Забудем это Рождество

Приветствую всех! Очень давно, лет 6 уже, лежит у меня эта недописанная история. Начинала я ее писать на волне куража и вдохновения после завершения фанфа "Я не такая, как ты", потом как-то кураж ушел, а сегодня почему-то захотелось вернуться к своим героям. Выкладываю здесь - вдруг общими усилиями удастся вытянуть эту зарисовку из числа незавершенок)) Ну и да, в идеале надо хотя бы знать содержание Я не такая, как ты... хотя... можно и по ходу пьесы все вопросы прояснить)) Действие начинается через 5 лет после предыдущего финала. Поехали!

31 декабря 1992 года. Лютри, Швейцария.
Сквозь смеженные ресницы пробился свет огоньков гирлянды, украшавшей рождественский венок и еловые ветви на камине. Мейсон испуганно распахнул глаза. Ну и сон…
Уютно и мирно в комнате мерцала праздничная иллюминация. За окном было темно. Сколько времени? Какое сегодня число? И вообще, где он? Мейсон уперся взглядом в теплых тонов потолок. По люстре, которую выбирала Мэри, сообразил – он дома. Все эти регулярные перелеты с одного конца света на другой, смена часовых поясов, когда организм просто отключался, несмотря на все волевые усилия разума, порой играли с ним злую шутку. Он на самом деле не сразу мог вспомнить, где находится – в Штатах или Европе, надо ли ему в офис или сразу на встречу, или вообще никуда не надо.
Сегодня как раз никуда не надо. Новый год… Может быть, повезет, и Мэри не захочет праздновать. Они просто посидят у камина, наслаждаясь тишиной по случаю отъезда детей, выпьют по бокалу шампанского и лягут спать… Мейсон жутко устал за последние две недели. Он провернул головокружительную, гроссмейстерскую комбинацию, уведя из-под носа у главного конкурента сделку века, и сейчас мечтал расслабиться в кругу семьи. Нет, поправился он, с Мэри. Правда, для этого с Мэри необходимо вначале помириться…
- Мэри! – произнес он вслух, словно со стороны оценивая, достаточно ли покаянно звучит.
Никто не отозвался, и Мейсон позвал ее громче, уже не задумываясь об интонации.
Он прилетел в Швейцарию в ночь на 31 декабря. Его никто, кроме водителя, не встретил, чему Мейсон не удивился, памятуя последний телефонный разговор с женой, но неприятно кольнуло: «Могла бы и смирить гордыню после трех месяцев разлуки. Или уже не скучает?»
Самому ему в Штатах скучать было некогда. Он так увлекся идеей заключения сделки с компанией, разрабатывающей новые решения в области информационных технологий (это обещало настоящую революцию в бизнесе), что несколько раз продлевал срок своей командировки. В итоге, пропустил премьеру спектакля у Дороти в школьном театре, где она играла главную роль, годовщину их с Мэри свадьбы и… Рождество.
- Так тебя не будет? – как наяву услышал он ее растерянный голос. – Но это же Рождество… ты всегда был с нами. Завтра мы ждем Оутсов. Что я скажу детям? Роберт каждый день спрашивает, когда приедет папа…
- Мэри, ну это всего лишь одно Рождество… Пойми, здесь нельзя медлить. Если на Рождество мы не подпишем соглашение с IMD корпорэйшн, на следующий день это сделают наши конкуренты. Я не имею права упустить такой шанс…
- Всех денег не заработаешь…
- Дело не в деньгах. Вернее, не только в них. Это развитие компании, движение вперед, мой успех и интерес. В том числе личный. Ведь когда-нибудь у руля встанет Роберт. Ты об этом не думала?
- Прости, но у меня голова забита всякой ерундой, вроде того, что подавать на рождественский обед, что подарить детям, кто будет Сантой… Роберту, кстати, это тоже намного интереснее, чем твои наполеоновские планы, касаемые его грандиозного будущего.
- Ты несправедлива. Я хотел сказать, что стараюсь ради вас…
- Если ради нас, тогда приезжай… Для нас это важнее всего.
- Я не могу. Ну пожалуйста, будь благоразумна…
- Благоразумна? – трубка брызнула колкими нотками гнева и обиды. Мейсон даже поежился. – Мне кажется, я слишком избаловала тебя своим благоразумием. Я старалась понимать и поддерживать тебя в любых ситуациях, а ты все чаще злоупотребляешь этим. Может быть, настала твоя очередь проявить понимание? Я, в конце концов, соскучилась! Это имеет для тебя какое-нибудь значение?! Или ты способен думать только о своей сделке века?
- Ну конечно, имеет… Я тоже очень соскучился…
- Но это ничего не изменит. Так?
- Мэри… ты же знаешь, что дороже тебя для меня нет никого в мире.
- Ты так своеобразно это демонстрируешь, - она едва сдерживала слезы, – что иногда я начинаю думать, что больше не знаю тебя. Хорошо, делай, что хочешь. Я прошу тебя только об одном. Если у тебя появилась другая женщина, скажи мне об этом сам, чтобы не пришлось узнавать из газет.
- Мэри! – возмутился было Мейсон, но в трубке уже мычали короткие гудки.
Словно в наказание, Сочельник он провел отвратительно. Собственно, его личное присутствие на рождественском ужине семейства главы IMD Уильяма Баррета было важным условием заключения сделки. Конечно, Мейсона приглашали с супругой, но отлично зная, что миссис Кепвелл не могла оказаться в Далласе ни при каких обстоятельствах.
Откуда эта странная прихоть – выбирать партнеров через посиделки за праздничным столом в самый семейный вечер года? Мейсон направо и налево раздаривал обаятельные улыбки, мило шутил с Барретом и его женой, галантно ухаживал за двадцатилетней дочерью хозяина Эмили, в то время как в глубине души хотелось выть от тоски.
Он и не подозревал, что Рождество вдали от дома станет для него таким испытанием. В водовороте азарта погони за выгодным партнерством ему искренне казалось, что «это всего лишь одно Рождество», как сказал он Мэри. Ну посидит у Барретов, поужинает, поболтает, а на следующий день за обедом они подпишут документы, и Мейсон сразу улетит в Швейцарию. Что особенного? Ничего страшного. Тем более, столько лет 25 декабря было для него обычным днем в календаре.
Но Мейсон недооценил этот праздник. За время их с Мэри семейной жизни он успел пустить корни в его сердце огнями гирлянд и звоном колокольчиков, которыми они все вместе украшали дом и деревья перед ним; проник в кровь запахами ели, имбирного печенья - неизменного кулинарного шедевра от Дороти - и пунша; согревал пламенем камина, счастливым смехом сына и шепотом Мэри: «Веселого Рождества, милый»… Свет ее глаз…совершенно особенный в Рождество…
Даллас, как и все города Америки, готовился отмечать праздник. Отовсюду звучали рождественские гимны, сверкали огни, на каждом углу продавали глинтвейн, колбаски и свежие вафли… Зажигались окна домов, приманивая Дух Рождества… Толчея, праздничная суета повсюду. Жители спешили сделать последние покупки «под елочку» и бежали к своим семьям, к самым родным и близким… И только Мейсона это все не касалось. Его очень ждали. Да только не здесь…
Он отпустил такси за два квартала от дома Барретов и пошел пешком. Было довольно холодно, хотя и бесснежно, но Мейсон не замечал. Он смотрел на мелькающие за занавесками силуэты людей и силился представить, как это было сегодня там, в Швейцарии, без него. Мэри, наверное, не смогла скрыть грусть… Если у тебя появилась другая женщина… Мейсон фыркнул вслух. Изо рта шел пар… Он натянул перчатки и поднял воротник пальто.
Проходя мимо чужого крыльца, обратил внимание, что ступени покрыты рыхлой наледью. Мейсон подобрал обломок ветки и прочертил вертикальную линию. Осталась бороздка. Тогда он воровато огляделся и, убедившись, что улица пустынна, быстро написал заглавными буквами М Э Р И…
Он давно не сочинял стихов, а тут вдруг само сложилось:

Сожаленье мое пусть в снежинку скорей превратится,

Пусть к тебе прилетит и тихонько в окно постучится,

Пусть расскажет тебе, как я нашей разлукой болею –

Сожалею, сожалею…[1]

Мэри все равно лучше, чем ему. Она хотя бы у себя дома, в кругу детей и друзей. А он… бредет куда-то один по черной мостовой, чтобы развлекать чужих людей… Его стоило бы пожалеть, а не отгораживаться смертельной обидой… Даже трубку бросила!..
Потом Мейсон целый вечер старательно делал вид, что ему весело… Но чем больше он старался, тем сильнее скучал. И все острее осознавал, что скучает именно по Мэри. Возможно, потому что она была олицетворением всего самого лучшего и дорогого в его жизни.
Другая женщина… Взбредет же такое в голову! Нелепо, что Мэри так думает… Как только у Мейсона появлялось время, чтобы перевести дух от бесконечной круговерти деловых вопросов, совещаний, сделок, решений, его сразу тянуло к ней. Но он не всегда принадлежит себе, неужели она не понимает? Ведь сама она когда-то, не задумываясь, уходила из дома в любое время дня и ночи, если вызывали из клиники. И для нее не играло роли, что это всего-навсего очередной пьянчуга расцарапал физиономию…
Рождество продолжило цепь неприятностей. Во-первых, подписание контракта отложили на 26 декабря. Оказывается, Баррету не хотелось делами портить своим домашним праздники. Мейсон едва ли не скрипел зубами от бешенства, выслушивая эти новости.
Потом вдруг выяснилось, что в Европу нет билетов. Даже в бизнес-класс. Вена, Париж, Лондон, Берлин – его секретарша бросила все и занималась только обзвоном авиакомпаний, но безрезультатно. В конце концов, она все-таки выцарапала ему место до Мадрида, но только на 29 декабря. Не нужно было сверхспособностей, чтобы вообразить себе реакцию Мэри на это известие…
Но она даже не стала с ним разговаривать. Трубку сняла Дороти и вполголоса, как заправская подпольщица, сообщила, что мама проинструктировала и няню, и домработницу, что «для мистера Кепвелла ее нет дома».
- Вот как? – кисло усмехнулся Мейсон, чтобы хоть что-то сказать.
- Она очень сердита на тебя…
- Как вы встретили Рождество?
- Тебя не хватало, – и помолчав, прибавила:
- Надеюсь, эта сделка того стоила.
- И я надеюсь, - у Мейсона окончательно испортилось настроение. - Я прилечу к Новому году. Передай маме, пожалуйста.
- Хорошо, я скажу. Только нас не будет. Мы с Робертом сегодня уезжаем в Церматт, в шале к Оутсам. Гарри обещал поставить мальчишек на горные лыжи.
- И мама уезжает?
- Она еще думает. Наверное, если узнает, что ты приезжаешь, останется.
«Блажен, кто верует», - про себя заметил Мейсон. Он теперь и не знал, чего ждать. За 6 лет брака Мэри впервые так серьезно обижалась…



[1] Стихи Л.Завальнюка.

Сообщение отредактировал Bereza163: Сегодня, 15:09:14