделать это дать отдохнуть. Майкл уложил дочь на кровать и укрыл одеялом, девочка завозилась во сне, но не проснулась. Мужчина рассматривал девочку, то что это его дочь, он не сомневался: слишком очевидным было сходство, только глаза, цвет ее глаз. Его дочь и дочь Никиты – их общий ребенок. Кто бы мог подумать? Он даже не смел об этом мечтать. Моник снова заерзала во сне, слегка всхлипывая. Девочки снился кошмар. Майкл легонько провел по щеке ребенка, она почувствовать ласку, затихла и задышала равнее. Майкл стараясь не шуметь вышел из комнаты.

Как ему хотелось разбудить ребенка, расспросить ее обо всем, о всей ее жизни, а не о нескольких ужасных днях, которые свели их вместе, но он понимал что это может подождать, если конечно ему удастся вернуться живым... Нет, он должен вернуться.
Он уже знал, что ему нужно делать чтобы спасти Никиту. Судя по тому, что ему рассказала Моник. Она все еще была жива. Во всяком случаи он хотел верить в это, особенно сейчас, когда он узнал, что есть хоть малейший шанс на нормальную жизнь для них: для него, Никиты и детей.

Майкл прошел в комнату где держал оружие и некоторое шпионское оборудование, которое ему удалось достать по старым связям, но в первую очередь ему нужно было связаться с Мишель. Он был уверен, что младшая сестра Никиты, тоже не сдастся так просто. Мужчина начал собирать сумку.
- И куда мы теперь? – спросил Адам, прислонившись к косяку двери.
- Ты никуда,а мне надо уладит кое- какие дела, - ответил он, продолжая заниматься сборами.
- Это связано с Никитой? – продолжал расспросы юноша.

Он стоял к сыну спиной и тот не видел выражение его лица, но рука мужчины на секунду дрогнула. Адам мало что помнил из событий двенадцатилетней давности. Мальчик смутно помнил высокую светловолосую женщину рядом с отцом и Майкл честно был рад, что память ребенка так смилостивилась над ним, хотя еще долгие полгода мальчик был замкнутым и отстраненным, но и это благодаря заботе и вниманию отца прошло – ребенок оттаял.

Первое время они часто переезжали с место на место, но вскоре ощущение постоянной слежки и опасности притупилось и Майкл позволил себе остаться на одном месте на долгое время. Как выяснилось зря. Его выследили старые враги, и если бы не доведенная до животного инстинкта интуиция, то ему вряд ли удалось спастись и спасти сына. Майкл до сих пор мысленно содрогался вспоминаю ту перестрелку, трясущегося за его спиной десятилетнего сына и сумасшедшую погоню по ночному шоссе. Тогда ребенок уже понимающий, что твориться вокруг, начал задавать вопросы, на некоторые из которых отцу пришлось ответить.

Так Адам узнал кем был его отец. Майкл, конечно, умолчал про то, что женитьба на его матери и его рождение было всего лишь заданием и об остальных нелицеприятных вещах. С того времени Адам стал более серьезным и осмотрительным, нет он не дрожал от страха, чего по началу боялся Майкл, тут видимо сыграли свое гены. Мальчик попросил учить его драться, а позже и стрелять. Отец не стал отказывать, так как понимать, что в их жизни может случится всякое и хорошо если ребенок сможет себя защитить.
- Да, - коротко ответил Майкл.

Он уже закончил со сборами, и повернувшись к сыну серьезно посмотрел на молодого человека. Адам был достаточно взрослым способным позаботится о себе в случаи чего. Майклу хотелось на это надеяться.
- Ты вернешься? - спросил Адам.
Он хотел казаться сдержанным и спокойным, как и отец, но его голос дрогнул. Майклу так хотелось обнадежить сына, успокоить, но он знал, что лучше подготовить его к худшему варианту развития событий.
- Я не знаю, - покачал мужчина головой, - Но очень постараюсь.

Адам опустил голову, не желая, что бы отец увидел тревогу и растерянность в его глазах. Майкл подошел к сыну и опустил руки ему на плече, произнес тихо и спокойно:
- Я сделаю все возможное и невозможное чтобы вернуться, обещаю. Ты мне веришь?
Адам кивнул. Он верил отцу. Всегда верил.
- Хорошо, - выдохнул мужчина. – Сделаешь для меня кое-что?
Адам поднял голову:
- Да, конечно!
- Если увидишь что-то подозрительное, все что угодно. Забирай девочку и уходи.
- Но как же ты?! – воскликнул юноша.
- Я найду вас, - безапелляционным тоном отрезал Майкл.
- Хорошо, - вздохнул Адам, прекрасно зная, что спорить с отцом бесполезно.
- Мне пора, - мужчина взял сумку и вышел из комнаты.
- Будь осторожен, - догнал его у входной двери Адам.

Майкл обернулся обнял мальчишку и не прощаясь вышел во двор. Через полминуты Адам услышал звук уезжающего автомобиля. Слезы навернулись на глаза молодого человека. Он был маленьким когда умерла его мама. Он мало помнил о ней, но точно помнил, что она однажды ушла и не вернулась. А потом за ним пришли чужие люди из службы опеки. Адам до сих пор помнил тот панический ужас, что заставил его плакать и вырываться из рук незнакомой женщины. Позже когда в его маленькой жизни снова возник воскресший отец, появился другой страх: « что папа снова исчезнет». И это страх заставлял следовать за отцом повсюду, как бы опасно не было. Тогда почти семь лет назад он меньше боялся незнакомых людей стреляющих в них, чем того что если отец уйдет, то исчезнет навсегда. И сейчас этот страх прокатился по телу мелкой дрожью, заставив сжать ладони в кулаки.

Парень глубоко вздохнул. Стер слезы с щек.
«Надо взять себя в руки» - сказал он себе, - «Теперь я не один. И должен быть сильным».

Он включил сигнализацию в доме. Поднялся наверх. Дверь в спальню отца была приоткрыта. Адам посмотрел в щель: девочка спала, свернувшись клубочком под покрывалом.
«У меня есть сестра» - эта мысль была новой, но приятной.
Когда-то мечтал о братике или сестренке, но позже понял, что это невозможно, так как детей не приносят аисты и не покупают в магазине. Для этого нужны были папа и мама, а не аист. Мамы у них не было.

Он тихонько прикрыл дверь и пошел в свою комнату. Ему нужно было обдумать план действий. Он сел за стол и откинулся на спинку стула закрыл глаза. Покачавшись немного на стуле выдвинул один из ящиков стола: там среди книг и тетрадей лежал пистолет. Отец дал ему оружие, как только Адам научился попадать по мишеням. Парень привычным движением проверил обойму – полная. И положил пистолет обратно. Оставалось только ждать и надеяться.

***

Темное помещение без окон где ее держали было сырым. Женщину почти не кормили, но воду давали. Никиту не хотели убить, наоборот – она нужна была живая. Ее хотели сломить, но было и хуже. Женщина закрыла глаза пытаясь понять, что она может предпринять, чтобы хоть как-то выбраться. Она готова была умереть, но придавать людей которые ей доверились, которыми она руководила, она не могла.

Перед мысленным взором женщины проносились образы: старых, давно прошедших событий, потерянных друзей, призраки несбывшихся надежд. Во всех этих видениях и воспоминаниях главным были две пары глаз: одни зеленые, а вторые так похожие на ее, но еще широко распахнутые, огромные на малюсеньком детском личике. Только это и сохраняло рассудок, не давая сдаться окончательно.
Скрежет двери заставил Никиту открыть глаза. В камеру вошел Августо в сопровождении двух солдат.
- Как вы себя чувствуете? – с ехидством спросил он, присаживаясь рядом на корточки.
Никита не ответила, лишь посмотрела на вошедших исподлобья.
- Всегда любил сильных женщин, - еще шире ухмыльнулся террорист, и отошел от заложницы.
Никита продолжала молчать и казалось даже не обращала внимание на вошедших, на самом деле она искала любой способ сбежать, но трудно это сделать с наручниками на руках. Да и под дулом автомата особо рыпаться не хотелось.
- Ну, что не надумали сотрудничать с нами? – спросил мужчина снова склоняясь над Никитой. Та посмотрела ему прямо в глаза вложив в свой взгляд как можно больше ненависти и презрения. Она желала ему смерти .

Августо прочел все это в ее глазах. Ему все больше и больше нравилась эта женщина. Настоящий боец, современная амазонка. Как жаль, что они оказались на разных сторонах. Ему бы не помешала такая союзница... Хотя может быть ее можно склонить на их сторону? У каждого есть своя цена: деньги, власть...дочь.
«Эх, эти идиоты упустили девочку» - с раздражением подумал мужчина.

Он пошел на хитрость обменяв ребенка на женщину, никаких подстав тут не могло быть, но вот то что девочку не удастся вернуть назад – рушило все его планы. Хотя он не отчаивался найти беглянку. Ну, а пока стоит попытаться воздействовать на женщину по другому.
Нет, никаких избиений и пыток, этим ее не сломать, а вот попробовать одно из психо-наркотических составов, хотя Августо не нравился этот вариант: он затуманит сознание женщины и все что они смогут от нее узнать станет менее достоверным, но время работало против него.

Августо вместе с солдатами вышел из камеры.
- Девочку еще не нашли? – спросил он у одного из солдат.
Тот покачал головой.
Августо постарался сохранить хладнокровие.
- Готовьте дозу «лекарства», - проговорил он.
- «Лекарства»? - удивился солдат, - Есть.
Шаги эхом разносились по пустым коридорам бункера. Никита слушала эти отдаленные звуки и снова закрыла глаза. Она никогда не верила в Бога, а когда попала в Отдел и подавно, но теперь ей так хотелось верить, что есть кто-то мудрый и справедливый, который если не спасет ее, то хотя бы защитит ее дочь.

***

Майкл припарковался на обочине дороги. Тусклый свет фонарей практически не освещал шоссе. Особняк тонул в ночной мгле, лишь фонари на террасе дома и во дворе разгоняли ночь, играя причудливыми тенями. Он огляделся. Возле дома куда он должен был проникнуть, казалось, не было ни души, но это было обманчивым впечатлением: сетка сигнализации по территории и несколько человек охраны – бросались в глаза профессионалу. Майкл осторожно обошел охрану. Небольшой разряд тока и сетка лазера замерцала, погаснув на двадцать секунд. Этого было более, чем достаточно чтобы пробраться внутрь.

Он шел по коридорам большего дома. Ему нужно было найти Мишель. Может было легче позвонить, но он не доверял телефонам. Двигаясь словно тень, он прошелся по комнатам. Тихонько скрипнула дверь спальни, где должна спать женщина. Майкл шагнул в комнату, и тут же услышал щелчок затвора пистолета.
- Кто вы, что Вам тут нужно? - услышал он со спины.
- Мишель? Меня зовут Майкл Сэмюэль, - медленно поднимая руки вверх, произнес он, - Мне нужно поговорить с Вами.
Холодное дуло оружия уперлось ему в спину. Молниеносное движение, и вот пистолет уже в его руках, а девушка была тесно прижата к нему, не в силах двинуться.
- Отпустить! – стала вырываться Мишель.
- Нам нужно поговорить, - спокойно произнес мужчина.
- Мне не о чем с Вами говорить, - прошипела девушка, пытаясь вырваться.
- Например, о Никите, и о том как ее спасти, - прошептал он на ухо Мишель.
Она перестала вырываться, замерев. Мужчина выпустил ее из своих рук. Сестра Никиты повернулась к нему лицом.
- Говори, - произнесла она с тревогой и интересом в голосе.
 

#7
ЧеширскаяКошка
ЧеширскаяКошка
  • Автор темы
  • Новичок
  • Pip
  • Группа: Участники
  • Регистрация: 3 Апр 2012, 15:27
  • Сообщений: 18
  • Пол:
Моник проснулась рывком, не сразу поняв, где она находится. Девочка несколько секунд с недоумением разглядывала обстановку незнакомой комнаты, стараясь понять: как она сюда попала. Воспоминание о событиях прошедших двух дней возвращались постепенно, как давно забытый сон, и самое яркое из них это – ее ночной побег и два выстрела в тишине, больше похожие на хлопки пробок от шампанского. Она тут же вскочила на ноги. Судорожно надевая кроссовки, стоящие рядом с кроватью, она думала только об одном: как ей вернуться домой. Доказать своей памяти, своему разуму, что это всего лишь сон или бред. Что дома ее ждут взволнованные и немного сердитые Андре и Марина. Хотя Моник и не была близка со своими приемными родителями, но все же любила их, и сердце отказывалось верить, что у нее теперь больше никого нет. Сглотнув вставший поперек горла ком, и приказав себе: «Не распускать нюни» - осторожно подошла к двери.

Вокруг было тихо, складывалось впечатление, что в доме никого не было. Она вышла на цыпочках в коридор и направилась к лестнице. Вниз девочка спустилась без приключений, но когда до двери оставалось несколько метров, и Моник уже обрадовалась, что ей удалось пробраться к выходу незамеченной, как она услышала голос за спиной:
- И куда это ты собралась?
Подпрыгнув от испуга, девочка обернулась. Перед ней стоял темноволосый подросток высокий, худой, со слишком длинными ногами и руками для своего туловища. На вид ему было лет шестнадцать – семнадцать.
- Ты кто? – Ответила она вопросом на вопрос.
- Адам, – склонил он голову на бок. – Так куда ты собралась?
- Домой. – Нахмурившись, ответила Моник, и снова повернулась к двери.
- Ты отсюда не уйдешь, - строго произнес он.
- Да? Это еще почему? – фыркнула девочка и потянулась к дверной ручке.
- Потому что, так сказал наш отец.

Рука Моник дрогнула и замерла в воздухе на полпути к двери:
- Наш отец?! – Она снова развернулась к Адаму, чтобы удостовериться, что тот не шутит.
Лицо парня было серьезно:
- Ну, да, что тебя так удивляет? У каждого есть папа и мама. – Пожал он плечами, словно в этом не было ничего удивительного. Хотя чтобы привыкнуть, что у него есть сестра, Адаму понадобилась целая ночь, и даже сейчас ему все еще хотелось ущипнуть себя за руку, чтобы удостовериться, что он не спит, но признавать это перед наглой девчонкой, стоящей сейчас перед ним, он не собирался.

Моник же, отойдя от первого шока, тоже пыталась сохранить невозмутимое выражение лица, обдумывала услышанное. За последнее несколько дней ее жизнь развернулась на девяносто градусов, предварительно перевернувшись с ног на голову. Каждый усыновленный ребенок рано или поздно начинает мечтать найти своих настоящих родителей, чтобы понять: «кто он?» и «почему они от него отказались?». Иногда и она думала об этом, но искать никого не собиралась, во всяком случае пока. И вот судьба сама подбрасывает ей сюрпризы: сначала маму, которую зачем-то обменяли на нее, теперь и отца со старшим братом. Правда, это не только не отвечало на вопросы, но и еще больше все запутывало. Ей, хотелось закричать, заплакать, затопать ногами. Она так устала от неизвестности и от этого томящего чувства потери в груди, что ей не верилось, что неделю назад она жаловалась на обыденность и скуку ее жизни. Мысли о прошлом снова вернули ее к тому, что она должна отсюда уйти:
- Я все равно уйду,- упрямо посмотрела Моник на брата.
- Ну, хорошо, - Адам неопределенно пожал плечами, подражая отцу. – Хочешь - иди, но может ты хоть позавтракаешь?

Девочка хотела отказаться, но тут ее живот предательски громко заурчал, требуя пищи. Когда она последний раз ела? Вчера? Позавчера? Действительно куда ей торопиться, того и глядишь в голодный обморок упадет.
Парень развернулся и пошел в сторону кухни, даже не оглянувшись. Моник поплелась вслед за ним. Стол был уже накрыт на двоих, там стоял графин апельсинового сока, тарелки с яичницей и тостами. Девочка постаралась не набрасываться на еду, как голодный волк.
– Значит, ты - мой брат? - скорей утвердив, чем спросив, сказала Моник.
- Получается так, - кивнул Адам. – По отцу.
- А твоя мама? – осторожно спросила она.
- Умерла, - он опустил взгляд в тарелку.
- Прости, - Моник почувствовала себя неловко.
- Это было давно, - ответил парень.

За столом повисло молчание.
- Спасибо, за завтрак, - поблагодарила девочка.
- Не за что, - Адам встал из-за стола, чтобы убрать посуду в мойку.

Девочка резко вскочила. Ловко подставила брату подножку. Парень потерял равновесие, осколки тарелок со звоном разлетелись по всей кухне. Девочка как можно быстрей побежала к входной двери. Схватившись за ручку, стала дергать ее, но та не поддавалась. Услышав шаги за спиной, она стала дергать ручку еще судорожнее.
- Я же сказал, что ты отсюда не уйдешь, - Адам стоял в нескольких шагах от Моник. Он стер кровь со щеки, которая стекала из тонкого пореза. В его руке позвякивала связка ключей.
Моник тут же встала в боевую стойку. На соревнованиях ей часто приходилась сходиться на спаррингах с ребятами на четыре-пять лет старше, да и во дворе она сталкивалась с тем же Дэном и «громилой» Бобом. Так что отступать она не собиралась. Адам ухмыльнулся, а эта девчонка оказалась отчаянно смелой и хитрой. С каждой минутой она нравилась ему все больше, но и в то же самое время, как и все младшие сестры, раздражать.
- Ну, что? Хочешь поиграть? - Улыбнулся Адам, тоже принимая боевую стойку, - посмотрим, что ты умеешь.

Моник нанесла первый удар, метя в «солнечное сплетение». Адам ловко увернулся и сделав обманный выпад слегка толкнул ее. Девочка чтобы не упасть лицом вниз, быстро сгруппировалась и перекатилась в сторону. Реакция, отработанная годами тренировок сработала безотказно: он попался на уловку и пропусти удар. Боль заставила на миг задохнуться и сложиться пополам, но даже в таком состоянии Адам продолжал следить за соперницей.

Адаму было примерно столько же, когда отец начал учить его драться, и на их тренировках не обходилось без боли, синяков и крови. В некоторые моменты мальчик видел, что отец забывался, словно входил в какой - то транс, и тогда Адаму становилось по-настоящему страшно. Он осознавал, что в такие моменты его отец превращался в настоящего убийцу, и что свернуть ему шею, для мужчины все равно, что расправиться с беспомощным цыпленком, но через секунду все прекращалось, и Майкл, словно стряхнув с себя это странное оцепенение, становился его любимым и заботливым отцом. Тренировки дали свои результаты, и Адам умел драться, может, не был так силен, как отец, но недостаток силы компенсировался ловкостью и быстротой. Сейчас же он просто боялся покалечить сестренку, которая оказалась тоже не так проста, как он думал.

Моник приняла оборонительную позицию - то, что ее старший братец, тоже умеет драться, было для нее неожиданностью. Адам стоял абсолютно расслабленно, лишь глаза следили за каждым ее движением. Она бросилась в атаку, несколько ударов, которые соперник с легкостью отбил, обманный выпад и…Он заломил ей руку за спину, не слишком сильно, так что девочка продолжала вырываться, шипя при этом от боли.
- Да, прекрати, ты! – раздраженно тряхнул ее Адам.
- Больно! Отпусти!
- Перестань сопротивляться, - спокойно ответил ей парень.
- Отпусти! – обиженно надула губу Моник, но дергаться все же перестала.
- Я победил?
- Ты победил, - подтвердила она.

Адам тут же выпустил сестру из захвата. Девочка, морщась, подвигала плечом: боль уже уходила, но неприятные ощущения остались. Она отошла от брата. Было глупо продолжать эту битву, у нее было одно преимущество: эффект неожиданности – и она его использовала.
- Мне очень надо домой, - взмолилась она, на глазах заблестели слезы. – Там мои приемные родители, может, им нужна помощь.

Ему было неприятно доводить девочку до слез, но ослушаться приказа отца он тоже не решался. Хотя если она так стремилась уйти: может там действительно, что-то серьезное?
- Пошли, - Адам кивнул в сторону гостиной. – Расскажешь мне все, а там решим, что делать. Я ведь даже не знаю, откуда ты взялась.

Моник пришлось повторять всю историю с начала, только теперь она не падала от усталости и ее рассказ получился более связным и понятным.
- Я просто хочу поехать и посмотреть, может быть, они живы, может быть, их увезла скорая, или они ранены и им нужна помощь - закончила Моник.

Адам покачал головой. Он понимал, что скорей всего приемные родители девочки мертвы, но вот как убедить ее в этом? И хочет ли он вообще это делать? Он еще раз посмотрел на сестру, в ее серо-голубые глаза, которые просто светились надеждой. Он и сам хорошо помнил, как первое время после смерти матери просыпался ночью от того, что ему, казалось, он слышал ее голос, ее шаги по коридорам приюта, ощущал запах ее духов, как тогда, когда она наклонялась, чтобы поцеловать его перед сном. Призрак матери стал пропадать только с появлением отца. Убедить Моник, что ее родители мертвы, можно лишь, показав это. Отец сказал, что они могут уехать, если тут станет опасно.
Адам задумался: если девчонке удастся сбежать - а такая так просто не отступиться - это будет хуже, чем, если он сам отвезёт ее домой. Да ему и самому было интересно разобраться во всей этой истории. Пока он понимал только одно: кто-то похитил Моник, чтобы обменять ее на Никиту, а ночью вернулся к ней домой, но для чего? Чтобы снова похитить? Или убить? И куда уехал его отец? Слишком много вопросов.
- Хорошо, - согласился он. – Я отвезу тебя домой.

Моник, которая, уже обдумывала новый план побега, недоверчиво посмотрела на брата.
- Ну, пошли! – поторопил ее Адам. – Пока я не передумал.
Девочка тут же вскочила с дивана и пошла за братом к входной двери.

***

Распахнутое окно ветер шевелит белые шторы, заставляя их раздуваться как паруса. Она выходит на балкон, весенний ветер ласково касается ее кожи, всколыхнув светлые волосы, отправляется дальше гулять по квартире. Утро, слишком раннее, чтобы нарушить тишину вокруг своей суетой. Никита улыбнулась, она редко улыбалась, но сегодня, именно сейчас в эту минуту она могла себе это позволить и даже, больше, она этого хотела.
Его рука, обвившая ее талию, заставила Никиту вздрогнуть. Он как всегда подошел слишком тихо, а может это из-за того что она задумалась.

- Ни-ки-та, - его манера разбивать ее имя на слоги, его голос, казалось, проникал внутрь, разливая по телу тепло и стягиваясь тугим узлом внизу живота. – Ты так рано встала, - продолжил он.

- Если бы было возможно, я бы вообще не спала, - ответила она.

Каждая секунда, миг с ним были слишком ценны, чтобы тратить их на сон, пусть и в его объятьях, но ей не нужно этого говорить, они оба это прекрасно знают.
Никита чувствует, как он осторожно собирает ее волосы в хвост и отводит в сторону. Его губы на ее шее. Нежный, легкий поцелуй – намного больше, чем обещание; намного дороже любых слов. Ноги женщины подкашиваются, и чтобы не упасть она облокачивается на грудь мужчины. Он продолжал целовать ее: с мучительной медлительностью переходя на плечи и ключицы. Его умение соблазнять отточено до самых мелочей, до кончиков пальцев, но сейчас она может не сомневаться - он с ней искренний, настоящий. Никите надоедает пассивное участие, и она резко повернувшись в его руках, теперь уже сама начинает покрывать его лицо и шею поцелуями. На губах Майкла появляется такая знакомая усмешка, но в глазах светится нежность, вместо пугающей ледяной пустоты. Он подхватывает ее на руки и несет вглубь квартиры, вслед за непослушным утренним ветром.

Никита открывала глаза, уже второй день она ничего не ела, не могла думать, а находилась в полной прострации: между сном и явью, с каждой минутой все больше теряя связь с реальностью. Ей знакомо было это чувство, много лет назад, когда ее отправили на задание в психлечебницу, она чувствовала себя точно так же. И как же хотелось больше не открывать глаз. С головой окунуться в эти воспоминания, сны, которые больше никогда не повторяться. С огромным усилием она заставила себя подняться, и села облокотившись о стену. Нет, она не может сдаться так быстро. Он бы ее не простил за это. Она бы сама себя не простила. Надо, что-то придумать, действовать. Тут по ушам больно ударил звук открывающейся двери.

Солдаты. Их было двое: один стоял неподалеку, наставив на нее дуло автомата, а второй достал шприц. Никита пыталась бороться, не дать ему сделать укол, но тот, зажав ее руку межу коленями, все же ввел препарат в вену. Это был первый раз, когда они действовали в открытую. Обычно они подсыпали вещество в еду или воду, но тут командир торопился и велел вводить препарат напрямую. Солдату даже был жаль эту красивую женщину. Да, эта сыворотка давала возможность узнать все, что требуется у любого даже самого крепкого бойца, но полностью ломало психику, сводило с ума. Никогда он не хотел бы испытывать ее на себе.
Солдаты ушли. Никита еще несколько минут пыталась перебороть себя. Заставить мозг работать, не поддаваться, но тщетно…
«Они хотят подчинить меня себе» - было ее последний мыслью, прежде чем реальность снова ускользнула от нее, как песок сквозь пальцы.

***

Небольшой кабинет, исполненный в теплых тонах, располагал к тому, чтобы расслабиться, уютно устроившись на кожаном диване. Выпить чашечку кофе, а может чего и покрепче, но двоим находящихся в нем сейчас, было не до отдыха. Мишель сидела за столом, перед ней стоял Майкл Сэмюэль – легенда Первого Отдела, да и всего Центра. Человек. по вине которого погиб её отец, и который пришел спасти ее сестру. Чувства, которые женщина испытывала к нему, были смешенными: от неприязни и недоверия, до уважения и восхищения, - но Мишель уже давно научилась скрывать свои чувства, подавлять их, когда они мешали поступить правильно, мешали делу.

- Я вас слушаю, мистер Сэмюэль, - холодно произнесла она.

Ее неожиданный гость тоже умел скрывать и эмоции, и чувства – пожалуй, даже лучше нее, и поэтому тон женщины его не смутил, он и не ждал радушного приема. Поспешил перейти сразу к делу.
- Как я уже сказал мисс Джонс, я знаю, как спасти вашу сестру.
- И почему вы уверенны, что я заинтересована в ее спасении? – сложила руки на груди женщина. – Мы с ней не питаем к друг другу особо теплых чувств, особенно после того, что произошло двенадцать лет назад.
Удар попал в цель, Майкл, несмотря на всю его выдержку, едва заметно поморщился, а глаза стали еще холоднее.
- Ну, а Центр? Если я не ошибаюсь, ваш отец хотел, чтобы Никита встала во главе Центра, неужели вы готовы уступить это место, такому как мистер Альберт?

Женщину удивила такая осведомленность мужчины. Тут он попал в цель: упоминание мистера Альберта вывело Мишель из себя. Он с самого момента обмена Никиты на дочь стал упорно требовать у совета, чтобы те назначили его исполняющим обязанности главы Центра, которое пока занимала она сама. Мишель удавалось держать оборону, напоминания, что сообщения о смерти главы пока не поступало, а значит все должно оставаться, так же как и при Никите. Да и слишком настойчивое стремление Мистера Альберта к власти, заставляло задуматься о его причастности ко всему случившемуся с ее сестрой.
- Нет, но у меня пока нет никаких доказательств его причастности к «Воронам», - ответила ему Мишель. – И еще ты хочешь меня убедить, что Никита останется во главе отдела, если тебе удастся ее спасти? Я не настолько глупа, - женщина саркастично ухмыльнулась.
- А это ей решать, - спокойно ответил он. – Для меня главное спасти ее.

Мишель нахмурилась, но не могла не согласиться, чтобы прищучить этого урода как Мистер Альберт, нужно спасти Никиту и доказать его связь с Августо Сеарасом. Что будет потом, пока ни так важно.
- Хорошо, и каков ваш план, мистер Сэмюэль?
- Под кожей Никиты вживлен нано-чип. Думаю, нам удастся найти ее по нему.
- Чип? Какой чип? Впервые слышу, - с сомнением посмотрела на мужчину Мишель.
- Это давняя история связанная еще с Эдриан, - уклончиво ответил Майкл.
- Эдриан? Создательница Первого отдела? – удивилась женщина.
- Она самая, - кивнул он.
- Но столько лет прошло. Почему Вы так уверены, что чип на месте и в рабочем состоянии?
- Потому что никто кроме Эдриан о нем не знала, даже Никита. – Ответил Майкл.
- А вы? – посмотрела на него женщина.
- А я…я был последним, кто видел Эдриан живой, - в глазах мужчины появилась печаль, на миг пробившись, сквозь безразличный холод.
- Ну, раз другого плана у нас нет, попробуем. – Вздохнула Мишель. – Что требуется от меня?
- Следить за мистером Альбертом, и послать спецгруппу в нужное время в нужное место. Я сообщу куда. – Майкл снова стал как в прежние времена, идеальным агентом, способным управлять не только боевой группой, Отделом, но и казалось самим Центром.
У Мишель по коже поползли мурашки. Нет, не хотела бы она стоять на пути Майкла Сэмюэля – быть его врагом.
- Хорошо, я буду ждать звонка, - кивнула она.

Майкл кивнул и, не прощаясь, повернулся к двери и вышел из кабинета.
«Дождись, Никита. Я иду…»

Сообщение отредактировал ЧеширскаяКошка: Суббота, 19 января 2013, 21:23:46

 

#8
ЧеширскаяКошка
ЧеширскаяКошка
  • Автор темы
  • Новичок
  • Pip
  • Группа: Участники
  • Регистрация: 3 Апр 2012, 15:27
  • Сообщений: 18
  • Пол:
Дорога заняла полдня. Моник вглядывалась в знаки у дороги, боясь, первое время, что старший брат решил увезти ее совсем не туда, куда обещал, но увидев знакомые указатели, успокоилась и даже задремала.
- Эй, малышка, дальше куда? - Разбудил девочку Адам.
Автомобиль стоял на одном из перекрестков города. Моник, еще сонная, не совсем ориентировалась, но потом показала направо.
- Туда, через два светофора будет большая табличка «Весенние холмы». Там прямо.
Адам повернул руль, в указанном направлении. Через двадцать минут они проехали мимо нужной таблички и оказались на улице с рядом одинаково аккуратненьких домиков с белыми заборчиками и вечно зеленым газоном.
- Ты живешь в престижном районе, – посмотрел он по сторонам.
- Угу…- Моник не отрываясь смотрела в окно.
Она боялась пропустить тот момент, когда они подъедут к ее дому. Адам снизил скорость и уже хотел спросить сестру: «Который из этих домиков ее?» - но надобность в этом отпала, так как посреди этого прекрасного пейзажа, словно клякса, чернели обломки дома.

Девочка, увидев всю эту картину, выскочила из машины, стоило той только остановиться. Она стояла в шаге от того места, где раньше была входная дверь. Теперь на ее месте, а так же стен, пола, потолка - черная труха. Кое-где в обгоревших обломках угадывались детали мебели; то тут, то там валялись никому не нужные вещи, по какой-то причине не сильно тронутые огнем.
Моник осторожно шагнула на пожарище, пепел неприятно хрустел под ногами, словно только что выпавший снег. Она оглядывалась по сторонам не в силах поверить, что это случилось.
«Как?! Когда?!»

Что-то печально звякнуло под ногой, девочка испуганно отступила. Из-под потрескавшегося стекла на нее смотрели улыбающиеся лица: она, Марина и Андре. Эта фотография была сделана недавно, на одном из чемпионатов по каратэ, где Моник заняла второе место. Девочка не выдержала - это оказалось последней каплей - ноги подогнулись, она рухнула на колени. Руки дрожали, когда она поднимала рамку с земли, непослушными пальцами стирала грязь и пепел с изображения, не боясь пораниться. Слезы прочертили дорожки на щеках, она не стирала их. Она вообще не двигалась, застыла, окаменела. Адам стоял невдалеке. Ему было жаль девчонку, он понимал ее боль, но интуиция подсказывала, что нужно убираться отсюда и побыстрее. Он уже хотел подойти к сестре и растормошить ее, как услышал испуганный вскрик со спины. Адам и Моник одновременно оглянулись: на газоне в нескольких метрах от них стояла невысокая женщина в домашнем халате.
- Ой, Боже, мой! – еще раз произнесла она.
Появление соседки заставило Моник очнуться от ступора, она, не отпуская рамку, встала с колен и подбежала к женщине:
- Миссис Кендал, что здесь произошло?
Миссис Кендал побледнела и стала пятиться от Моник.
- Ты же мертва. Мертва. Как это возможно? – лепетала она, находясь на грани обморока и нервного срыва.
Моник поняла, что у соседки вот-вот начнется истерика, и, схватив ее за плечи хорошенько встряхнула:
- Миссис Кендал, это я. Я живая. Видите? Я не призрак.
Ужас в глазах женщина немного рассеялся, и она посмотрела на девочку более осмысленно.
- Два дня назад случился пожар. Спасатели сказали, что во всем виновато короткое замыкание. Никто не спасся. Я своими глазами видела как из обломков вынесли три трупа.

Адам еще сильнее нахмурился: «кто-то инсценировал смерть девчонки, и замел следы пожаром» - ему это все больше и больше не нравилось.
Он подошел, схватив сестру за руку и грубо потащи ее к автомобилю.
- Эй! – воскликнула девочка. - Куда ты меня тащишь? - она выдернула руку из ладони брата.
Они уже стояли возле машины. Адам посматривал в сторону соседки, которая до сих пор стояла в нескольких метрах на газоне и непонимающе хлопала глазами.
- Кто-то убил твоих родителей, инсценировал твою смерть и поджогом замел следы, - сквозь зубы проговорил парень. – Теперь тебе ясно, что нам нужно убираться отсюда, быстро в машину.

Возможно, это было грубо с его стороны, но что-то внутри подсказывало, что чем больше они тут остаются, тем опаснее это становится. Моник покачала головой, осознавая услышанное: при словах о смерти приемных родителей, глаза снова предательски защипало, а в горле встал ком. Она сильнее сжала рамку с фотографией, словно боялась, что ее отнимут. «Нет, она не будет плакать. Не сейчас», - и больше не пререкаясь, залезла в машину.
Адам газанул, автомобиль сорвался с места. Парень сосредоточенно вел машину. За окном мелькали деревья и дома. Моник все еще была в ступоре - она не отрывала глаз от рамки. Мальчишка мельком поглядывал то на сестру, то на дорогу, ловко маневрируя в потоке машин. Когда он уже расслабился, подумав, что опасность миновала, одна из машин сзади стала нагонять их.
- Черт! – выругался Адам.

Все-таки он опоздал, за ними следили, и теперь решили схватить. Адам вжал педаль газа до упора, но оторваться от преследователей так и не удавалось. Автомобиль нагонял и стал толчками прижимать их к обочине. Адам пытался выровнять машину и оторваться от противников, но ловкости ему не хватило, и колеса заскользили по неровному гравию обочины. Чтобы избежать падения в кювет, Адаму пришлось нажать на тормоз. Тут же автомобиль с преследователями перерезал им путь к отступлению.

Ситуация становилась критической. Исподлобья юноша наблюдал за тремя мужчинами в военном камуфляже, осторожно подходящих к машине, вглядывались с тонированные стеклам. Он вытащил из-за пояса пистолет и, проверив обойму, протянул сестре. Моник с ужасом переводила взгляд с оружия на брата.
- Умеешь стрелять? – спросил он.
Девочка отрицательно покачала головой. Передернув затвор до щелчка, и сняв предохранитель, отдал пистолет сестре.
- Стреляй, если кто-то приблизится, и главное не закрывай глаз.
Сам парень, порывшись под сиденьем, вытащил второй ствол. В тот же миг дверца машины отворилась, и в салон всунулся один из мужчин. Выстрел, второй, третий. До этого Адаму никогда еще не приходилось стрелять в людей, и нажать на курок, в первый раз зная, что убьешь. Палец на курке на секунду задержался, но инстинкт самосохранения победил.
Моник держала пистолет в дрожащих руках, палец соскальзывал с курка. Она выглядывала из окна машины. Ей было страшно, она узнала в этих людях тех, что держали ее на старом складе. Девочка наводила ствол пистолета то на одного, то на другого солдата.

Адаму некогда было следить за сестрой. Враги не собирались стоять столбами и отстреливались, завязалась перестрелка. Парень, может, стрелял не так уверенно, как отец, но достаточно точно. Он почувствовал, как одна из пуль противника оцарапала ему плечо, но на боль отвлекаться было некогда. Адам прицелился по точнее и нажал курок: спусковой механизм сработал без осечек – противник перед ним захрипел, упав на колени.
- Эй, брось оружие, пацан! – крикнул кто–то сзади.
Адам обернулся. Третий противник не терял времени и схватил Моник. Девочка стояла прижатая к телу мужчины, а к виску у нее был приставлен пистолет, отданный Адамом.
- Брось оружие, или мозги этой крошки вылетят из черепушки! – приказал мужчина.
- Черт, - выругался Адам и выпустил пистолет из рук.

Он понимал, что это может быть самой большой ошибкой, самым последним движением в его жизни, но если что-то случиться с девчонкой, он себе этого не простит. В конце – концов, ведь это он решил поехать, это он подверг их опасности и не смог защитить. Ему и отвечать. Удар по голове был сильным, и мальчишка даже не успел до конца осознать, что произошло, как упал без чувств. Моник закричала.
- Молчи, мелкая сучка! – ударил ее по лицу противник. – Ты бы знала, сколько мы тебя искали.
- Что с этим будем делать? – указывая на оглушенного Адама еще один солдат, подъехавший на второй машине и подкравшийся к подростку со спины. - В расход его? Вон смотри, двоих наших уложил, неплохо для юнца.
Первый, державший девчонку, замолчал, осматриваясь вокруг. У девочки замерло сердце: она понимала, что одно слово - Адама пристрелят как собаку, а она будет просто беспомощно смотреть.
- Нет! – закричала она, что было сил. – Помогите!
- А ну заткнись!

Моник получила еще одну пощечину, из разбитой губы потекла струйка крови.
- Берем его с собой, пусть босс решает, - сказал тот, кто держал девчонку. – Давай живей, пока копы не понаехали.
Второй взял еще не очнувшегося Адама и, перекинув через плечо, пошел к машине.
- Шагай, - толкнул мужчина Моник в спину. – И без глупостей, а то паренёк умрет.
Девочка, опустив голову, смиренно шла к автомобилю. Когда Моник забралась в машину, мужчина захлопнул дверцу и вытащил из кармана мобильный:
- Босс, мы нашли девчонку и пацана. Везем их к Вам. Все.

***

- Да, хорошо, - закончил разговор Августо Сеарас и с довольной улыбкой отложил телефон, снова развернулся к собеседнику. – Они нашли девчонку.
Гость кивнул, принимая информацию к сведенью, и в очередной раз затянулся. Это был мистер Альберт, один из «Совета». Именно он однажды случайно наткнулся на старые записи о нынешнем главе «Центра» - Никите (Джонс). Он с упорством стал раскапывать старые дела, связанные с этой женщиной, разыскивая все, что можно использовать против нее.

С тех пор, как погиб мистер Джонс, Мистер Альберт считал, что руководство должен взять на себя более профессиональный и опытный человек, такой как он. Но и после своей смерти старый прохиндей сумел подложить ему свинью и дать указание сделать свою старшую дочь главой «Центра» ровно через три года после его смерти. Ну, а пока замещать ее на месте главы стал старый друг отца – мистер Дрейк.
Сколько Мистер Альберт не пытался указать неправильность этого решения «Совету», те как стадо баранов твердили что-то про последнюю волю Джонса и неплохие задатки женщины к руководству.

Долгие десять лет ему не везло. Единственной слабостью женщины был некий Майкл Сэмюэль, но тот исчез из Отдела давно, и никаких следов, где он может быть сейчас, отследить было невозможно. Тут он и наткнулся на счет из клиники в Швеции, оплаченный мистером Дрейком. Он потянул за эту тоненькую ниточку и развязал очень любопытный клубок: у нее была дочь.
Самым сложным оказалось узнать, кто удочерил малышку, но деньги и связи способны на многое. Остальное стало делом техники. Мистер Альберт договорился с командиром освобождения, а проще террористом - Августо Сеарасом, что поможет ему захватить главу «Центра», которая должна знать много любопытных вещей о власти, оружии и деньгах, а тот в свое время избавится от нее.

Это была опасная игра двух ядовитых пауков в стеклянной банке. Мистер Альберт хотел уничтожить Никиту, но не хотел уничтожить «Центр», и ему было важно узнать, жива ли пленница, и сколько она успела рассказать под пытками. Именно поэтому он был здесь сегодня. Ему нужно точно знать, что глава «Центра»- сломалась и стала предательницей, и даже если ее не успеют убить и каким–то чудом спасут, то она уже не сможет вернуться на прежнее место, если не будет уничтожена своими же.
- Ну что ж, дорогой друг, я уверен, что теперь пленница расколется, - улыбнулся глава банды. – У нас снова ее дочь, а ради жизни девочки она пойдет на все. Хотя я немало удивлен, что сыворотка не подействовала на нее, как должна была.
Мистер Альберт лишь ухмыльнулся: «Тот, к кому применяли метод Гельмана, уже не так восприимчив к разного рода психотропным веществам, но Августо это знать не нужно».
- Желаю Вам удачи, - произнес мужчина слух, и поднялся из кресла. – Но мне пора. Очень рад, что уговор остается в силе.
- Да, конечно, - протянул руку для пожатия Августо Сеарас. – Как только я узнаю все, что необходимо, я убью и ее и девчонку.

Мистер Альберт пожал протянутую ладонь и, попрощавшись, вышел из склада, где размещался кабинет командира. Пора было дать анонимную наводку Мишель, где искать ее похищенную сестру и самих похитителей. Он сделает это сразу же, как только уедет подальше отсюда.

***

Майкл испробовал все: все чистоты, мощности и волны, - чип молчал. Либо Никиту держали где-то, откуда сигнал просто не пробивался, либо чип изжил свой срок. О самом плачевном варианте событий ему думать не хотелось. Давно мужчина не чувствовал себя таким беспомощным и растерянным. Он ходил из угла в угол, меряя шагами небольшую темную комнату, которую снял где-то на окраине. Главным условием было, то, чтобы его не беспокоили, все остальное его не волновало: Ел ли он сегодня? Спал? На эти вопросы он не мог с точностью ответить. Дни слились для него в одно сплошное время: часы, минуты, секунды, - они бежали как таймер, и Майкл остро ощущал, что оно работает против него.
Мужчина сел на кровать и облокотившись о стену, закрыл глаза.

Белая комната. Он ненавидит ее. Она пугает. Ее белизна режет глаза. Может поэтому его любимый цвет черный? Мужчина обходит каталку, всматриваясь в ту, что спит на ней. Он пришел дать ей выбор. Хотя этот выбор всего лишь подлая ловушка, иллюзия, и он это прекрасно знает. Освобождая ее от ремней, невольно всматривается в эти грубоватые черты лица, ее сложно назвать красивой, но в них есть благородство. Спутанные волосы и мертвенная бледность не добавляют ей привлекательности.
- Доброе утро, - голос мужчины разносится эхом по комнате.
Она открывает глаза, от испуга они кажутся огромными. Видит его и тут же отскакивает к стене. Майкл наблюдал такую реакцию не раз и поэтому старается быть предельно осторожным:
- Не бойтесь меня.
Девушка, еще не до конца понимая, что происходит, оглядывается вокруг. Она напоминает загнанного в ловушку зверька, готового драться до последнего. Он и сам, наверное, был таким когда-то. Отгоняя непрошенные мысли о прошлом, Майкл снова сосредотачивается на девушке.
- Где я? – задает она первый вопрос.
Голос под стать внешности, чуть глуховатый, но с тем же самым четкий и запоминающийся. Майкл позволяет себе подойти ближе. Девушка следит за ним огромными серо-голубыми глазами.
- Вы не в тюрьме.
«О, это место намного хуже!» - он знает это наверняка.
- Для всех Вы умерли.
Мужчина видит, как она пытается осознать эту фразу.
- Самоубийство. Ваши похороны,- он протягивает ей большую черно-белую фотографию.

Девушка зажалась в угол, пытаясь спастись от этой страшной реальности, в которой она очутилась. Она смотрит на него, словно ожидая подвоха, мельком переводит взгляд на фото и так же осторожно берет его, словно это не простая бумажка, а опасное оружие, способное убить.
Майкл ни на секунду не прерывает зрительного контакта. Его задача изучить, понять сможет ли эта напуганная девочка выжить в этом страшном мире, куда она попала. Он знает, что она жила на улице. Знает, что ее обвинили в убийстве, но интуиция подсказывает, что она не убийца. Он видел убийц. Он сам и есть убийца.
- Восьмой ряд. Тридцатый участок.
Девушка вглядывается в фото пустого кладбища, где расположена ее мнимая могила.
- Даже мама не была? – этот тихий вопрос еще больше ассоциирует ее с ребенком.
Он дает ей время осознать. Короткие всхлипы заполняют тишину. Мужчина отходит. Почему ему так сложно смотреть на нее? Что это шевельнулось, там, на краю сознания, в умершем сердце? Жалость?
Она сползает по стенке, полностью уничтоженная его словами, гипнотизируя фотографию в своих руках. Слышит ли она его?
- У Вас есть шанс. Вас будут обучать, а Вы будете учиться. Через два года, если все будет хорошо, то Вы будете работать на нас.
Майкл в точности повторяет, то, что слышал сам когда-то, без эмоций, четко и ясно. Главное, чтобы она поняла, осознала, сделала выбор. Девушка, сжавшаяся в комочек, словно котенок под дождем, поднимает голову и смотрит в его сторону.
- Я?
- Вы привлекательны, безжалостны и хладнокровны, - повторяет он строчку из ее личного дела, сам с трудом веря в последние два пункта.
- Я не убивала! Я не убивала! Я никого не убивала! – ее голос срывается на крик.
Крик отчаянья, почти безумия. Он отражается от стен, ударяя по ушам.

Майкл осторожно отходит, разворачивается и идет к двери. Прочь из этой комнаты, от этого белого цвета. Он сказал, что требовалось. Он узнал, что хотел. За секунду до того, как откроется дверь, чувство опасности, отработанное до животного инстинкта подсказывает ему.
Майкл блокирует ее руку, второй обхватывает талию и опрокидывает на пол сам, оказываясь над ней.
Девушка продолжает вырываться, в ее глазах горит злость. Нет, он списал со счетов ее слишком рано. В ней оказалось больше силы воли, желания жизни, чем он думал.
- Нападая сзади, нужно бить по почкам. Так Вы нейтрализуете жертву. Это Ваш первый урок.
Майкл ощущает ее кожу под своими ладонями, ее тело нетерпеливо извивается под ним в желании освободится. Он смотрит в эти серо-голубого цвета глаза и чувствует, что что-то словно шевельнулось, где-то там глубоко в сознании, что-то забытое и похороненное. Он отгоняет эту мысль, поднимаясь на ноги.
- Я не хочу учиться! Мне это не нужно! – кричит она ему, оставаясь лежать на полу.
Мужчина поправляет волосы, стараясь вернуть хладнокровие. Как такое мимолётное прикосновение смогло ударить по стене бесчувственности окружающей его уже столько времени?!
- Начинаем завтра в пять утра.
- А если я откажусь? – неприкрытый вызов в ее голосе, заставляет его внутренне улыбнуться.
- Восьмой ряд. Тридцатое место, - отвечает он, уже находясь в дверях.
«Правильно девочка, сопротивляйся, борись, но не увлекайся этой опасной игрой. И тогда возможно ты выживешь, Ни-ки-та» - улыбается Майкл, оказавшись за дверью. – «И поможешь мне стать живым»

Трель мобильного заставляет мужчину вздрогнуть. Он открывает глаза и берет сотовый с тумбочки.
-Да.
- Майкл, это Мишель, - раздается голос на той стороне трубки. – Я знаю, где Никита.
- Выезжаю, - в глазах Майкла загорается надежда.
«Никита, выживи, и я тоже останусь жив».

(Пр. автора. Первая встреча Майкла и Никиты описана из 1 серии 1 сезона сериала)
 

#9
ЧеширскаяКошка
ЧеширскаяКошка
  • Автор темы
  • Новичок
  • Pip
  • Группа: Участники
  • Регистрация: 3 Апр 2012, 15:27
  • Сообщений: 18
  • Пол:
Их везли долго, или Моник просто потеряла счет времени. На нее в этот раз не надели мешок, хотя сквозь затонированные стекла автомобиля смутно мелькали дорожные знаки, надписи на которых было почти невозможно прочитать. Девочку это волновало мало, она не сводила глаз со старшего брата. Адам до сих пор не пришел в себя, и, кажется, стал еще бледнее. Один из солдат наклонился, чтобы проверить пульс у мальчишки. В этот же момент автомобиль чуть притормозил, съезжая с ровной трассы, на грунтовую дорогу. Машину сильно тряхнуло на одном из ухабов, и тут Адам, как по волшебству открыл глаза, и, схватив наклонившегося над ним солдата за руку, резко дернул на себя. Мужчина, не ожидавший этого, навалился на парнишку сверху. Адаму удалось выхватить пистолет, висевший в кобуре на боку солдата. Раздумывать было не когда, приставив пистолет к животу мужчины, он выстрелил, солдат даже не успел понять, что произошло. Все это было так быстро, что остальные пассажиры не сразу встревожились, услышав приглушенный хлопок выстрела. Парень отпихнул мертвого врага и нацелился на одного из двух мужчин, сидевших рядом с его сестрой. Второй выстрел, и один из мужчин схватился за горло, пытаясь остановить хлещущую из раны кровь, жалобно захрипев, повалившись на бок. Второй же среагировал быстрее и, притянув к себе окаменевшую от ужаса Моник, вытащил оружие нацелил его на Адама.

Парнишка понял, что момент упущен, и сейчас пуля полетит прямо ему в голову. Он сильным ударом ног выбил дверцу автомобиля, которая, слетев с петель, улетела прочь. Выстрел прозвучал, как раскат грома, парень резко повернулся, но почувствовал, как плечо пронзила острая боль от пули. Пригнувшись, Адам, буквально выскользнул из автомобиля, и, сгруппировавшись, покатился под откос.
- Черт! – выругался мужчина, наблюдая этот отчаянный побег, продолжая прижимать к себе заложницу. – Сбежал паршивец.
- Может его это поискать? – спросил водитель, притормаживая.
- Нет, не стоит, - брезгливо сбрасывая мертвого подручного к трупу, что уже валялся на полу. – Если мальчишка не сломал себе шею, то умрет от жажды, кругом пустыня, долго ему не протянуть.
Моник в ступоре смотрела на мертвых людей, и чувствовала, как к горлу подступает тошнота, а руки и ноги похолодели.
- Не бойся, малышка, - с ухмылкой обратился к ней мужчина, скоро ты присоединишься к своему брату, а так же приемным родителям. Если конечно наш босс не найдет для тебя более интересное применение, - глаза мужчины похотливо заблестели.
Девочка поежилась под этим взглядом, но сжав кулачки, приказала себе не плакать, чтобы мужчина не увидел, насколько ей страшно.

Адам, поморщившись, сидел за одним из огромных валунов у дороги, наблюдая за удаляющимся автомобилем. Плечо болело, рана была не настолько серьезна, чтобы волноваться, но могла доставить достаточно неудобств. Зубами и здоровой рукой Адам оторвал от футболки лоскут, и наспех обмотал ранение.
Ему удалось сбежать, и даже остаться живым, и относительно здоровым не считая ушибов и царапин. Конечно, ему не освободить Моник, но у него есть оружие, и если он доберется до какого-нибудь телефона и позвонить отцу, то еще успеет спасти сестренку. Почему ему не пришло в голову раньше? Номер, точнее голосовая почта, которым можно воспользоваться только в крайнем случае. По мнению мальчишки, такой случай наступил. Парень кое-как поднялся на ноги и осторожно пошел в сторону шоссе.

***
Черная одежда и черный мотоцикл хорошо маскировали на ночных улицах. Остановив железного «коня» в тени одного из домов, он терпеливо ждал, он умел ждать, но, кажется, сегодня его терпение начинало заканчиваться. Мишель опаздывала, что для всегда пунктуальной младшей сестры Никиты это было странно. Майкл прислушался, слишком тихо даже для ночной улицы. Инстинкты и интуиция подсказывали, что здесь что-то не так. Мужчина продолжал идти по переулку, к небольшому повороту во двор. Где-то слева послышался неясный шум, словно кто-то спугнул бродячую кошку, слева промелькнула тень.
Резкий разворот и дуло пистолета сверкнуло из-под куртки. Два выстрела, и шум упавшего тела. Оставаясь начеку, Майкл продолжал вглядываться в темноту. Кто бы на него не нападал, теперь они перестанут скрываться.
Так и случилось, из тени подворотни к нему приближались два силуэта, еще трое шли с другой стороны. Майкл приготовился защищаться: сделав два выстрела в сторону приближающихся, побежал в тень противоположного переулка. Свет был его врагом.

Пули прошли совсем рядом. Те, кто нападал, точно были профессионалами, он даже узнавал школу, своих соперников. Так учили стрелять в отделе, так он сам учил стрелять. Майкл не торопился, он ждал. Когда твоих противников много, а ты один лучшая тактика осторожность и неожиданность. Вот из тени вышли трое в черных одеждах, бронежилетах. Оглядываются по сторонам, гадают, где он может быть. Несколько выстрелов в сторону бродячей кошки, спугнутой странным шумом на городских улицах. Нет, не угадали. Теперь его очередь стрелять: три вспышки и солдаты лежать раненные, но не убитые. Включается привычка отработанная годами: никакой жалости, только сосредоточенность и быстрота реакции. Игра на опережение. Несколько шагов и еще два выстрела.
Когда Майкл был уже уверен, что противников не осталось, улицу между домами осветил свет фар. Из черного фургона, наподобие тех, в которых он сам ездил, выбежали еще десяток вооруженных людей. Кто-то очень сильно не хотел, чтобы Майкл пережил эту ночь. Мужчина затаился. Ситуация была сложная если не сказать смертельно опасная.

Нужно было уходить, и как можно быстрее. Неужели Мишель подстроила для него засаду? Он привык всегда и во всем полагаться на себя, но возможное предательство сестры Никиты было неприятным сюрпризом. Двор, где он скрывался, был окружен, и чем больше времени проходило, тем уже это кольцо становилось. Нужно было действовать. Майкл перезарядил пистолет и проверил на месте ли последняя запасная обойма. Главное добраться до мотоцикла, хотя там его точно будут ждать.

Обезвредив двух противников, он вошел в переулок, ведущий на улицу. Там его ждали еще трое. Выстрелы, двум в голову, последний успел увернуться и ответил. Пуля прошла в миллиметрах от плеча. Прозвучал еще один выстрел, и противник опустился на землю рядом с двумя предыдущими. Шум перестрелки привлек внимание остальных агентов. Майкл понимал сейчас главное успеть до того как они его найдут. Он ринулся напрямик, к забору ведущему со двора. Прыжок через невысокую сетку. Пистолет уже нацелен в ту сторону где стоит мотоцикл, позади шум бегущих ног, нагоняют. Лишь бы успеть. Выстрел. Солдат рядом с мотоциклом упал, второй сторож нацелил на него автомат. Еще один выстрел, и противный щелчок осечки.
Черт! - мужчина приготовился уклониться, хотя понимал, что с противниками с обоих сторон, остаться живым мало вероятно.

И тут в самую последнюю секунду, раздался выстрел со стороны большого дерева, под которым стоял мотоцикл. Солдат с автоматом упал рядом с мотоциклом. Майкл посмотрел в ту сторону откуда прозвучал выстрел. На свет вышла Мишель. Ее обычно аккуратно застегнутый на все пуговицы костюм был изодран и в пыли, волосы выбились из строгого пучка, а на лице следы пороха и крови.
Выяснять, что произошло, было некогда. Майкл залез на мотоцикл, Мишель пристроилась у него за спиной, и они, пригнувшись, от возможных пуль, поехали по пустой ночной улицы.
Когда стало ясно, что их никто не преследует, Майкл заглушил мотор и остановился.
- Что произошло? - спросил он у молодой женщины.
- Полагаю, что тоже, что и у Вас: засада, из которой чудом удалось вырваться живой.
- Знаете, кто мог все устроить? - Майкл нахмурился.
- Подозреваю, - коротко ответила Мишель. - Но сейчас есть новость по важнее: я знаю где искать Никиту.
На лице Майкла не дрогнул ни один мускул, но все тело мигом напряглось.
- Поехали, - снова завел он мотор, но тут вибрация мобильного заставила его заглушить мотоцикл.
Этот номер знал всего один человек, и если он звонит, значит, произошло что-то плохое.
Вытащив мобильный из кармана, Майкл ответил:
- Да, Адам, слушаю, - лицо мужчины нахмурилось, выслушивая ответ на том конце. - Держись, скоро буду.
Мужчина закончил разговор, и тут мотоцикл поехал с удвоенной скоростью.

***
Нехватка еды и воды, а так же следствие применяемых к ней наркотических средств дали предугаданный результат: Никита находилась в между реальностью и сном. Такое уже было раньше, и женщина знала единственную защиту, единственный способ сохранить разум: вспоминать. Четко за днем день, в малейших деталях. Есть в нашей жизни моменты, которые хочется забыть навсегда, ну, а есть те, ради которых живешь каждый день.

Никита была привычной к боли. Ее учили терпеть боль, она сама причиняла боль. Боль была ее другом, ее помощницей, но еще никогда, до этого момента, ни несла с собой ничего хорошего. Детский крик, сильный, звонкий и недовольный разнесся по палате.
- У Вас девочка, - с улыбкой объявляет врач, и через мгновение медсестра подносит и кладет ей на грудь маленький розовый комочек, до сих пор вздрагивающий от плача, и смотрящий на нее еще замутненными голубыми глазами.
Женщина легко кончиками пальцев прикасается к новорожденной. Вот тут и наступает настоящая боль, нет не физическая, а боль от того что теперь они не едины, а значит скоро придется расстаться с ней навсегда. Еще никогда Никите не хотелось стать кем-то другим, убежать от правил этого жестокого мира. Попросить если не освобождения, то хотя бы отсрочку.

Видимо где-то наверху есть ангел, прислушивающийся к просьбам даже таких грешников как она. Мистер Дерек дал ей отсрочку. Их поселили в небольшом шале в тихом месте, где не было лишних глаз и языков, но где все же, она это точно знала, за ней следили круглосуточно. Ну и пусть Никита полностью сосредоточилась на малышке.

Девочка быстро росла и с каждым днем все больше становилась похожа на него: темно-каштановые волосы, завивающиеся на концах колечками, черты лица, лишь цвет глаз: меняющийся от настроения и времени суток с серого на голубой, и обратно, был от нее самой.
- Моя маленькая, - улыбаясь, купала ее женщина. - Моя хорошая.
Никита проводила все время с дочерью, кожей ощущая, как летит время, и как мало его остается.
- Мама, смотри, - девочке уже два года, несмотря на такой ранний возраст она неплохо четко разговаривает и очень шустро бегает. Никита смотрит на протянутый ей цветок колокольчика, сейчас весь луг усеян цветами.
- Красиво? - спрашивает ребенок.
- Очень, - улыбается она. - Ну, что пойдем домой? Ты, наверное, уже устала?
- Нет, - топает ножкой девочка. - Я хочу увидеть норку кролика. Ты же сама вчера читала, что они живут на лугу. Я их найду.
Никита вздыхает, какая же она упрямая и целеустремленная. Надо кого-нибудь попросить привести им кролика из магазина, если она не хочет действительно вылавливать дочь из нор.
- Моник, давай завтра, - девочки действительно уже пора обедать и спать. - завтра мы возьмем с собой морковку и обязательно отыщем кролика.
- Хорошо, - нахмуренные брови разглаживаются. - Только белого кролика. Я хочу как Алиса.
Точно придется вылавливать из нор, - вздыхает Никита, уже жалея, что начала читать дочери "Алису в стране чудес".
Еще год пробежал, как пять минут. Никита практически выпала из времени, все кроме ее маленького мирка перестало существовать. Ей позволили так думать, ей позволили так жить, но за все нужно платить и вот пришел ее час расплаты.
Черный автомобиль притормозил у ворот их дворика. Он казался инородным и неправильным на фоне дикой природы.
- Мама, машина! - показала пальцем Моник.
Они сидели на крыльце дома: Никита учила дочь плести косичку, ее любимой кукле. Девочка пока же просто предпочитала перекручивать два локона.
Никита подняла голову и посмотрела на выходящих из автомобиля мужчин в черных костюмах.
- Моник, иди, поиграй дома, - подтолкнула дочь к двери женщина.
Девочка с любопытством и недоверием посмотрела на шедших к ним незнакомцев и быстро юркнула в дом.
Никита встала с крыльца и в мгновение ока превратилась из обычной женщины с любовью и нежностью смотрящую на своего ребенка в начальника Первого отдела.
- Здравствуйте, мистер Дерек, - поздоровалась она с мужчиной, когда он встал перед ней.
- Приветствую, моя дорогая. Не угостишь старика кружкой чая? - хитро посмотрел на нее мужчина.
- Да, конечно, - без особого желания, но со всей возможной вежливостью, ответила она.

Они прошли в дом, при этом мистер Дерек неуловимым движением руки, велел остаться телохранителям за дверью. Обстановка домика была уютной: кругом дерево, плетенная мебель в гостиной, украшенная подушками сшитыми из разноцветных лоскутков, возле камина, шкура почти черного огромного медведя, она бы выглядел очень грозно и внушительно, если бы не разбросанные по ней детские книжки и игрушки, среди которых сидела сама их хозяйка. Девочка во все глаза смотрела на вошедшего мужчину.
Моник не так часто удавалось видеть гостей у них дома, да если честно за все время она помнила только мистера Эндрю, который привозил им продукты и миссии Планч, которая приезжала прибраться по дому раз в неделю, и присматривала за ней, когда маме нужно было уехать в город по делам.
- Здравствуйте, - поздоровалась Моник, когда незнакомец поравнялся с ней.
- Здравствуй, малышка, - мистер Дерек присел рядом с девочкой на корточки.
- Я не малышка. Я - Моник и мне почти четыре года, - с серьезным видом, проговорила она.
- Простите, мисс. Теперь я вижу, что вы уже взрослая леди, - так же серьезно проговорил мужчина.
Тем временем Никита вынесла поднос с двумя чашками и тарелкой с печеньем. Поставила его на плетеный столик ближе к окну. Мистер Дерек подошел к одному из кресел и сел в него, жестом приглашая, присоединится к нему и хозяйку дома. Женщине все больше и больше не нравилась сложившаяся ситуация, но сейчас было не время показывать свой характер, она была в долгу у этого человека, в большом неоплатном долгу.
- Моник, сходи проведай мистера Кролика, - как можно более беззаботным тоном обратилась к дочке Никита. Девочка не должна была догадаться какая угроза нависла над ними, неотвратимая.
- Да, мам, - послушно проговорила она и встав со шкуры, вприпрыжку отправилась по лестнице.
- Смышленая девчушка, - посмотрел ей в след мужчина. - Хотя, что я удивляюсь с такими генами.
- Мистер Дерек, извините, но я так понимаю это не просто светский визит, - решила не тянуть время Никита.
Он посмотрел повернулся к ней. Поднес к губам чашку и сделав глоток, бесшумно опустил ее обратно на блюдце.
- Прекрасный чай, - тихо проговорил он, и после небольшой паузы продолжил. - Правильно понимаете.
Никита напряглась. Глупо себя обманывать, что это не так. Но где взять силы, чтобы все это пережить? Расстаться с дочерью теперь, казалось, просто нереальным, невозможным, еще более, чем три года назад.
- Когда? - это было единственное что она смогла выговорить, но мужчина ее понял.
- Завтра. - просто ответил он. - Я долгое время удерживал эту стаю волков, желающую захватить кресло вашего отца, но я уже становлюсь слишком слаб и стар. Вы должны вернуться. У вас будет год, чтобы прийти в форму, и освоиться с делами.
Никита слушала и не слышала. С каждой секундой она погружалась все глубже в темную, бездонную яму отчаяния. Когда собственная жизнь или смерть уже не волнует, потому что нет сил подняться. Теперь она точно знала как чувствовал себя Майкл после окончания задания с Салло Вачеком, когда он потерял возможность быть с Адамом.
- За девочку можете не волноваться, мы подобрали ей хорошую приемную семью.
Упоминание о Моник заставили Никиту встрепенуться. Она не тешила себя надеждами на милосердие, и прекрасно знала, что жизнь дочери чего-то стоит, только пока она сама остается сильной и нужной, способной защитить Моник.
- Если Вы, конечно, не хотите оставить девочку у родного отца? - продолжил мистер Дерек, прищурившись, посмотрел на женщину.
Соблазн отдать Моник Майклу, а не чужим людям был очень велик, но Никита была достаточно опытна и осторожна, чтобы понимать опасность такого поступка. Они могли найти Майкла и Адама. Они даже могли действительно отдать дочь ему, но так же они получали возможность в любую минуту расправится с бывшим оперативником, и получить еще один рычаг управление Никитой.
- Нет, - твердо произнесла женщина.
Кажется, мистер Дерек ожидал от нее именно такого ответа.
- Хорошо, - кивнул он. - Значит завтра утром.
Мужчина встал с кресла, и больше не взглянув на женщину, направился к выходу.

Когда она услышала звук, отъезжающий машины, нервы и выдержка Никиты не выдержали: поднос слетел со стола, разливая остатки чая и разбиваясь на мелкие осколки, как и ее сердце, чашки. Сама Никита опустилась на колени рядом и даже не чувствовала как в ладони впиваются острые края разбитой посуды. Физическая боль была ничем против выворачивающейся наизнанку души. Так ей плохо было только впервые дни в отделе, но тогда она была не одна.
-Мама, мамочка?! Что случилось? - Голос дочери привел ее в чувство.
Девочка смотрела на беспорядок вокруг и окровавленные ладони матери расширенными от испуга глазами.
- Все хорошо, дорогая, - улыбнулась ей Никита. - Я просто опрокинула поднос и порезалась когда собирала осколки. Сейчас перевяжу бинтом и все заживет.
Моник согласно кивнула, все еще рассматривая мелкие осколки и лужи чая и крови вокруг них. Женщина вздохнула, ругая себя за не сдержанность и за то, что напугала ребенка. Она встала и пошла на кухню к раковине, где-то там лежала аптечка.
Промыв раны, и вытащив осколки и заклеив царапины пластырями, она села за стол и протянула девочке бинт.
- Поможешь маме?
Моник часто играла в доктора и увлеченно разматывала бинт. Тем временем Никита обдумывала, как и что сказать девочке.
- Моник, завтра мне нужно будет уехать.
Дочка нахмурилась и погрустнела:
- Надолго? Со мной опять останется миссис Планч?
- Нет, малышка, тебе тоже придется уехать отсюда, но не со мной.
- А куда?
- В одно секретное место, - как можно спокойнее ответил она.
- А когда ты за мной приедешь туда? - продолжала выспрашивать Моник.
Разговор заходил в тупик: Никита не хотела лгать дочери, но рассказать правду, малышка просто не поймет.
- Смотри, вот ты меня и вылечила, - улыбнулась Никита дочери, показывая неловко забинтованные ладони. - Пойдем, приберемся.
Девочка кивнула.

День кончился. Бессонная ночь и все-таки слишком быстро наступившее утро. Никита не стала собирать вещи, она не хотела ничего из этого брать. Она и так все будет помнить. Она будет жить этими воспоминаниями и мучится ими. Моник одетая в сарафан и плащ, с волосами забавными косичками, заплетенными по бокам. Клеткой с кроликом в одной руке, и рюкзачком в другой, спускалась по лестнице.
- Все взяла? - спросила Никита, забирая у девочке рюкзак и за руку выводя ее на крыльцо.
- Да, и мистера Кролика тоже. Ведь ему будет скучно одному.
- Конечно, - сквозь слезы улыбнулась женщина.
- Мама, почему ты плачешь? - спросила она.
- Я не плачу,- стерла слезы она. - Это просто ветер.
Никита приказала себе собраться с силами, пока отвернувшись, закрывала дверь шале. Сказка кончилась. Тогда же она услышала звук шин за спиной. К калитке подъехали две черные машины, наподобие вчерашней. Из каждого автомобиля вышло по двое высоких людей в строгих костюмах. Никита точно определила, что под пиджаком у каждого из них была кобура, а значит оружие.

Взяв Моник за ручку, Никита пошла им на встречу. Каждый шаг давался неимоверными усилиями, словно ноги врастали в землю, увязали в болоте. Девочки передалось волнение матери и когда они наконец преодолели границу в виде аккуратного белого заборчика и один из агентов протянул к Моник руку, та резким движением отстранилась и спряталась за мать. Мужчина сделал шаг по направлению к ним, тут глаза Никиты сверкнули яростью. Она уже была готова провести с наглецом один из приемов, которые до автоматизма вбили ей во время обучения в отделе. Никита мысленно просчитывала, как обезвреживает одного, второго, за сколько секунд ей удастся посадить дочь в машину , сесть самой и уехать. Сколько пуль успеют выпустить в их сторону остальные. Как на ее плечо легла чья - та рука. Это был мистер Дерек.

- Не надо, - покачал он головой, словно точно зная, о чем она думает. - Посади девочку в машину сама.
Голос мужчины был спокоен, но в нем явственно слышалось предупреждение: " никаких глупостей".
Женщина глубоко вздохнула, собираясь с силами и потянув дочь за руку, направилась к одному из автомобилей. Агент предусмотрительно открыл перед ними дверцу.
- Мама, а ты где поедешь? - спросила девочка, когда женщина посадила ее на заднее сидение, и начала пристегивать ремнем безопасности. - В другой машине?
- Да, дорогая, - кивнула ей Никита, руки предательски дрожали и не могли справиться с застежкой.
- А мы скоро увидимся? А там, куда я поеду, будут другие дети? А игрушки?
Никита , наконец, справилась с ремнем безопасности, и избегая смотреть дочери в глаза, наклонилась и поцеловала ту в макушку
- Помни родная, мама очень тебя любит.
- Я тоже тебя люблю, ма, - детские ручонки обхватили ее шею.

За спиной послышалось нетерпеливое покашливание. Никита отстранилась от девочки и отступила назад. Дверца хлопнула, пряча Моник за тонированным стеклом. Агенты как по команде запрыгнули в автомобиль, завелся двигатель и машина тронулась с места. Никита провожала ее взглядом, и когда черная точка совсем скрылась из виду, обернулась к мистеру Дереку. Ее лицо стало совсем другим, словно с него стерли все эмоции, такого не могла допиться даже процедура Гельмана.
- Я слушаю Вас, - проговорила она тихим голосом.
- Никита, - улыбнулся мужчина, - Когда Вы встанете главой Центра, Вы снова сможете увидеть дочку. Ну, а пока Вам нужно войти в курс последних новостей.
Мужчина открыл перед ней дверцу машины.

- Отпустите меня!- Звонкий детский голос, знакомый голос, заставил женщину очнуться. Она собрав все силы потянулась к небольшому окошку. Из машины вытащили Моник. Она брыкалась, пытаясь освободиться. Никита не могла поверить, неужели Мишель не смогла уберечь девочку? Глаза женщины, до этого затуманенные сверкнули яростью и решительностью. Она должна спастись сама и спасти дочь.

Сообщение отредактировал ЧеширскаяКошка: Воскресенье, 11 мая 2014, 19:58:05

 

#10
ЧеширскаяКошка
ЧеширскаяКошка
  • Автор темы
  • Новичок
  • Pip
  • Группа: Участники
  • Регистрация: 3 Апр 2012, 15:27
  • Сообщений: 18
  • Пол:
Предупреждение:ошибок больше чем обычно. Писала в блокноте. Публиковала через мобильный.


За все время владением этим небольшим кафе на границе пустыни хозяйка видела и пережила многое. Не в ее правилах было пускать незнакомцев среди ночи, но мальчишка, сейчас сидевший перед ней, стал исключением. Она не могла уснуть, бессоница каждую ночь заставляла ее не смыкать глаз до четырех, а то и пяти часов утра. Поэтому чтобы не сходить с ума глядя в потолок над кроватью, она спускалась сюда и занималась документацией. Видимо свет из окна ее маленькой подсобки, и привел парня сюда. Сначала, услышав настойчивый стук в дверь, она хотела его проигнорировать. Когда он не прекратился. Миссис Дуглас взяла стоящее в углу комнаты охотничие ружье, помогающее ей отгонять от заведение кайотов и бродяк и вышла в зал. Возле дверей стоял высокий, худой мальчишка лет шестнадцати, челка черных волос упала на лоб, скрывая часть его лица. Он стоял прислонившись к двери и зажимая левое плечо.
Женщина опустила оружие, несколько мучительных секунд решая впустить мальчишку, или все же вызвать полицию. Но вот он движением головы убрал волосы с лица и посмотрел на нее темно-карими глазами, молящими о помочи, и сердце хозяйки кафе дрогнуло.
- Может вызвать скорую? – спросила женщина, наблюдая как Адам перевязывает раненное плечо бинтом из пренесенной аптечки.
Он отрицательно покачал головой:
- Где у Вас тут телефон? – спросил он, немного придя в себя.
- Там, - кивнула женщина в сторону узкого коридора заканчивающегося дверью в уборную.
Адам благодарно кивнул и направился в указанную сторону. На автомате оглянувшись и убедившись, что за ним никто не следит, взял телефонную трубку и набрал номер.
- Да, Адам, слушаю, - прозвучал в трубке голос Майкла.
- Отец, - быстро зашептал Адам. – Я сделал большую глупость. Нахожусь на юго-западе, начало шестьдесят седьмой трассы, в небольшом кафе.
- Держись, скоро буду, - коротко ответил отец и отключился.
Адам опустил трубку на рычаг и сам устало прислонился к стене. Теперь оставалось только ждать.
Он вернулся в зал. На ближнем столе стояла тарелка с картошкой фри и стейком.
- Садись, ешь, - кивнула ему женщина, стараясь сохранить суровое и безразличное выражение на лице.
- У меня нет денег, - предупредил Адам.
- Считай, что я угощаю, - махнула рукой хозяйка кафе.
Мальчишка пару секунд смотрел на поставленную, на столе перед ним тарелку. Чувство голода пересилило юношескую гордость и желание выглядеть неуязвимым. И благодарно кивнув, Адам принялся за еду.
- Мы так и не познакомились, - после недолгого молчания, заметила женщина. – Клэр Дуглас.
- Адам, - коротко сказал он, на миг оторвавшись от еды.
- Хорошо, Адам, - кивнула женщина, понимая, что продолжения не последует. - Можно спросить: как ты оказался в этом захолустье?
Он напрягся. Женщина была очень добра, но рассказывать ей о всех злаклучениях калейдоскопом пронесевших за эти два дня, и перевернувшие его жизнь, он не собирался. Одно из правил, которому его научил отец, держи язык за зубами.
- Твое дело, - кивнула Миссис Дуглас, - но знаешь если уж ты ввязался в какую-то опасную историю, советую тебе из нее выбираться и как можно скорее. Уж поверь мне, следующая пуля может попасть куда-нибудь серьезнее, чем в плечо, и тогда твоя мать прольет много слез над твоим гробом.
В словах женщины сквозила такая боль и злость, что по спине Адама поползли мурашки.
- Что случилось с вашим сыном? - спросил он, догадавшись.
Миссис Дуглас вздрогнула, ее темно-карии глаза в миг потеряли свою живость, словно остекленели, да и лицо, до этого казавшееся довольно молодым, в миг состарилось.
- Он связался не стой компанией, - словно не своим голосом произнесла она. - Сам знаешь как это бывает: оружие, наркотики, перестрелка с полицейскими и случайная пуля, - коротко изложила она факты, за которыми пряталась ее боль. - Поэтому, еще раз прошу если не ради себя, то ради своей матери, чем бы ты не занимался, остановись!
Последнее она произнесла с чувством, схватив Адама за руку. Он вздрогнул, смотря в глаза полные отчаинья. Перед женщиной сейчас был не незнакомый мальчишка, откуда-то появившийся среди ночи в дверях забегаловки, а ее сын.
- Все не так как Вы думаете, - отрицательно покачал головой Адам. - Мою сестру похитили.
- Кто? - в голосе женщины прозвучали нотки не доверия.
- Не знаю, - пожал плечами Адам. - Но они были в военной форме.
- Военная форма, - задумчиво проговорила миссис Дуглас, словно что-то припоминая.
- Вы, что-то знаете? - насторожился Адам.
- Ты, уже доел? - женщина взяла со стола пустую тарелку. - Я уберу.
Она направилась на кухню.
Адам посмотрел на, весящие на стене, часы. Прошло где-то около часа, как он звонил отцу. Значит он уже скоро должен приехать, и точно, не прошло и пяти минут, как в двери кафе словно поскреблись, еще через несколько секунд она тихонько открылась и в зал вошли Майкл и Мишель.
- Отец! - кинулся к мужчине Адам.
Мужчина крепко обнял парнишку, потом отстранил и с беспокойством посмотрел на перевязанное плечо.
- Пустяки, царапина, - пожал плечами парнишка.
- Эй, что за черт! - миссис Дуглас вышла из кухни и на нее тут же был наставлен пистолет.
- Нет! Нет! - Адам схватил Майкла за руку, опуская ее. - Это миссис Дуглас - хозяйка кафе.
- Простите, - кивнул мужчина.
- Вы? - посмотрела она на незнакомцев.
- Мой отец, - ответил Адам.
Майкл осмотрел кафе и повернулся к сыну:
- Куда они поехали?
- На северо-запад по ближайшиму шоссе, - ответил Адам , опустив голову.
Он чувствовал себя виноватым. Ведь это он не удержал Моник от поездки домой, а в результате она оказалась у них.
- Северо-запад, по нашим данным там как раз и держат Никиту, - шепотом сказала Мишель.
- Северо-запад, военные, - вмешалась в разговор миссис Дуглас. - Они могут быть на заброшенной базе.
- А где точно? - спросил Майкл.
- Двадцать километров по шоссе и еще десять по грунтовой дороге на юг, - ответила женщина.
- Нам пора, - коротко бросил Майкл и развернулся к двери.
Мишель последовала за ним.
- Спасибо, Вам. Берегите себя, - попрощался Адам.
- И ты. Прощай. - грустно улыбнулась женщина.

***
Ее впихнули в тоже маленькое помещение в котором она была два дня назад. Моник грубо кинули на пол, словно она была тряпичной куклой. Девочка, не обращая внимание на боль, вскочила и снова кинулась на своего противника, но дверь закрылась прежде чем она успела подбежать. Она пару раз пнула деревянную поверхность и опустившись на пол, тяжело вздохнула. Все-таки ей удалось оставить на этом уроде пару своих отметин. И как ей хватило на это смелости и сил? Моник и сама этого не знала, просто когда Адам сбежал, что-то щелкнуло внутри: вместо параллизуещего все ее существо страха, появилась ярость. Та ярость которая обычна возникает у смертельно раненых животных, которым уже нечего терять и есть лишь одно желание забрать с собой побольше врагов.

Теперь, адреналин покинул ее кровь пришла усталость. Вернулся страх, еще страшнее становилось, когда она начинала задумываться о том что с Адамом. Ей оставалось только надеется, что он не погиб, и найдет своего отца. Вместе они смогут что-то сделать: спасти ее и ее маму. Маму...
Девочка поднялась с пола и подойдя к маленькому окошку. Встав на цыпочки она попыталась дотянуться до него, но лишь кончиками пальцев достала до откоса. Никакой надежды выбраться самой.

Стряхнув с рук пыль, она села на знакомую скрипучую кровать, подтянула к себе колени, положив на них подбородок и стала рассматривать безликую темно-зеленую стену напротив. Захотелось плакать, отчаянно, навзрыд, как в детстве. Андре и Марианна мертвы, и она причина их смерти. Моник чувствовала свою вину перед ними. Они правда были хорошими родителями, но она несмогла стать той дочерью которую они заслуживали. Теперь девочка точно знала, почему.
Сколько она себя помнила ей всегда снился один и тот же сон: высокая светловолосая женщина стоит на красивом лугу, среди полевых цветов. Моник бежит к ней, бежит из-за всех сил, но никак не может добежать. После этих снов она всегда просыпалась в слезах. Ее даже водили к психологу, тот лишь покачать головой, и сказал, что сделать ничего нельзя, и Моник просто должна вырастит из этих снов. Она не хотела вырастать, но чем взрослее становилась, тем реже приходил этот сон, и ей никогда не удавалась разглядеть лица женщины.

Но там на мосту, все вспыхнуло с новой силой. Все встало на свои места. Именно эта женщина снилась ей все эти годы, именно ее Моник никак не могла догнать, и тут же пришло понимание, острое как нож: "Мама!".
Она снова бежала к ней. Бежала так быстро как только могла, несмотря на дулы автоматов наставленых на них, и опасности выстрела в любую секунду. Когда Моник оказалась в ее объятьях, она наконец, почувствовала себя дома.
И теперь когда она снова из-за своего упрямства попала в руки к этим людям. Моник надеялась, что мама жива. Она должна быть жива, иначе зачем им снова держать ее тут. Девочка старалась не поддоваться страху и мыслить логично и готовиться к побегу.

Ноги затикли, и девочка встала и прошлась по помещению. Не успела она дойти до противоположной стены, как дверь открылась, вошел солдат. Моник резко повернулась и приготовилась к защите, но мужчина вытащив пистолет, покачал головой:
- Не дергайся, малявка.
Девочка сглотнула, посмотрев на оружие, и опустила кулаки.
- Идем, - кивнул мужчина в сторону двери, - и без фокусов.

Моник послушно пошла к двери. Глупо было рыпаться сейчас, единственное чтобы она сейчас получила это пулю в голову, но у нее есть шанс осмотреться и понять как от сюда можно выбраться.
Они прошли мимо нескольких больших палаток защитного цвета. Кругом сновали солдаты, ездили покрытые тентом пикапы. В одной из палаток лежали ящики с оружием, очень много оружия. Где-то раздавались хлопки выстрелов, короткие фразы приказов и мужской смех. Это все больше всего походило на военную базу, или лагерь.
Больше ничего не удалось разглядеть, так как ее втолкнули в дверь какого-то большого склада. В полутемном помещении заставленным коробками шаги раздавались гулким эхом. Они шли вперед, вглубь, на неяркий свет. Тут Моник увидела впереди стул, на нем кто-то сидел, но перед стулом стояла мужская фигура, мешая разглядеть сидящего.
- А вот и она, - проговорил высокий мужчина, поворачиваясь к ним лицом, но Моник уже не обратила внимание на него. Все ее внимание было прикованно к женщине сидящей на кресле - маме.

***
Ей перестали давать наркотики и снотворное. Это было хорошо и настаражевало одновременно. Она знала, что у них теперь есть рычать воздествия на нее посильнее всех сывороток правды - Моник.
Они начали действовать слишком быстро, она еще не успела прийти в себя. Еще не успела придумать план, как за ней пришел солдат. Было бессмысленно спрашивать куда ее ведут, ничего хорошего ждать не приходилось. Никиту привели в большое складское помещение. Тусклые лампочки светили кое-где, башни коробок и ящиков отбрасывали длинные тени. Ее подвели к простому деревянному стулу, который стоял в светлом пятне электрического света от одиноко висящей лампочки. Женщина ощутив толчок в плечо послушно села, рыпаться пока она не узнет где они держат Моник рискованно. Солдат проводивший ее сюда обвезал руки и ноги к стулу, и удостоверевшись в крепкости узлов ушел. Никита осталась одна, но не надолго, вскоре за спиной послышались шаги.
К ней вышел Августо Серас:
- Здравствуйте, сеньора. А Вы оказались крепче, чем я думал. Я готов снять перед Вами шляпу. Восхищаюсь вашим мужеством и упрямством. Меня с самой юности тянуло к сильным женщинам. Но увы не смотря на все мое восхищение Вами интересы моей организации привыше всего. И я намерен добиться нужной мне информации любым способом.
- Ваша организация и Вы сами самый обычные террористы, - холодно бросила женщина, посмотрев мужчине прямо в глаза.
- Это для Вас, а для других. Все в этом мире субъективно, да и сам мир тоже, - филосовский заметил мужчина.

Где-то вдалеке зало послышались шаги. Августо Серас молчал, чего-то ожидая. Возможно какой-то реакции, или ответа женщины, но Никите было глубоко плевать на его философию, которой он прекрывал свои бандитские действия. Единственное чего она желала это его смерти: быстрой или медленной не важно, главное смерти, и еще выбраться отсюда.
Звук шагов стал громче: шли двое. Из-за стоящего перед ней мужчины Никита не могла видить, кто это.
- А вот и она, - проговорил Августо Серас, поворачиваясь и немного отходя в сторону.
Никита задержала дыхание, перед ней стояла Моник в сопровождении солдата. Девочка смотрела на нее широко распахнутыми серо-голубыми глазами.

Августо Серас подошел к Моник. Девочка инстинктивно отстранилась. От этого человека за километр чувствовалась опасность, чувствовался запах смерти и крови. Мужчина необратив никакого внимания на движение девочки, встал взади нее и нежно твзял за подбородок.
- Не трогай ее, - прошипела Никита, привязанные к стулу руки напряглись, ладони сжались в кулаки до побелевших суставов.
- Мир субъективен, - снова заговорил террорист. - Для меня эта девчонка - никто, одна из тысячи, а для тебя она весь мир. И ты расскажешь мне все что я захочу, иначе увидишь как она страдает. - Последную фразу он произнес почти шепотом, злобно прищурив глаза. - Ведь так?
Никита нервно сглотнула. Ее мозг работал пытаясь найти хоть какую-то зацепку, возможность потянуть время, возможность убежать. Она не тешила себя глупой надеждой о том, что если расскажет все, то ее или Моник отпустят, но видеть как дочь пытают. Нет! Это выше ее сил, поэтому надо было выбираться до того, как она скажет им хоть что-то, до того как она расскажет им все.
Моник чувствовала на себе руки этого человека, видела панику в глазах мамы, и страх. Страх сковывал ее, но новая волна ярости прешедшая следом, дала силы. Девочка со всего размаха врезала террористу локтем в солнечное сплетение. Августо Серас неожидал такой дерзости, задохнулся от боли. Моник вырвалась из его рук, и кинулась к маме, но неуспела она и потянуть за веревку, связывающую руки Никиты, как заспиной послышался щелчок взведеного курка.

- Это было очень глупо, - глухим от все еще прокатывающийся по телу боли.

Моник зажмурилась ожидая выстрела и сжала ладонь матери, а Никита из-за всех сил рвала веревки, чтобы хотя бы что-то сделать - спасти дочь. Стул покачнулся заваливаясь на бок, падая на пол, и в это же время весь лагерь оглушил грохот взрыва.
 



Ответить


  

0 посетителей читают эту тему: 0 участников и 0 гостей